Между ненавистью и любовью...

Париж оказался именно тем, что нужно Гермионе. Первую неделю она посвятила себе — без планов, без спешки, без никого. Утром — ароматный кофе и свежеиспечённый круассан на крохотной террасе с видом на брусчатую улицу. Днём — бесконечные прогулки по мостам, кондитерским и книжным лавкам. Вечером — усталые ноги, лёгкое вино, в руках книга. Её библиотека росла с каждой прогулкой — книги вытесняли ненужные мысли. Она словно растворялась в этом городе — терялась в переулках, не думая ни о чем. Париж не задавал вопросов и с лёгкостью ее принял. На третий день, когда Гермиона засмотрелась на витрину с меренгами, к ней подошёл мальчишка лет десяти с веснушками и скомканной брошюркой в руках. Он посмотрел на неё снизу вверх и протянул: — Cours de français. Pour les étrangers. Языковая школа. Моя мама там преподаёт. Вам бы понравилось. И прежде чем она успела ответить, мальчик уже ускользнул в толпу. Гермиона провела пальцем по яркой обложке с нарисованной Эйфелевой башней и неожиданно для самой себя решила — нужно идти, она ведь всегда любила изучать что-то новое. Тем же вечером она отправила сову Джинни. Ответ пришёл наутро: «Где ты пропала? Тебя ищет Малфой, он рвёт и мечет. Никто не понимает, почему ты уехала вот так. Гарри растерян, но я пытаюсь его успокоить. У меня есть хорошие новости, но только лично! Напиши, где ты и я уже не могу дождаться, чтобы обнять тебя или придушить, я еще не решила.» Гермиона долго смотрела на письмо, прежде чем взять перо. «Джин, умоляю — никакого Малфоя. Он не должен знать, где я. Мне нужно ещё немного времени. Я скоро всё объясню. Обещаю.» После этого Джинни перестала заваливать её письмами и Гермиона была за это благодарна. Языковая школа оказалась старым особняком в три этажа, с деревянной лестницей, пахнущей лавандой, и милыми преподавателями. Её группа была интернациональной, и Гермиона чувствовала, как с каждым днём возвращается к себе. К той, что учится, смеётся и вдохновляется. По вечерам всё чаще появлялся Лэй. Они пили чай, готовили что-то странное, смотрели кино. Лэй, прожив два года в Париже, не мог связать и пары фраз по-французски, что вызывало у Гермионы искреннюю бурю эмоций. — "Je suis... croissant?" — пытался он изобразить на одном из уроков, после чего Грейнджер свалилась на диван от смеха. — Ты безнадёжен. Ты даже не умеешь правильно картавить! — "Je suis... un carotte?" — продолжал он, делая вид, что всё схватывает на лету. Она пыталась обучать его всерьёз, но каждый раз это превращалось в цирк. Лэй, похоже, делал это специально. Его юмор, спокойствие и почти детская доброжелательность делали его идеальным соседом, с которым можно просто... быть. Спустя ещё неделю, Гермиона почувствовала, что готова встретиться с друзьями. Письмо Гарри и Джинни написать оказалось проще, чем она ожидала. "Дорогие мои, приезжайте на выходные. Только, пожалуйста, без Малфоя. Мне нужно поговорить с вами. Всё объясню. С любовью, ваша Гермиона." Внизу аккуратно приписала адрес — письмо улетело с белой совой в розовеющее предзакатное небо. А она, прижавшись щекой к тёплому подоконнику, улыбнулась впервые по-настоящему. Скоро всё обязательно будет замечательно. Она чувствовала.

