Между ненавистью и любовью...

Утро. Дом будущего семейства Поттеров. 07:38. Гермиона только открыла дверь, как тут же услышала крики невесты. Ещё через пару секунд она увидела виновницу шума. Рыжая фурия сбежала по лестнице со свадебным платьем и слезами на глазах. — ОНО МЯТОЕ! МОЁ ПЛАТЬЕ! МОЁ СВАДЕБНОЕ ПЛАТЬЕ! — вопила она, обращаясь, судя по всему, к парящей в воздухе вешалке. — Неужели нельзя было заранее наложить заклинание, чтобы не испортить этот шедевр... — уже тише бурчала девушка. — Джинни, мы сейчас всё исправим, — спокойно сказала Гермиона и взмахнула палочкой в сторону платья. — Гермиона! Мерлин, как хорошо, что ты пришла! — Джинни кинулась обнимать подругу. — Мне кажется, ещё немного — и я останусь без матери и жениха, — жалобно пробормотала она. — Не выдумывай, этот день полностью твой. А где, кстати, жених? — Гермиона огляделась, не увидев ни малейшего намёка на своего друга. — Ох, он ушёл за Малфоем час назад. Видимо, решил пересидеть у него, пока я не приду в себя, — с усмешкой закатила глаза пока ещё Уизли. — Будешь кофе? Гермиона кивнула и мысленно вздохнула. День обещал быть… весёлым. 08:15. Кухня. — Я НЕ БУДУ есть овсянку! Я хочу багет с пармезаном и грушей! Как тогда у Гермионы! — заявила Джинни, сидя в кресле с гордо скрещёнными ногами и в уже мятом, коротком халате. — Но, Джинни, овсянка полезная... — начала было миссис Уизли, но осеклась под гневным взглядом дочери. — Если не хочешь… Есть ещё булочки с яблоком, твои любимые. Будешь? — Ох, давай свои булочки. Хотя, нет... Уже ничего не хочу, тошнит, — буркнула невеста и снова заплакала. Молли крепче сжала ложку. Гермиона молча протянула ей чашку с ромашковым отваром. В дверном проёме появились Гарри и Малфой. Гарри вопросительно взглянул на подругу. Гермиона лишь вздохнула и жестом показала им уходить — пока Джинни их не заметила. Парни испарились. 09:00. Гостевая комната Гермионы. Она стояла перед зеркалом, поправляя серьги. Изумрудное платье подчёркивало стройность её фигуры, тон кожи, уверенную осанку. Лёгкие локоны обрамляли лицо. Всё выглядело идеально. Но внутри — вихрь. Она всё ещё ощущала вкус его поцелуя. Драко. Как же она соскучилась по его прикосновениям… По нему… И именно в этот момент в дверь тихо постучали. — Ты готова? — прозвучал знакомый, бархатный голос. 10:15. Задний двор. Маггловские гирлянды нежно покачивались на ветру. Волшебные шары уже парили над двором, рассыпаясь искрами, как мыльные пузыри. Всё выглядело почти сказочно. Гарри нервно поправлял воротник — хотя тот был и так в порядке. Драко стоял чуть поодаль, собранный и сдержанный, но всё же не мог отвести взгляда от Гермионы. Она вышла во двор, внимательно осматривая зону церемонии. Он смотрел только на неё. — Перестань так на меня смотреть, — прошептала она, проходя мимо, проверяя, как рассаживаются гости. — Если бы я мог... — отозвался он ещё тише. 11:11. Начало церемонии. — Папа, не отпускай мою руку. Я точно расплачусь, если упаду! Кто вообще придумал эти каблуки?! — всхлипнула Джинни, стоя у входа в зону обряда. — Милая, волнение — это нормально, — шептал Артур Уизли, — ты просто слишком сильно любишь Гарри. И великолепно держишься на каблуках, — с улыбкой он поцеловал свою уже такую взрослую девочку в висок. — Ох, папа... Эти проклятые свадебные пирожные такие вкусные! Я уже съела четыре и боюсь, что платье разойдётся по швам, пока мы дойдём до Гарри! Артур рассмеялся, вытер ей щёку и сказал: — Тогда пошли скорее. Пока вы оба целы. Музыка заиграла. Все обернулись. Церемония. Джинни шла по белой дорожке босиком — «каблуки я прокляну, я серьёзно» — руны на её платье переливались в солнечном свете. Она была прекрасна. Гарри сглатывал слёзы. Он и представить не мог, что когда-нибудь будет чувствовать себя таким... полным. Завершённым. Гермиона украдкой вытерла щёку. А рядом Драко по-прежнему смотрел только на неё. — Они действительно любят друг друга, — прошептала она. — Да, — тихо ответил он. — Как и мы. Она резко повернулась к нему — но он уже смотрел на Гарри.

