Между ненавистью и любовью...

С тех посиделок прошла неделя. Гермиона стояла на кухне в родительском доме, держа в руках тёплую кружку чая, которая уже успела остыть. За окном дети из соседних домов играли с лохматой дворнягой. Она ловила себя на мысли, что в другой день — в другой жизни — эта сцена вызвала бы у неё лёгкую улыбку. Но сейчас внутри всё ещё горело. Рядом не было ни Рона, ни его громких обвинений, ни острых слов, ни тяжёлого взгляда. Только она, чай и слишком громкая тишина. А мысли всё крутились вокруг одного — того дня, когда всё изменилось. Неделя назад. — Грейнджер, стой! — голос Малфоя, громкий и злой, разнёсся по всему парку. Гермиона зажмурилась и прибавила шаг. Ветки царапали плечи — но она шла, будто убегая не от него, а от этой ужасной сцены, от себя. — Мерлин, Малфой... — выдохнула она обречённо, свернув с тропинки, прячась среди деревьев. — Всё, хватит. Было весело, но маскарад окончен. Уходи. — Грейнджер! — в его голосе прорезалась почти угроза. — Не делай вид, что с тобой всё в порядке. Не изображай героиню. Уизли — конченый мудак. И он потерял тебя не просто так. Она резко остановилась и развернулась. Глаза сверкали. — Малфой, ты — последний человек, с кем я хочу обсуждать это дерьмо. Последний. Вернись к ребятам. Или иди к своей девушке, она же явно у тебя есть. У тебя всегда очередь. — Нет никакой девушки и "очередь" из глупых куриц мне не интересна. — Он сделал шаг вперёд. — Я не могу оставить тебя одну. И дело не в них. Не в твоём бывшем. А в тебе. Он подошёл ближе, и в его движении не было прежней ленивой надменности — только сдержанная ярость и странная, болезненная решимость. Он протянул руку и взял её за запястье — осторожно, но твёрдо. Не как Рон. Не чтобы владеть — а чтобы не дать исчезнуть. — Отпусти, — прошептала она, не глядя на него. Голос дрожал. — Я сейчас не выдержу, если ты скажешь что-то не то. — Тогда молчи, — сказал он. — Но не уходи. И в этот момент — она ощутила лёгкое покалывание, будто воздух вокруг них сгустился, сжался, а потом… — Драко, что ты... …мир сорвался с оси. Пространство вспыхнуло и хрустнуло — и они исчезли с тропинки, оставив за собой только лёгкий вихрь опавших листьев. Через секунду они стояли посреди тихого, почти безлюдного парка в маггловской части Лондона. — Ты что творишь?! — в ярости выдернула она руку. — Ты хоть представляешь, где мы?! Это же маггловский район! А если бы нас увидели?! Драко уселся на скамейку, закинул ногу на ногу, как будто они просто встретились обсудить прогноз погоды. — Расслабься. Здесь всегда пусто. Единственные свидетели — пожилая пара, которую легко убедить, что им показалось. Я проверял. — Ты проверял… — Гермиона тяжело выдохнула. — Конечно. Ты ведь всё просчитываешь, да? — Не всё. Например, что ваши отношения с Уизли так долго продержатся, — усмехнулся он. — Кстати, думаю, если бы я тебя оставил, твоя подружка кинула бы в меня свой коронный летучемышинный сглаз. А так, надеюсь, сейчас она устраивает какую-нибудь маггловскую казнь над твоим бывшим. Он сейчас наверняка в уголке, выслушивает лекцию на тему "Как не быть бараном". Он же теперь бывший, да? Гермиона кивнула. Медленно села на край лавки, оставив между ними безопасное расстояние. — Бывший. После того, что он сделал — и особенно после того, что сказал — быть иначе просто не может. Он... он подумал, что я уже давно изменяю ему с тобой. С тобой, Малфой. — Честно? — Драко повернулся к ней. — Мне это даже польстило. Но он