***

Гермиона стояла на платформе, кутаясь в мягкий кашемировый шарф, который пах лавандой и кофе. Париж встречал их ясным утром — чуть прохладным, но светлым. Её пальцы сжали ремешок сумки, когда поезд замедлил ход. Из дверей первыми вышли несколько туристов, потом мужчина с чемоданом, и вот — знакомая рыжая шевелюра и сияющее лицо. — ГЕРМИОНА! — закричала Джинни, выпрыгивая чуть ли не на ходу и влетая в объятия подруги. — Я тебя убью. Сначала обниму. А потом убью. А потом расскажу всё! Гарри шёл чуть позади, сдержанно улыбаясь, но глаза светились. — Привет, — тихо сказал он. — Рад тебя наконец видеть. — И я вас, — Гермиона едва сдерживала слёзы радости. — Так сильно. Они втроём засмеялись, и пустота внутри начала медленно заполняться. Квартира Гермионы была скромной, но уютной: свежие цветы, принесённые Лэем накануне, он заявил, что нарвал их «по дороге, там вроде не запрещено», чайник уже закипал, на столе — багеты, сыр, груши. Джинни, как всегда, сразу принялась делать закуски и наводить порядок. — Слушай внимательно, у меня две бомбы. Во-первых… — она перегнулась через стол и прошептала: — Я беременна. — Что? — Гермиона выронила ложку, глядя то на Гарри, то на Джинни. — Ты серьёзно? — Серьёзней некуда. Когда узнала, вспомнила твой тост про топот маленьких ножек. Может у тебя дар предвидения? Зря ты перестала посещать занятия Трелони. — подруга засмеялась и откусила большой кусок бутерброда. — А во-вторых — Гарри сделал мне предложение. Не скажу, что у него был выбор, — засмеялась Джинни, чмокнув Гарри в щёку. — Я для приличия немного покапризничала и всё-таки сказала "да". Гермиона обняла подругу снова, крепче, чувствуя, как в горле встаёт ком. — Я так счастлива за вас. И... мне жаль, что меня не было рядом. — Ты ещё всё успеешь. Только, пожалуйста, помоги мне с подготовкой. До свадьбы месяц, и я хочу, чтобы всё было идеально. Пока я ещё влезаю в приличные платья. — Значит… я возвращаюсь в Англию? — Это уже решено, — Джинни ухмыльнулась. — Ты нам нужна. И маме. Она, кстати, огрела Рона сковородкой, когда узнала о его самом идиотском поступке в жизни. Наступила короткая пауза. Гарри, отпив чай, осторожно заговорил: — Герм, Малфой ищет тебя. Он не злится. Он растерян. Кажется, он понял, почему ты исчезла, но с нами делиться отказывается. Мы не понимаем, что случилось. Ведь всё было хорошо. Гермиона замолчала, уставившись в чай. Спустя минуту произнесла: — Я уехала, потому что к нему домой пришла Астория Гринграсс. Помните её? Слизерин, курс младше. Она сказала, что Паркинсон беременна от Драко, но не хочет мешать нашим отношениям. Я… я не могла представить, что ребёнок останется без отца. А ещё — она сказала, что я ему не пара. Что я — ошибка. — Подожди, — перебила Джинни. — Астория встречалась с Малфоем ещё в школе. С чего бы вдруг Паркинсон была беременна от Малфоя? Не мог же он с обеими зажигать. Гермиона нахмурилась. Довериться чужой девушке, да ещё на слово... Это действительно было глупо. Но в тот момент всё казалось до ужаса правдоподобным и Малфой не один раз упоминал, что плотно общается с Пэнси. В дверь постучали три раза. Джинни и Гарри переглянулись. Гермиона встала. — Это Лэй, — объяснила она. — Он... мой сосед. Очень милый. И маггл. — Привет. Надеюсь, не слишком рано? — Лэй улыбнулся. — Я решил, что торт — это универсальный повод для чаепития. — Лэй, это мои друзья из Лондона — Джинни и Гарри. Ребята, познакомьтесь — Лэй. — Очень приятно, — Гарри пожал ему руку. — А торт — это всегда правильное решение. Позже, когда солнце клонилось к закату, Джинни дремала на диване, Гарри возился на кухне, а Гермиона и Лэй сидели вдвоём на балконе. Париж шумел где-то внизу, но здесь, на восьмом этаже, царила полная тишина. — Ты уезжаешь с ними? — спросил Лэй. Он пытался говорить спокойно, но в голосе всё же скользнула едва уловимая грусть. — Да. Джинни нужна помощь со свадьбой, иначе она просто прибьёт Гарри в очередной вспышке эмоций. Она и в обычные дни огонь, а теперь ещё и беременна… боюсь, посуда в их доме будет иметь короткий срок жизни, — Гермиона усмехнулась, представив себе эту картину. Затем добавила чуть тише: — Я хочу, чтобы ты поехал со мной. Хочу показать тебе Лондон. Свои любимые места. А с твоим идеальным британским акцентом ты точно там не потеряешься. Лэй улыбнулся, смотря на неё с теплом. — Ну, если в Лондоне тоже пекут багеты и делают такой же сыр, как в Париже — думаю, я выживу. Гермиона рассмеялась и, не раздумывая, положила голову ему на плечо. Париж стал для неё не просто бегством — он подарил ей покой, немного света и настоящего друга. Она была благодарна. Да, она возвращалась домой. Но уже другой. Сильнее. Честнее. И, может быть, счастливее. Стоит ли ей поговорить с Малфоем? Она хотела оставить прошлое в прошлом и больше не дробить свое сердце на кусочки. Слишком много драмы она пережила за слишком короткий промежуток времени.