***

Солнце клонится к закату, мягко подсвечивая скатерти, букеты и лица гостей золотистыми лучами. Церемония уже позади: Джинни сияет, а Гарри выглядит так, будто всё ещё не верит, что она теперь его. Смех, тосты, звон бокалов — и вдруг Джордж, усилив голос заклинанием, с пританцовывающей походкой выходит вперёд и громогласно объявляет: — А теперь… танец свидетелей! Пусть в жизни наших молодожёнов всегда будет место огненной страсти! Гермиона, Драко, вы готовы? Гермиона сжимает бокал и бросает взгляд на Джинни — та сидит рядом с Гарри и хитро подмигивает. Девушка за всей предсвадебной суетой совершенно забыла про танец. Малфой светится и нагло улыбается, протягивая руку, но выдаёт себя лёгкой дрожью пальцев. Гермиона делает шаг навстречу, что-то шепчет — и её платье из изумрудного становится ярко-алым. В зале раздаётся удивлённый вздох. Драко склоняется ближе и тихо говорит: — Должен признать, красный тебе действительно к лицу, гриффиндорка. — Благодарю, — отвечает она с лёгкой усмешкой. Начинает играть музыка — глубокая, напряжённая, будто струны, на которых держалась их история, вдруг заговорили. Первый шаг — и всё исчезает. Остались только они. Резкие повороты, взгляд в глаза. Он удерживает её за талию чуть крепче, чем нужно. Она двигается плавно не прерывая зрительный контакт. Танец не просто красив — он наэлектризован. Это самое настоящие откровение. Она то падает в его руки, то выскальзывает из них. Он снова тянется к ней, и в одном из поворотов она шепчет: — Мы играем с огнём. — Я давно перестал его бояться, — отвечает Драко, не отводя взгляда. И вот — финальные аккорды. Он резко притягивает её, она изгибается в его руках. И они вновь на грани поцелуя. Тишина. Только аплодисменты разбивают этот хрупкий момент. Гермиона тяжело дышит. Сердце грохочет в груди. Нос к носу. Драко чуть отступает, кланяется — и, не отпуская её руки, уводит в дом. Когда все утихли после страстного танго, Джордж снова выскочил в центр, хлопнув в ладоши: — Ну что, пока половина гостей успела влюбиться в свидетелей, напомню, кто тут вообще женился! Встречайте — Гарри и Джинни Поттер! Он — мальчик, который выжил, она — девушка, которая заставила его вынести семейные сборы, ремонт ванной и выбор штор в гостиную! Пусть их жизнь будет как этот вальс: слаженной, красивой... и с минимальным количеством ошибок! Гости рассмеялись, а молодожёны, сияя, вышли в центр. Заиграл мягкий, знакомый мотив. Джинни обняла Гарри за плечи, и они закружились в вальсе. Всё стало светлым, уютным, родным. Их любовь — как дом, как воспоминание из детства, как чашка какао в зимнюю метель. Гости смотрят, затаив дыхание. Почти все девушки утирают слёзы. Над парой возникает золотая струйка магии — как благословение с небес. А в это время, на кухне, Гермиона и Драко не сводят глаз друг с друга. Она медленно налила себе стакан воды, сделала пару глотков и подошла к окну. Сквозь стекло было видно, как Гарри и Джинни кружатся в нежном вальсе под золотистыми искрами магии. Все вокруг светились счастьем. И только внутри у неё было тяжело. Одинокая слезинка скатилась по её щеке. Она не заметила, как сзади подошёл Драко, положив руки ей на плечи. Тёплые, знакомые ладони. Она вздрогнула, но не отстранилась. Обернулась, взглянула