Vereri praeteritum, fcreare uturum.

Нет ничего, что могло бы уничтожить человека раз и навсегда. Но всегда есть хотя бы одно НО. Предательство. Ничто не может так уничтожить, как предательство друзей. Хочется кричать и биться в истерике, хочется разбивать кулаки в кровь, но он знает, что это не поможет. Его предали, предали его же близкие и друзья. И он не может ничего изменить. О! Этот жестокий мир! За что? Что он такого сделал? Всего лишь мальчишка, что пытался спасти душу изгнанника. Он ушел в Вендикаре, но ему не дали дойти. Бросили в пучину осуждений и корысти. Отчитали, как нашкодившего щенка лишь за то, что хотел помочь тому, кого считал другом. А когда он воспротивился, когда захотел самостоятельности, когда стал делать первые шаги без поддержки, то его сразу осадили и наказали сидеть молча. Но он не стал молчать. Он кричал, старался отстоять свою точку зрения, свою правду и свое право, а над ним лишь посмеивались. Им плевать на мальчишку, ведь он всего лишь игрушка. Когда отчаяние стало превращаться в сумасшествие, его положили в клинику. Что с ним случилось, они так и не поняли. Но он сбежал. Сбежал, убив их всех. Когда на место происшествия прибыли мафиози, они прятали глаза, стараясь ничего не видеть, но не получалось. Их взгляды натыкались на лужи крови, на разорванных людей в белых халатах. И лишь дойдя до палаты, где должен был содержаться наследник престола мафии, они поняли, какую совершили ошибку, поверив Девятому. Огромные пустые поля с пожухлой травой неприветливо встречали гостя, ступившего на столь опасную дорогу. Сухие листья на древних деревьях шептали, просили уйти. Эти деревья видели много смерти, боли и криков. Они знают, что их не услышат, но все равно стонут, скрипят, стараясь испугать. И бледная голубизна неба лишь вторит им. Тонкие серые тучи медленно плывут по небу. Но тот, кто пришел, упрямо идет вперед, не обращая внимания на мрачный пейзаж. Ведь у него есть цель, и он собирается достигнуть ее, во что бы то ни стало. Спутанные волосы, пустые глаза, осунувшееся лицо, рубашка в крови. В своей, в чужой? Неясно. Он подходит к воротам: в нем ни тени страха, ни капли дрожи. Стоит, ждет. Внезапный порыв ветра безжалостно касается тела, пробираясь под одежду, спутывая волосы. Воздух насыщен крепким, с кислинкой, запахом опавшей прогнившей листвы. И, наконец, тяжелые ворота открываются, впуская воздух в коридоры темницы. - Ты хорошо подумал над своим решением, мальчик? - Да. - Что ж, ты должен понимать, что мы лишь используем тебя. - Это неважно. - Следуй за нами. И он идет, чуть отставая, но, не теряясь в бесчисленных коридорах и лестницах, идет вверх и вниз. Даже если накидка проводника теряется за углом, он находит ее и продолжает следовать за ним. Его уже ничто не держит. Ему уже не страшно. Все, чего ему хочется, так это выполнить последнее обещание, данное изгнаннику. И неважно, что этот изгнанник может услышать его истинные мысли. Неважно, что он так же, как и все, может его ненавидеть. Не страшно. Спустившись вниз, он раздевается, снимая с себя одежду, что напоминала ему о прошлой жизни, что впитала в себя так много чужой и своей крови. Теперь и его руки в крови, и жалеть уже не о чем, осталось сделать лишь шаг. Вендиче произносит что-то на латыни, и стекла чужой камеры опускаются, выливая и роняя все, что в ней было. Теперь оковы одевают на его тощие исколотые запястья, стальной ошейник защелкивается на хрупкой шее. Пути назад нет, цепи вьются вокруг него, а глаза закрываются, и откроет он их теперь нескоро. Мальчик думает о том, что он рад, что так сложилось, он даже не расстроен из-за того, что не смог услышать мысли изгнанника. Это хорошо, ведь он боялся разочароваться еще и в нем. А так будет лишь гадать, ведь боли уже довольно много. Не надо больше. Парень, чья душа принадлежит