Между ненавистью и любовью...

Три недели пролетели почти незаметно — в водовороте подготовки, репетиций, списков дел и бесконечных: — Гермиона, ты можешь прийти ненадолго?! Джинни была решительно настроена превратить их с Гарри новый дом, купленный всего месяц назад, в настоящий семейный очаг — и свадьба должна была стать его освящением. Не где-то в замке, не в роскошном ресторане, а прямо во дворе — с фонариками, магическими фонтанами и уютом. Всё — своими руками. Только близкие. Без лишнего пафоса. И, разумеется, без вездесущих журналистов на подобии Риты Скиттер. Каждому досталась своя роль. Гермиона курировала список гостей и помогала Джинни с эстетической частью: цветы, ткани, рассадка, стиль — всё должно было быть "в её духе, но не скучно". Драко занялся звуковым и световым сопровождением — с удивлением обнаружив, что в этом он чертовски хорош. Гарри просто кивал и соглашался на всё, что хотела его беременная невеста. Единственным нерешённым вопросом оставался Рон. Джинни боялась, что он испортит праздник. Гарри же был убеждён: рано или поздно они с ним помирятся, и она будет жалеть, что на одном из самых важных событий в её жизни не было одного из братьев. С платьем для невесты тоже было не всё так просто. Джинни отмела четыре бутика, трижды поссорилась с мамой, категорически отказалась надевать «эту мантию одуванчика» и в какой-то момент всерьёз пригрозила выйти замуж в летней майке. Всё разрешилось неожиданно: в маленьком ателье, затерянном в узкой аллее, где сидела старая ведьма с сигарой в зубах и повязкой на одном глазу, Джинни нашла его — то самое платье. Белоснежное, но короткое, выше колен, с дерзким разрезом сбоку и тонкими серебряными рунами, прошитыми вдоль подола. Оно было одновременно свадебным и воинственным. Джинни в нём выглядела... как она и должна была выглядеть: яркой, свободной, непокорной. Было непонятно, то ли платье подчёркивало её характер, то ли она сама оживляла платье. Они были созданы друг для друга. — Это то, что нужно! — выдохнули одновременно Гермиона и миссис Уизли, обе с открытыми ртами. У миссис Уизли даже выступили слёзы от умиления. — Стопроцентное попадание! Мы берём! — прокричала рыжая бестия, сияя как солнце. Гермиона же поддалась уговорам подруги и выбрала себе платье, в том же магазинчике, изумрудного цвета — лёгкое, струящееся, с открытыми плечами и доходило почти до щиколоток, открывая женственную худобу ног. Оно словно подсвечивало её глаза и казалось отражением её спокойной силы. А также таило в себе небольшой секрет, которым поделилась с Гермионой хозяйка. Как раз в этот момент они столкнулись с парнями, которые только возвращались из магазина со смокингами. Драко, увидев Гермиону в этом платье, споткнулся на ровном месте и чуть не упал. — Если ты его не возьмёшь, я сменю подружку невесты, — хихикнула Джинни ей на ухо. После этого между Гермионой и Малфоем всё чаще возникали неловкие — и всё более красноречивые — моменты. То Гермиона оступалась на лестнице, развешивая фонарики, и оказывалась у него в объятиях. То он порезал палец, и только она бросалась помочь, склоняясь так близко, что между ними оставался всего лишь вздох. Но настоящий прорыв случился в кондитерской на Косой Аллее. Они вчетвером пришли выбирать торт. Это был уже шестой по счету крем, когда Джинни, глядя на очередную миниатюрную копию свадебного торта с сахарными лилиями, вдруг расплакалась. — Мерлин, ненавижу вас всех и эти чертовы торты! — крикнула она, вскочила, хлопнула дверью и скрылась за углом. Гарри застыл с ложкой в руке. Гермиона моргнула, сбитая с толку. Драко молча потянулся за стаканом воды. — Это нормально? — спросил он спустя паузу. — Она беременна, — устало ответила Гермиона. — Для неё — да. — Она вздохнула и подтолкнула Гарри к выходу. — Иди. Успокой свою женщину. Мы всё упакуем и придём позже. Надеюсь, ты выживешь. Гарри согласно кивнул и, с обреченным выражением, побрёл на поиски невесты. — Мадам, у нас небольшое ЧП. Упакуйте, пожалуйста, всё остальное — свяжемся с вами, когда определимся, — мило произнесла Гермиона, и хозяйка пекарни кивнула, вздыхая, и принялась собирать десерты. Пока Гермиона наслаждалась остатками красного бархата и задумчиво глядела в окно, Малфой не сводил с неё глаз. Она заметила его взгляд, смутилась, уронила ложку и потянулась её поднять — одновременно с ним. Их лбы столкнулись. Под столом время замерло. Они застыли, держась за ложку, их лица были так близко, что носы почти касались. Драко тяжело дышал. Его взгляд метался между её глазами и губами. Почувствовав безмолвное согласие в её взгляде, он, наконец, приблизился — и поцеловал её. Ложка снова упала. Одна рука легла ей на шею, вторая — на талию, мягко притягивая к себе. Её пальцы сжались на его запястье — и она так и не поняла, пытается ли оттолкнуть его, или наоборот, не хочет, чтобы он убирал руки. — Кхм. Извините, что прерываю, — раздался голос кондитерши, заставив их резко отпрянуть. — Вот ваша коробка. Аванс мистер Поттер уже оставил, так что буду ждать вашего письма с окончательным решением — вкус и объём, чтобы мы всё успели вовремя. Она небрежно поставила коробку на стол и удалилась, будто ничего не заметила. Молчание повисло между ними, густое, как сливочный крем в одной из начинок, что они недавно пробовали. Гермиона сидела, не отрывая взгляда от ложки на полу, словно та могла дать ответ на всё, что только что произошло. Щёки горели. Сердце глухо стучало где-то в горле. Драко провёл рукой по волосам, отвёл взгляд в сторону окна. Он не знал, стоит ли извиниться, или наоборот — сказать что-то смешное, чтобы сгладить неловкость. Он не жалел. Ни капли. Но не знал, не жалела ли она. — Прости… — выдохнула она наконец, чуть охрипшим голосом. — Я… не знаю, что это было. Он хмыкнул — не злорадно, а чуть растерянно: — Думаю, это был поцелуй. Очень даже настоящий. Она наконец посмотрела на него — и в её глазах отражались сомнения, тревога, растерянность… и что-то ещё. Тепло. Ответ. Привязанность. Он знал этот взгляд. Он когда-то надеялся увидеть его снова — и вот он здесь, прямо перед ним и для него. Но вместо радости он почувствовал странную тяжесть неопределенности. — Может, пройдёмся немного? — предложила она. — Я… не готова сейчас появиться у ребят. Мне нужно... чуть-чуть переварить. — Да, — кивнул Драко. — Конечно. Они вышли из кондитерской и медленно пошли по вымощенной булыжником Косой аллее. Магазины мерцали вечерним светом, воздух был сладкий от выпечки и настоя лаванды, звучали обрывки разговоров, но всё это было как вдалеке. Он шёл рядом и ждал пока Гермиона начнет говорить. Она то и дело теребила ремешок сумочки, не зная, куда деть руки. — Это всё Джинни, — наконец сказала Гермиона с нервным смешком. — Её свадебная лихорадка… и торты… и платья… и ты… — Я? — спросил он, усмехнувшись краем губ. — Да. Ты. Слишком часто рядом. Слишком вовремя. И… — она замялась. — Слишком близко. Он остановился. — А это плохо? Она тоже замерла, посмотрела ему в глаза. Несколько долгих секунд. — Не знаю... И они пошли дальше, каждый в своих мыслях, в неловком молчании, но уже с осознанием, что стена разрушена, хоть Гермиона так усердно выстраивала её между ними.