идиот, если в это поверил. Хотя… — в голосе мелькнуло сомнение, — может, он просто знал, что уже проиграл. Гермиона усмехнулась безрадостно, смотря вперёд, туда, где деревья терялись в утреннем тумане. — Ну а ты? — спросила она после паузы. — Неужели никто тебя не ждёт в поместье? Ни одна из тех благородных чистокровных леди? — Пф, Грейнджер, ты начинаешь звучать так, будто ревнуешь, — ухмыльнулся он, но уже без прежней издёвки. — Нет. Никто не ждёт. Последние полгода я был занят: слушания, оправдание, затем стажировка. Я собираюсь стать аврором. — Ты? — Гермиона чуть приподняла бровь. — Малфой, у тебя достаточно золота, чтобы не работать до конца жизни. Даже детям хватит. Зачем тебе всё это? Он стал серьёзным. — Потому что я хочу жить по своим правилам. Ошибаться сам. Исправлять ошибки сам. Достичь чего-то не потому, что моя фамилия — Малфой, а потому что я это заслужил. Она долго молчала, а потом, уже тише, почти шёпотом: — А я… Я взяла отпуск. Просто… исчезнуть. Я давно не была одна. Всегда делала, как надо. Как правильно. Как от меня ждали. А теперь… я даже не знаю, чего хочу сама. Наверное, просто… быть собой. Хоть немного. Малфой не ответил. Только сидел рядом. Молча. Не перебивая. И вдруг Гермиона поняла, как давно рядом с ней не было человека, который просто слушает. Не спорит. Не требует. Не обвиняет. Тишина была наполнена пониманием. Спустя пару минут Драко заговорил: — Грейнджер, знаешь, как человек, который уже достаточно времени провёл в одиночестве, могу сказать — это не помогает. Когда мы с Поттером начали общаться на стажировке, я постепенно начал открываться, слушать себя, наконец-то разбираться в собственных желаниях. Конечно, у меня были друзья помимо доблестного Поттера — Блейз и Пэнси поддерживали меня во время суда, не дали сломаться… Но всё равно тогда я закрылся. Жил, словно в клетке, и не выпускал себя наружу, пока не убедился, что снова свободен и меня не посадят в Азкабан. Он замолчал на пару секунд, затем добавил, уже тише: — Я знаю по себе — когда душу рвёт на части, рядом должен быть кто-то. Если не хочешь, чтобы это был я — позови Уизли… младшую. Или Поттера. — Нет, ребята только съехали из Норы. Я не хочу портить их момент и шанс наконец насладиться обществом друг друга сполна. Да и вообще… я привыкла решать свои проблемы сама, Малфой, — устало проговорила Гермиона и, скрестив руки на животе, откинулась на спинку скамейки. — Ох, ну ты и упрямая, — Малфой фыркнул и рывком поднялся с лавки. — А ну пошли. — Куда? — нахмурилась Гермиона, не сдвигаясь с места. — Напьемся от души, — невозмутимо ответил он. — Оставлю тебя страдать от похмелья завтра в гордом одиночестве, как ты и любишь. Но зато без этого рыжего призрака, что вьется у тебя в голове. Чистим сознание, Грейнджер. Он протянул ей руку — с дерзкой полуулыбкой и вызовом в глазах. Та самая ухмылка Малфоя, которую когда-то хотелось стереть с его лица. Но сейчас — почему-то наоборот, хотелось довериться. Хоть на один вечер. — Я знаю хороший бар здесь недалеко, — добавил он, чуть мягче. — Маггловский, если вдруг важно. Там нас точно никто не узнает. Гермиона вздохнула, качая головой, но всё же вложила ладонь в его. Её пальцы на секунду задержались — как будто даже сама не ожидала, насколько тепло и спокойно в этом прикосновении. — Веди, Малфой. Только если бар окажется с живой музыкой — я тебя прокляну. — Тогда точно туда, — усмехнулся он, и они пошли прочь от парка, растворяясь в звуках вечернего города.