аду, открывает глаза. Закрывает и вновь открывает. Ему кажется, что где-то он ошибся. Нет привычного уже холода, нет пузырей, за которыми он наблюдал, часами размышляя о прогнившем мире. Нет ничего. - Заключенный, Рокудо Мукуро. С этого дня вы свободны. Рокудо молчит, лишь приподнимает брови в немом вопросе. Он бы спросил, да голоса нет. Слишком долго молчал. Открывает рот, а сказать не может, из горла вырываются лишь хрипы. Вендиче понимает. - За тебя внесли выкуп. Точнее, вместо тебя. Свободен. И тюремщик удаляется, оставляя в руках медиков того, кто должен был отбывать пожизненно. Молодой человек гуляет по улицам Италии. Раньше ему не было до этого дела. Все эти кирпичики, мостовые, дворики не привлекали его. Было не до того. Когда он сбегал, была осень, и все, что тогда его волновало, это лишь место, где можно спрятаться. Найти убежище, найти еду, а главное, не попасться мучителям. А вдруг ищут? Что, если тогда он не всех убил? Второй раз он пробегал эти улочки также мимолетно, быстро и все в той же компании. Тогда нужно было исчезнуть с этого проклятого густонаселенного островка. Перебраться в Японию незамеченными, найти того, о ком говорит половина Сицилии. Но это было тогда. Теперь же он может спокойно и без опаски пройтись по тем же улицам медленным размеренным шагом. Ему уже ничто не угрожает. Он улыбается, смотря на снующих туда-сюда людей. Без злобного оскала, а по-доброму. Так, как должен улыбаться мальчишка шестнадцати лет. Ему еще повезло, что он просидел на нижнем уровне лишь год, а не вечность, и он это прекрасно понимает. Вроде и должен озаботиться вопросом: кто же? Кто его вытащил? Но сейчас ему плевать. Сейчас он радуется жизни. - Мукуро. Что ты тут делаешь? - Ах. Здравствуй, аркобалено. Гуляю. - И не страшно гулять среди мафиози? Не боишься, что медиума убьют? - Кха-ха. А ты забавный, маленький аркобалено. Ну ладно. Все равно скоро узнаешь. Меня отпустили. Досрочно, за хорошее поведение, - Мукуро без задней мысли покидает аркобалено, направляясь в сторону гостиницы. Вендиче были слишком милостивы и даже обеспечили на неделю. Пусть этого и мало, но для начала вполне достаточно. А после стоило бы уехать в Японию, для исполнения своей давней мечты. Савада Тсунаёши. Да. Он придет и заберет его тело, да так, что уже никто не воспротивится. Он сумеет расставить пешки так, чтобы они защищали короля. Только Рокудо не знает, что и сам является той самой пешкой, что защищает короля. Да еще и не своего. Где-то на Сицилии возвышается старинный замок, пробивая своими шпилями небо, скрывая в своей тени людей, что возомнили себя вершителями судеб. Девятый восседает на своем троне. Да. Именно троне. И вроде бы это на самом деле кресло, но от обилия его блеска хочется прикрыть глаза. Девятый обводит своих хранителей тяжелым взглядом, силясь увидеть: кто же из них? Тем, кто у власти, не нравится, что их способны чувствовать. Мысль можно контролировать и манипулировать ею, а эмоции своевольны и непредсказуемы. Так же и с наследником. Хочется зарычать от злости, найти мальчишку и посадить в темницы нижних этажей. Так, чтобы больше не вырвался. Так, чтобы улыбка и свет глаз померкли. Лишь бы он стал послушной безвольной марионеткой. Высокий коренастый мужчина, одетый в строгий костюм, закончив чтение отчета, отходит назад. В тени он кажется еще страшнее, чем на свету. Выбритые короткие черные волосы, что линиями проходят по черепу и белый кусочек челки, оставленный как память о прожитом. Девятый хранитель Тумана цепко следит за происходящим. Он видит, как душа его неба почернела. Он знает, что поймет его мысли лишь хранитель Облака, что так спокойно стоит у стены и поправляет солнцезащитные очки, которые удерживают седую копну волос. Остальные слепы, и от этого ситуация становится все страшнее. Они теряют небо в его