ему в глаза, встала на носочки и поцеловала. Он осторожно, не прерывая поцелуя, перехватил стакан, поставил на подоконник и повернул Гермиону к себе лицом. В следующую секунду она уже сидела на подоконнике, обхватив его за шею. Их поцелуй стал глубже, дыхание — тяжелее. Всё, что было сдержано неделями, вырвалось наружу. Слёзы катились по щекам Гермионы. Она целовала его с болью и отчаянием, понимая, как глупо тогда поступила. Сегодня, услышав от Пэнси правду об Астории, она окончательно поняла, что та была всего лишь безумной, злопамятной бывшей. А она сама — дура, что позволила себе поверить в ложь. И вдруг — звук разбившегося стекла. Они оба вздрогнули. Драко резко обернулся, заслонив собой Гермиону. В дверном проёме стоял Рон — красный от злости, кулаки сжаты до побелевших костяшек. Грудь ходила ходуном, дыхание рваное, тяжёлое. — Ты. Всё-таки ты, — прорычал он. — Совсем с ума сошла, Гермиона? Ты… ты снова с ним?! — Рон, это не твоё дело, — отрезала она, соскальзывая с подоконника. — Мы взрослые люди. И ты больше не… Но Рон не дал ей договорить. Он резко шагнул вперёд и со всей силы ударил Драко в челюсть. Тот отшатнулся, покачнулся, но не упал. Молча вытер кровь с губы — и врезал в ответ. Глухой стук кулаков эхом разнёсся по кухне. — Перестаньте! — закричала Гермиона, но их уже было не остановить. Они сцепились, как в Хогвартсе. Только теперь ими двигали не юношеские обиды, а взрослые, застарелые эмоции. Драко дрался хладнокровно, точно. Рон — наотмашь, с яростью и болью, которую, возможно, копил годами. Один из ударов задел полку — с грохотом обрушилась посуда, осколки разлетелись по полу. Гермиона выхватила палочку. — Экспеллиармус! — её голос был резким, как удар плетью. Мужчины одновременно отлетели в разные стороны, глухо приземляясь на пол. Повисла тишина. Гермиона стояла между ними, бледная, с дрожащими губами. В глазах метались слёзы и ярость. — Вы с ума сошли. У ваших друзей — свадьба. Самый важный день в их жизни! А вы устроили цирк! Рональд?! Рон с трудом сел, держась за плечо. — Я просто… волновался за тебя. — Поздно волноваться. Мы с тобой больше никто друг другу. — Голос её стал холодным. — И если ты ещё хоть раз устроишь такое… и, не дай Мерлину, расстроишь Джинни, я превращу тебя в попугая. Розового. Он замолчал. Даже не взглянул на неё. Только стиснул зубы. Гермиона шагнула к Драко, протянула ему руку и помогла подняться. Не сказав больше ни слова, она вывела его из кухни — не обернувшись, не оглянувшись, оставив Рона наедине со своими мыслями. Они вернулись во двор, где праздник продолжался. Музыка сменялась лёгкими мелодиями, гости болтали, кто-то запускал маленькие фейерверки из волшебных палочек. Гарри и Джинни стояли рядом, сияя от счастья. — Вы уходите? — удивилась Джинни, заметив их. Гермиона кивнула и чуть улыбнулась. — Уже поздно. Джинни обняла её, а потом — неожиданно — и Драко, чем вызвала у него лёгкое смущение. — Завтра жду тебя у нас. Будем распаковывать подарки и обсуждать кто что подарил и кто с кем флиртовал. — Она подмигнула. — Особенно ты. Гермиона рассмеялась, а Драко тихо сжал её ладонь. — Спасибо вам. За всё, — сказала Гермиона, посмотрев на Джинни и Гарри. Они кивнули в ответ, в их взгляде было понимание — и радость за неё.