***

В баре пахло алкоголем, жаром тел и дешёвой парфюмерией. Музыка вибрировала в груди, огни пульсировали, будто отражали их собственные сердца, сбившиеся с ритма. Гермиона, смеясь, облокотилась на плечо Малфоя — снова по-настоящему смеясь, без фильтра, без маски и снова рядом с Малфоем. — И ты хочешь сказать, ты сам гулял здесь, среди магглов? — хихикала она, утирая слезу. — Ага. И даже ел шаурму. Дважды. Остался жив, — фыркнул Драко, указывая пальцем на своё сердце. — Видишь? До сих пор бьётся. Хотя возможно с перебоями. Гермиона вскинула руки вверх, как бы сдавшись. — Пожалуй, этому миру есть чем меня ещё удивить. Они выпили ещё — что-то пряное, обжигающее. Танцевали. Смеялись. Касались друг друга чаще, чем требовало пространство. Малфой раз за разом ловил её взгляд — в нём уже не было насмешки, только тепло. Гермиона вдруг поняла, что ей не хочется отпускать это чувство лёгкости. И в этот момент, когда они кружились под очередную мелодию, её рука скользнула по его шее, пальцы остановились на воротнике рубашки. Их лица были слишком близко. Дыхание сбивалось. Казалось, стоит только слегка наклониться — и всё изменится. Он уже собирался это сделать. — Грейнджер… — прошептал он, но не успел — мимо проходящий парень, споткнувшись, вылил пол-коктейля ей на плечо. Гермиона взвизгнула, а Малфой резко повернулся, готовый влепить тому что-то, что не проходило в Уставе Министерства магии. Но она только рассмеялась, всё ещё пьяная, мокрая и почему-то невероятно красивая. — Пошли домой, — выдохнула она. Они трансгрессировали в её квартиру. Грейнджер, пошатываясь, сбросила каблуки и направилась к спальне. — Хочешь огневиски? — крикнула она через плечо, потянувшись расстегнуть молнию на платье. Но её нога зацепилась за край ковра, и она полетела вперёд. — Чёрт, Гермиона! — Малфой успел подхватить её на руки. Она подняла глаза, их лица оказались в опасной близости. Дыхание смешалось. Он не думал. Просто впился в ее губы, Гермиона охнула, но не отстранилась, углубляя поцелуй. Её руки скользнули вверх, обвивая его за шею, а губы приоткрылись навстречу. Поцелуй становился все жарче. Жажда в прикосновениях застилала остатки здравомыслия. Пальцы Гермионы расстегнули пуговицы его рубашки. Ткань мягко скользнула вниз по плечам, открывая бледную кожу и тонкие шрамы — следы не только боёв, но и жизни, в которой было слишком много боли. Он замер, когда её пальцы скользнули по его ребрам. Её платье уже почти сползло, обнажая плечи. Он знал, что если не остановится сейчас, дороги назад не будет. Он закрыл глаза, вцепился пальцами в её талию, зарываясь лбом в её шею. Его голос был хриплым, почти нежным: — Нет… Нет. Грейнджер… Мы не можем. Ты пожалеешь об этом утром. Мы оба пожалеем, если это будет просто пьяная глупость. Она замерла. Сердце стучало, как пульс в висках. Он не отстранился грубо. Не осудил. Он держал её, будто она была самой драгоценной частью этой ночи — и именно потому он не позволил ей себя разрушить. — Я… — прошептала она, не договорив. — Завтра поговорим. Обо всём. Обо мне. О тебе. Но не так… не сейчас. — Он мягко поцеловал её в висок. — А сейчас… ложись спать, Грейнджер. Он помог ей забраться под одеяло, прикрыл её, убрал кудрявые пряди со лба и задержался в дверях. И только перед тем как уйти, тихо добавил, почти шепотом: — Ты не обязана быть одна. Даже если думаешь, что так правильно.

***

На следующее утро Гермиона проклинала себя за то, что не запаслась антипохмельным зельем заранее. Сейчас оно бы пригодилось как никогда. Голова трещала, желудок ворчал, а глаза боялись даже проблеска дневного света. Она только начала жалеть о всех жизненных выборах, приведших её к бокалу огневиски, как вдруг в окно раздался требовательный стук. Белоснежная сова сердито ухнула и постучала клювом в стекло. Гермиона с трудом поднялась с дивана и открыла окно, впуская надутую птицу. К лапке совы был аккуратно привязан крошечный флакончик с янтарной жидкостью и записка: «Знатно мы вчера напились. Во флаконе — антипохмельное. Будь готова к 12, я зайду за тобой.» Гермиона фыркнула. — Что он вообще забыл у меня дома в воскресенье? — пробормотала она, но всё же залпом выпила зелье. Почти мгновенно голова прояснилась, как будто кто-то снял тугой капюшон с её разума. Воспоминания о вчерашнем вечере нахлынули с пугающей ясностью — бар, пьяный смех, руки, чуть дольше задержавшиеся на талии, тёплый взгляд Драко, его рубашка, скинутая на пол... Щёки вспыхнули румянцем. Но больше всего её поразило, что он не