сумасшествии. Спасти или помочь молодому поколению? Пока не решено. Туман будет молча стелиться, проникая в каждый уголок замка, он будет следить, будет внимательно слушать. Приняв все отчеты, Девятый распускает собрание своих верных хранителей, оставаясь в одиночестве. Сейчас ему нет дела до альянса. Все его мысли занимает лишь один мальчишка. Мальчишка, что являлся наследником трона - пропал. Исчез в неизвестном направлении. Оставив после себя лишь мертвых людей, чьи тела были разорваны на куски. Девятый долго силился понять, где он ошибся? Корил себя за неосмотрительность, за то, что дал слабину. Не стоило давать мальчишке свободу. - Нужно было сразу посадить их на цепь, - зло шепчет старик. - О чем вы, Девятый? - Ох, Реборн. Проходи, присаживайся, - Девятый улыбается, надевая свою привычную маску доброго всепрощающего босса. - Так о ком вы, Девятый? - У меня ротвейлеры убежали. - Говорит старик, добавляя сожаления в голос. - Ясно. О Тсунаёши что-нибудь слышно? - Нет. Я думал, ты меня обрадуешь. Хранители Десятого прибыли? - Да. - Что ж, можешь быть свободен, - Реборн выходит в коридор. Прекрасно понимая, чему стал свидетелем. Старик свихнулся, но сместить его нельзя. Почему он умолчал о появлении Десятого хранителя Тумана? Быть может, именно он сможет спасти ситуацию. Быть может… Реборн ненадолго задумывается, хотя червячок сомнения и ворочается где-то внутри. Он стучит в дверь, слышит тихое «войдите», нажимает на ручку, приоткрывая дверь и проходя внутрь. Замирает, удивляется. Он хотел поговорить только с Девятым хранителем Облака. Тот вообще-то здесь: сидит в кресле, закинув ногу на ногу, водит пальцами по аккуратно подстриженной бороде, что обрамляет его лицо. Это, конечно, хорошо. Но здесь присутствуют и все остальные хранители. - Каждый день мы строим планы на будущее, несмотря на отсутствие определенности в жизни как таковой. Это и есть уверенность, - говорит хранитель Грозы, ероша свои разноцветно-контрастные волосы. - Но так сложилось... - Что мы потеряли уверенность, как только пришло сумасшествие, - хранитель Урагана печально смотрит в окно, сейчас как никогда видно, что он уже стар. - Мы поможем Десятому поколению. Но наше небо, это лишь наша проблема, - продолжает Туман. - Каждый день мы видим, как люди вокруг нас страдают, как тысячи людей вокруг нас причиняют друг другу беспричинную боль. Мы понимаем, что и нам вряд ли удастся избежать подобных ошибок, но, тем не менее, не смотря ни на что… - Солнцу тяжело признать происходящее, но он все видит. - Я понял вас, господа, - Реборн проходит к центру комнаты, останавливаясь напротив хранителя Облака. - Здесь медицинские данные обо всем, что они творили с Тсунаеши, - Реборн хмурится. - Там мало приятного. Девятый использовал методы Эстранео. - Он спрашивал о них? - Облако забирает карту, пролистывает, хмурится, ерошит бороду. - Нет. - Занимайся своими делами. Оберегай новое поколение. К Девятому не лезь. И найди наследника. - Что вы будете делать? - Не твое дело, аркобалено, - хранитель Тумана будто скалится из тени. - Ты не имеешь над нами власти. - Не забывай свое место, аркобалено. Должен ли я напомнить тебе, какое место ты занимаешь? - Хранитель Облака цепко следит за проклятым младенцем. Аркобалено хмурится и молча покидает покои Девятого хранителя Облака. И то, верно, он находится лишь в услужении: шаг влево, шаг вправо, и ничем хорошим это не кончится. Он может сколько угодно считать себя свободным киллером. Но как только цепь укоротят, он должен будет оказаться там, куда его пристегнут. Раньше он был против обучения детишек. Но сейчас, кажется, только сейчас поводок перестал давить. Ведь если наследник не сломался, то именно он сможет освободить аркобалено. Вопрос в том, захочет ли он это сделать? После всего. И сможет ли он его найти? Ведь и следа нет.