***

Вечером, сидя на полу кухни, окружённые бисквитами, кремами, каталогами и остывшим чаем, они уговаривали Джинни съесть хоть что-нибудь. Гарри обнимал её за плечи, а Гермиона терпеливо предлагала очередной вариант. И вдруг, между укусов бисквита с творожным сыром и глотками мятного отвара, родилась идея концепции свадьбы: «Свадьба по настроению». — Пирожные всех вкусов, — вдохновлённо проговорила Гермиона. — От нежных мятных и малиновых до терпких карамельно-горьких. Чтобы каждый гость нашёл что-то своё. И чтобы ты могла есть всё, чего захочется именно в этот момент. Джинни вытаращилась на неё, а потом снова расплакалась — но теперь уже от умиления. — Ты… ты просто волшебная… Это… это же гениально! — всхлипнула она. — Никто такого не делал! Это... передает меня. Нас. Всех нас. — И никакого пафоса, — добавила Гермиона с мягкой улыбкой. — Только чувства. И ты сможешь сказать, что каждая эмоция у тебя на свадьбе была учтена. Даже злость и слёзы. — Простите, что тогда… — начала Джинни, но Гермиона махнула рукой. — Всё нормально. Просто те варианты оказались слишком… обычными. А ты — нет. — Ну и гормоны, конечно, — хмыкнула Джинни, утирая нос. — Гормоны тоже будут учтены, — серьезно кивнул Гарри. — Закажем ещё шоколадные с солью. Они рассмеялись, и впервые за день напряжение спало. Драко с Гермионой обменялись улыбками. Всё наконец стало на свои места — по-своему, немного сумбурно, но по-настоящему. Лэй иногда появлялся — на репетициях танцев, на ужинах, даже помогал развешивать фонарики. Но всё чаще казался отстранённым, особенно когда рядом был Драко. Они оба молчали больше, чем говорили, и, кажется, избегали пересечений. Гермиона, измотанная бесконечными заданиями Джинни, не успевала обращать на это внимание. А потом Лэй стал исчезать. На её сообщения отвечал сухо, говорил, что гуляет по городу, «поймал вдохновение» — и чаще всего добавлял: «Встретимся потом». Иногда он всё же забегал — с анекдотами о странных лондонских кафе, с лавандой, сорванной где-то по дороге, или с новым блокнотом в мягкой обложке. Он всегда приносил с собой лёгкость, и Гермиона ценила эти редкие передышки в водовороте подготовки. Но каждый раз, когда она с улыбкой спрашивала, не завёл ли он новых друзей, зная, каким коммуникабельным может быть Лэй, он лишь смущённо отводил взгляд и тут же менял тему. Гермиона всё понимала — и была искренне рада, когда Лэю внезапно пришлось срочно вернуться в Париж по работе. Это избавило её от необходимости придумывать, как скрыть от него магические детали, которых на свадьбе явно будет предостаточно и которые невозможно будет не заметить. И всё чаще она возвращалась домой настолько уставшей, что едва добиралась до кровати, засыпая прямо в одежде. Последние её мысли были не о списках дел, не о гостях, а только об одном: стоит ли дать им с Драко ещё один шанс? Судьба будто нарочно сталкивала их лбами — и каждый раз было сложнее игнорировать это. Тем временем сад во дворе будущего семейства Поттеров полностью преобразился. Маггловские гирлянды переплетались с парящими шарами света, в воздухе витал запах свежих трав, на столах лежали полупрозрачные скатерти, а в углу уже стоял винтажный проигрыватель, оживавший от лёгкого прикосновения палочки. Даже зона для обрядов — с аркой из сухоцветов и тонкими вуалями — была почти готова. Свадьба была уже завтра.