воспользовался ситуацией, ведь их действия можно было с легкостью оправдать алкоголем. Это говорило о многом. Она уже собиралась поблагодарить сову лакомством, когда в окно влетел Сычик Второй — новая сова Гарри. Он ловко приземлился прямо на спинку стула, гордо выставив лапку с письмом. Пока Гермиона развязывала ленту, Сычик уже устроился на подоконнике, кряхтя от удовольствия и нетерпеливо поглядывая на баночку с лакомством. Письмо было написано торопливым, чуть размашистым почерком Джинни: «Гермиона, привет. Я не хотела беспокоить тебя вчера, но пожалуйста, дай знать, как ты после этого абсурда. Прости, я должна была отменить приглашение своего брата после того, как он вытворил ТАКОЕ, но не успела. Можешь быть уверена — я устроила ему разнос. Ему повезло, что я только закупила новую посуду — она в него не полетела только по этой причине. Если ты не против, я бы зашла к тебе в гости. Дай знать ответным письмом, когда будешь готова принять одного из Уизли, или хотя бы Гарри. Но учти — я точно приду не с пустыми руками. Так что сделай правильный выбор ;) P.S. Не корми Сычика слишком много — он уже на грани того, чтобы сменить крылья на метлу. Люблю и обнимаю!» Гермиона усмехнулась, прочитав записку. Джинни всегда была предсказуемо огненной — и такой родной. Она тут же села за стол, достала перо и написала короткий, но тёплый ответ: «Джинни, Я в порядке — почти. Спасибо за заботу и за то, что всегда держишь оборону. Завтра я буду дома весь день. Приходи, когда хочешь. Обещаю, приготовить твой любимый пирог. Обнимаю! P.S. Клянусь, накормила Сычика всего один раз. Может, два. Окей, три, но не больше!» Сычик с видом победителя принял ещё одну порцию лакомства и с довольным ухом взмыл в небо. Гермиона погрузилась в чтение и не заметила как на часах пробило 12:00. В дверь раздался уверенный стук... — Точный, как всегда, — пробормотала она и пошла открывать. На пороге стоял Драко — свежий, в идеально сидящем светлом пальто и с какой-то загадочной ухмылкой. — Ну что, живая? — Сомневаюсь, но ты вовремя, как швейцарские часы. — Она слегка улыбнулась. — Зачем ты здесь, Малфой? Воскресенье — день без социальных контактов. — Сегодня исключение. Иди собирайся, мы идём… — он выдержал паузу, — на шопинг. — Что? — Гермиона округлила глаза. — Тебе давно пора вылезти из своих скучных серых форм, в которых ты будто на заседание Визенгамота каждый день ходишь. Ты вчера сама сказала — хочешь перемен. Вот тебе и старт. Гермиона хотела возразить, но взгляд Малфоя был непоколебим. Она сдалась. Через час они уже бродили по одной из маггловских торговых улиц. Драко, к удивлению Гермионы, с поразительной увлечённостью подбирал ей наряды. Чувство стиля никуда не исчезло, несмотря на все пережитые события. Гермиона поначалу сопротивлялась, но вскоре, впервые за долгое время, рассмеялась, глядя на своё отражение в зеркале. На ней было лёгкое платье цвета красного вина, подчёркивающее фигуру, но при этом сдержанное и элегантное. Она с трудом верила, что в отражении — она: молодая, красивая, свободная. — Ты ведь мужчина. Откуда такие познания в женской моде? — усмехнулась она, качнув плечами. — Пэнси. Когда твоя подруга считает гардероб священной территорией, волей-неволей начинаешь разбираться, — ухмыльнулся он. Когда покупки были завершены, Драко повёл её в уютное кафе, спрятанное в тихом переулке. Внутри царил тёплый полумрак, мягкий свет ламп отражался в витринах, в воздухе висел аромат пряного кофе и ванильной выпечки. В дальнем углу у окна стоял небольшой столик — там они и устроились. — Гермиона, — начал Драко, впервые за весь день без иронии, — нам нужно поговорить. О вчерашнем. Она напряглась, но не отвернулась. Было странно приятно слышать своё имя из его уст. — Я помню... Не всё. Но... поцелуй. И то, что я... — она запнулась. — ...стянула с меня рубашку, — подсказал он с лёгкой улыбкой. — И осталась в одном белье. Да, я отлично помню. — Спасибо, что… остановил, — тихо сказала она. — Если бы я не знал, что ты утром об этом пожалеешь — не остановил бы, — честно признался он. — Но ты заслуживаешь осознанного выбора, Грейнджер. А не последствий огневиски. Они замолчали. И впервые между ними воцарилась тишина, в которой не было неловкости. Только лёгкое напряжение, полупрозрачное, как утренний туман, и нечто ещё — тёплое, настоящее. — А если я осознаю выбор... завтра? — едва слышно произнесла Гермиона, не поднимая глаз от чашки. — Тогда я тоже буду рядом, — так же тихо ответил он и накрыл её ладонь своей.