***

Ночь. Улица. Тихий шелест листвы. Гермиона и Драко шли молча, рука в руке, пока не остановились у невысокой каменной стены, за которой раскрывалось небо, усыпанное звёздами. — Я безумно скучал, — тихо сказал Драко, глядя в небо. — Каждый день. Даже когда злился. Гермиона села на камень, прижалась к нему плечом. — Я тоже скучала. Просто… не позволяла себе это признать. Я была расстроена, растеряна. Мне казалось, я сделала правильно. А теперь... Он наклонился ближе, всматриваясь в её лицо. — А теперь? Она посмотрела ему в глаза — по-настоящему. Без защиты, без упрёков. — Теперь я чувствую себя полной дурой. И мне очень страшно снова тебя потерять. Я просто… Он не дал ей закончить — нежно поцеловал. Не с отчаянием, как прежде, а с теплотой. С надеждой. С обещанием, что больше ничего не разрушит то, что есть между ними. Они стояли так, целуясь под звёздами, как будто весь мир затих ради них. А потом он взял её за руку. Они аппарировали в небольшой домик на окраине Лондона. Гермиона не сразу поняла, где они — тёплый свет, книжные полки, запах можжевельника и чего-то пряного, магического. Драко не произнёс ни слова. Просто взял её за руку и повёл в гостиную. Он не включал свет. Только зажег камин с помощью палочки — потрескивающий, живой, как тёплое дыхание. Тени плясали на стенах, отражаясь в её глазах. Она стояла, обняв себя за плечи, всё ещё переваривая события вечера. — Где это мы? —оглядываясь, спросила Гермиона. — В ту пятницу, когда ты исчезла, я купил этот домик. Он совсем рядом с тем парком, куда я тебя первый раз переместил после веселого новоселья у Поттеров. Здесь безлюдно...и свежий воздух, мне показалось это место идеально для того, чтобы сбегать сюда вдвоем от назойливых друзей. Гермиона слабо рассмеялась. Он подошёл ближе, аккуратно обнял её, и она уткнулась носом в его плечо. Он коснулся её лица, поцеловал висок, щёку, шею. Она не отстранилась — наоборот, потянулась к нему, их губы снова встретились. На этот раз — без страха и боли, только тепло и потребность быть рядом. Он сжал её в объятиях, будто хотел сказать: «Больше не отпущу». Её пальцы зарылись в его волосы. Дыхание сбивалось, сердца бились в унисон. Всё в них отзывалось на прикосновения другого. Драко бережно снял с неё платье. Не торопясь, словно хотел запомнить каждую линию, каждый вздох. Она помогла ему раздеться, их пальцы переплетались, движения были неспешны, но наполнены напряжённым ожиданием. Каждый жест был шагом к той близости, что жила между ними не только в телах, но глубже — в памяти, в боли, в тоске. Их губы встретились, но поцелуи становились более жадные, движения — смелые и резкие. Его ладони скользили по её спине, вызывая дрожь и ответную волну желания. Она выгибалась ему навстречу, ловя каждое прикосновение, словно глоток воздуха после долгой разлуки. Их тела сплелись, как заклинание, произнесённое шёпотом. Чувства накрыли их. Он смотрел на неё так, будто боялся, что она снова исчезнет, и этим взглядом говорил больше, чем могли бы слова. Она тянулась к нему, чувствуя, как каждая клеточка откликается. В этом не было ни тени неловкости — только уверенность, что именно так должно быть. Она снова была его. А он — её. Когда всё утихло, и за окнами остался только шелест листвы, они лежали перед камином, прижавшись друг к другу. Гермиона, укрытая пледом, лениво рисовала узоры на его ладони кончиками пальцев. Драко гладил её по спине, перебирая пряди волос. — Ты дрожишь, — прошептал он, не открывая глаз. — От счастья, — ответила она. Он поцеловал её в висок. И в этой тишине, среди огня, дыхания и света — между ними больше не было ни расстояний, ни прошлых обид. Только настоящее и надежда на совместное будущее. — Малфой, я такая дура, что позволила твоей бывшей разрушить то, что у нас было. — Признала наконец девушка, — я думала о нас весь вечер. Джинни и Гарри выглядели такими счастливыми, и я искренне радовалась за них, но в то же время моё сердце разрывалось от того, что я, возможно, больше никогда не испытаю этого. Он притянул её ближе, поцеловал в лоб. — Даже самая умная ведьма столетия может ошибаться. Давай просто договоримся, что теперь всегда будем обсуждать всё, что нас тревожит, и не будем верить сплетням. Она закрыла глаза, вдыхая его запах и жар камина. — Драко… я люблю тебя. — И я тебя, — ответил парень и добавил еле слышно, — пока-еще-Грейнджер. Они лежали в обнимку, слушая, как за окном завывает ветер, Гермиона чувствовала себя в безопасности. В их доме, в его объятиях, с бьющимся в такт его сердцем.