Между ненавистью и любовью...

— Ты в своём уме?! — Пэнси нервно мерила комнату шагами, голос дрожал. — Она же тебе ничего не сделала! Ты… ты говорила, что забыла Драко! Что больше не будешь вмешиваться в его счастье! — Она осеклась, вдруг осознав. — Ты же не собираешься её убить?.. Астория, тебя посадят! Или Малфой сам тебя убьёт! — Если использовать маггловский способ, никто даже не подумает на меня, Пэнси, — с ледяным спокойствием бросила Астория. — Чистокровная ведьма с маггловским оружием? Абсурд. Никто и не заподозрит. — Ты… ты сумасшедшая, — прошептала Пэнси, пятясь назад. — Ну убьёшь ты её… и что тогда? Думаешь, всё станет, как прежде? — Конечно. — Астория склонила голову набок, как будто это был детский разговор. — Счастливая жизнь с Драко. Так, как должно быть. — Нет. Я не позволю! — голос Пэнси срывался. Она вся дрожала и нервно поглаживала живот. — Я всё расскажу Драко. Я клянусь, если ты хоть пальцем тронешь Гермиону — он узнает! Астория шагнула ближе. Глаза её блестели безумием, на губах появилась злая, кривая усмешка. Она резко схватила Пэнси за щёки, вдавливая ногти в кожу. — Только попробуй, Пэнс… — процедила она. — И ты, и твой ребёнок окажетесь там же, где эта грязнокровка. Пэнси замерла. Холодный пот стекал по позвоночнику. Она почувствовала, как сжимается горло от страха. — Убирайся! — Её голос был хриплым. Она с силой оттолкнула руку Астории. — Вон из моего дома! — Как хочешь. Но если хоть слово — Драко, Забини… ты знаешь, чем это закончится, — прошипела та и с глухим хлопком трансгрессировала. Пэнси обессиленно упала на пол. Тело сотрясала дрожь. Всё внутри сжималось в комок — страх, вина, бессилие. Её трясло так сильно, будто Астория вырвала часть её души. Она заперлась в спальне и больше не выходила. Три дня. Три дня страха и слёз. Она сидела у стены, сжимая подушку, ощущая, как сердце выстукивает тревогу под рёбрами. Домовик приносил еду — она не могла проглотить ни крошки. Блейз стучался — она накладывала запирающие и заклинание тишины, чтобы не слышать, как он умоляет её открыть. Он терял её. Просто чувствовал это. Наконец на пятый день. — Пэнси, открой, прошу тебя… — голос Блейза был почти сорван. — Я не понимаю, что происходит. Если это из-за меня — скажи. Скажи, что тебе нужно. Я сделаю всё, Пэнси. Всё, только не молчи. Пэнси сидела у двери, прижавшись к ней спиной. Слёзы текли по щекам, и она не вытирала их — какой в этом смысл? Внутри всё кричало: Скажи ему! Скажи! Но каждый раз она видела перед собой глаза Астории и слышала это ледяное: ты и твой ребёнок... Она приложила ладонь к животу. Ребёнок. Его нужно защитить. Даже ценой собственного покоя. Даже ценой правды. Даже если потом будет ненавидеть себя за это всю жизнь. — Уходи... пожалуйста... — прошептала она, голос едва звучал. — Тогда я пойду к Малфою. — Блейз сорвался. — Он вытащит из тебя всё, что ты не хочешь говорить мне. Я больше не могу, Пэнси. Ты изводишь себя, меня и нашего малыша и я абсолютно не знаю, как тебе помочь! Эти слова были как удар. В глазах потемнело. Нет. Только не Драко. Он залезет в её мысли. Легилименция. Снейп. Проклятые уроки. Она не выдержит. Так и не научилась ставить блок от друга. — Подожди! — Пэнси распахнула дверь и бросилась к нему. — Не уходи… я… — голос дрожал, губы дрожали. — Это всё… это из-за беременности. Гормоны. Эмоции. Прости. Я просто… я просто не справляюсь. Побудь со мной. Блейз выдохнул, как будто камень с души упал. Он обнял её, прижал к себе — сильно-сильно. — Мерлин, да у тебя щёки впали… — он провёл рукой по её волосам. — Пэнси, родная, не делай так больше. Не запирайся от меня. Если тебе больно — скажи. Кричи. Плачь. Только не молчи. Ты уверена, что дело только в гормонах? Пэнси глубоко вдохнула, уткнувшись лицом в его грудь. На секунду ей показалось, что она сейчас всё расскажет. Просто вывалит всё — и пусть он решает, как жить дальше. — Нет… — прошептала она. — Я боюсь, Блейз. Боюсь, что если расскажу… пострадают все. А если промолчу...Драко никогда меня не простит. — Тогда расскажи, и я сделаю так, чтобы никто не пострадал. Я с тобой. Я тебя не отпущу. — Он целовал её волосы. — Но сначала — ты поешь. Потом — мы всё решим. Вместе. Обещаю.

***

— Гарри, ты уверен, что они помирятся? — Джинни, переодеваясь на пляж, никак не могла выкинуть из головы Гермиону и Малфоя. — Ты же сама видела их лица, Джин. На свадьбе они светились от счастья, — Гарри опустился на край кровати и потянулся к пляжной сумке. — Думаю, Гермиона наконец сдалась под обаянием Малфоя. — Видела… — девушка с сомнением повела плечами. — Но она так ничего и не сказала, когда приходила разбирать подарки. Только загадочно улыбалась и спешила уйти. — Дай ей время. После всего, что между ними было… — он пожал плечами. — Но я уверен, Малфой её больше не отпустит ни в какой Париж. Хоть сейчас, мне кажется, что он скоро сделает ей предложение, чтобы точно удержать рядом. — Поттер улыбнулся. — Будем надеяться. Она это заслужила, — вздохнула Джинни, поправляя волосы перед зеркалом. — А ты заметил, что Рон ко мне даже не подошёл? — Заметил. И, честно говоря, не удивлён. После того, как он обошёлся с Гермионой… — Гарри помрачнел. — Мне сложно даже просто на него смотреть. Это уже не тот Рон, с которым мы делили палатку в поисках крестражей. — Шарлотта его бросила, — фыркнула Джинни, перевязывая завязки на новом купальнике. — И правильно сделала. По словам Билла, Рон хотел вернуть Гермиону, но что-то случилось на кухне во время нашего танца — и он, злой как тролль, просто развернулся и ушёл, даже не попрощавшись. — Похоже, он сам себя загнал в ловушку. И сам должен из неё выбираться, — Гарри подошёл ближе и сжал руку жены. — Прости, Джин. Я знаю, как сильно ты любила своего брата. — Любила. Ключевое слово — в прошедшем времени. Сейчас я больше люблю Гермиону. Она стала моей сестрой. И я всегда буду на её стороне. — А теперь давай, поторопись. Мне не терпится выгулять свой новый купальник. Хочу, чтобы на пляже у всех закружилась голова от моей красоты! — Слушаюсь и повинуюсь, миссис Поттер, — усмехнулся Гарри, подхватывая полотенце. — Пошли, моя рыжая бестия.

***

Тем же вечером, в домике Гермионы и Драко. Гермиона тихо закрыла за ним дверь. Последние недели они снова проводили вместе — каждый день, каждый вечер, каждую ночь. Поттеры уехали в "медовый месяц", и Малфой, несмотря на работу, старался вырвать каждую лишнюю минуту, чтобы быть рядом. Он не мог позволить себе отпуск, но стал возвращаться раньше, порой даже отпрашивался с работы — впервые в жизни. Первый рабочий день после их воссоединения был... незабываем. Когда дверь хлопнула, Гермиона обернулась — и едва успела увидеть, как Драко, небрежно закинув мантию, почти вбежал внутрь, глаза метались по комнатам, будто он искал её, боясь не найти. Он боялся. Боялся, что придёт, а её снова не будет. Что она передумает. Что кто-то снова заявится и наговорит что-то ядовитое и ложное. Да, они договорились: больше никаких недомолвок. Только разговор. Только честность. Но он по-прежнему не до конца доверял её сердцу — слишком уж часто оно шло наперекор разуму. Она тогда очень громко и долго смеялась. Её развеселила его паника и умилила уязвимость в этом сильном, сдержанном, молодом авроре. Рон никогда так не боялся её потерять. Был уверен, что Гермиона никуда не денется — и позволял себе вести себя как свинья. А Драко… раскрылся с новой стороны. Хотя бурчал, что ничего он не боится. Сейчас в доме было тихо. Гермиона прошлась по комнатам, взяла с полки книгу и устроилась на диване. Прочла три главы — и остановилась. Что-то было не так. Движение? Шорох? Или... шаги? Она потянулась за палочкой — её не было на привычном месте. — Ты это ищешь? — холодный голос, как нож по стеклу, разрезал тишину. Гермиона вздрогнула. Обернулась. В дверях стояла Астория. Её глаза блестели злобой, а в руке была палочка Гермионы. — Что ты здесь делаешь? — Пришла закончить то, что начала, — спокойно, даже устало сказала Астория. — Ты отняла у меня всё. И теперь я верну своё. По-своему. — Ты с ума сошла? — голос Гермионы дрогнул, ноги начали отступать назад. — Выйди из моего дома. Сейчас же. — Это дом Драко, ты забыла? Ты здесь временное явление, — прошипела ведьма. — Ты бредишь… — Не волнуйся, я не стану пользоваться магией, — усмехнулась Астория. — Хочу, чтобы ты прочувствовала всё. Как маггла. Тебе ведь это будет ближе, не правда ли? И в следующее мгновение она бросилась на неё. Удар. Боль. Еще удар в районе груди. Гермиона рухнула на пол. Кожа горела. Её волосы были сжаты в кулаке, ногти Астории оставляли кровавые борозды. Хруст — неясно, сломаны ли рёбра, или просто мебель. Кровь заполнила рот, дыхание стало рваным. — ПОМОГИТЕ! — отчаянный крик, вырвавшийся из груди. — ЗАТКНИСЬ! — визг. Безумный, надломленный. — Ты не достойна его! Он МОЙ! Понимаешь? МОЙ! Он всегда был моим! Истеричный смех. Дикий, животный. Безумный. Гермиона пытается вырваться — напрасно. Тело подводит. Сознание плывёт. Её мысли путаются. Перед глазами становится темно. Холод пробегает по коже, покрывая её мурашками. Но сквозь этот хаос — один свет. Драко. Его глаза. Его голос. Его слова: «Ты — моё настоящее». Слёзы текут по щекам. Она не чувствует боли — только страшную пустоту. Неужели это конец её истории?... — ГЕРМИОНА?!