Рисунки на коже

Город поражал. Нет, по внешнему виду ни в какое сравнение со Стамбулом не вставал, но по ощущениям… На многих стенах узоры, не отличавшиеся особой сложностью, нанесены художниками прямо на голые стены подземных помещений. Но в редких случаях стены сооружений обрабатывались гипсом, и рисунки наносились поверх. Их краски никогда не подвергались воздействию дневного света. Но самый большой восторг вызывал собой огромный многоярусный подземный город. Невероятное множество комнат и залов, открывающие всё новые и новые переходы и помещения. Но разум и тело очень скоро начали скучать по ласковому солнечному свету Стамбула. Да и Эцио был тут отнюдь не гостем. Потребовалось немного времени, чтобы превратиться для стражи из неприметного старика в цель. Когда взорвались склады с оружием, к чему, разумеется, пришлось приложить руки и пролить немало крови, люди хлынули к выходу из города под тяжелым, быстро оседающим ядовитым дымом. Погибло немало людей, да и самому Эцио остался на память сухой, удушающий кашель от поврежденных легких. Но взрыв помог выманить Мануила из охраняемого дома в объятья истерично носившейся по узким улочкам толпы, а после загнать на причал, известный только местным, и убить в непродолжительном поединке, оставив тяжелую тушу на каменных ступенях. Еще один ключ Масиафа сиял на ладони. Чего невозможно было предусмотреть, так это появление корабля из Стамбула. Ахмет выглядел довольным, почти счастливым, стоя у борта. Он приветливо махнул рукой, будто радуясь старому другу. Даже с такого расстояния видно как светятся его глаза. Эцио едва не заскрипел зубами, пока смотрел, как подплывает судно. Пришвартовываться турки не собирались, казалось что они прибыли только для того чтобы убедиться в смерти Палеолога. - Вы оказали неоценимую услугу мне, мессер Аудиторе! И еще, - Ахмет жадно рассматривал ключ Масиафа, который ассасин так и не убрал в сумку. – Хочу поблагодарить вас. Ассасин насторожился. Противник не был бы так спокоен и доволен без причины. - И чем же я заслужил это? - О, благодаря вам я познакомился, буквально вчера утром, с потрясающей женщиной. Кажется, она ваша соотечественница? Госпожа Сартор довольно, - смешок наследника, намекающий на неприличные мысли в адрес итальянки, подхватили стоявшие рядом солдаты, - красива. В груди что-то оборвалось, но сердце все еще продолжало биться, испуганно и тревожно. София в руках тамплиеров, способных на многое, о чем она не должна знать. Если дело дойдет до пыток, долго они не продлятся. София не выдержит. - Не смей, - Эцио готов был зарычать от бессилия, от осознания, что эта женщина пострадает по его, в первую очередь, глупости. Ахмет улыбнулся так, что чудовищно сильно захотелось размазать его лицо по гладкой палубе корабля. И если бы он не находился на некотором расстоянии от причала, Эцио поддался бы этому желанию с огромным удовольствием. Турецкий ублюдок. - Я буду ждать вас, Эцио. Ключи в обмен на женщину. И тогда, возможно, - Ахмет не побоялся повернуться к нему спиной, - вам не придется укладывать ее тело в гроб. Судно медленно отдалялось, а ассасин, не дожидаясь, пока оно выплывет из пещеры, бросился обратно в город. Расталкивая людей, ползающих по песчаным коридорам улиц, плюющих кровью и умирающих от яда, он бежал на главную пристань, где стоял корабль Пири Рейса. Нужно было торопиться. Одному богу известно, как долго будет ждать будущий султан. Сразу по прибытии в Стамбул, Эцио отправился в лавку Софии. До смерти перепугав пожилую пару, спрыгнув с крыши прямо перед ними, он распахнул дверь. Та жалостливо скрипнула, и упала на пол, не поддерживаемая больше разбитыми петлями. Все в доме было перевернуто вверх дном, переворошено и прощупано чужими руками... Все шкафы были открыты, ящики выдвинуты. Повсюду остались следы обыска, в котором не было необходимости. Возможно, простая жажда разрушений или попытка напугать тех, кто придет в поисках хозяйки магазина. Что ж, им это удалось. Часть мебели была сломана. Валялись повсюду порванные, смятые и обгорелые записки, обрывки писем, книг. Лавка Софии превратилась в свалку. В той комнате, где она частенько проводила большую часть ночей, переводя и расшифровывая записи Николо, на полу, особенно вдоль карнизов, ясно виднелись следы крови, а на стенах сохранились многочисленные мелкие брызги. На потолке и в полу, в косяке двери и верхних карнизах — много пулевых пробоин, с застрявшими в некоторых из них пулями. В правом углу заметны были царапины — следы какого-то плоского, узкого оружия. Одежда раскидана по полу и изрезана в клочья. Дальше по коридору, в большой комнате, где до сих пор потрескивал с ночи камин, крови было много, очень много, она стекала по стенам лениво и тяжело. Стервятники Ахмета поработали на славу. На большой кровати в спальне Софии обнаружился молодой парнишка, который за несколько монет помогал женщине донести товары с базара до лавки. Горло было перерезано, а из спины торчала, покачиваясь, тамплиерская пика. На стене над трупом, по-видимому его же кровью, было выведено «Шлюха». Должно быть, солдаты долго гоняли его по комнатам, наслаждаясь страхом. Эцио вышел на задний двор и тут же замер. На скамье у небольшого пруда был обнаружен мертвец, сидящий со сложенными на коленях руками. Голуби, привыкшие к тому, что в этом месте их кормят, слетели с крыш и сейчас выклевывали покойнику глаза. Эцио в несколько шагов преодолел расстояние и спугнул их, когда потянулся к мужчине. У трупа сломана шея. А белую робу ассасинов пропитывала кровь, к груди ножом была приколола записка, с указанием места встречи для обмена и вежливой просьбой не опаздывать. Но сначала необходимо было подготовиться. Когда Эцио переступил порог галатского убежища, первое что удивило, так это необычайная тишина. Пройдя в большую залу, он обнаружил несколько десятков ассасинов, но не было слышно ни звука. Все они смотрели на него, многие скинули капюшоны, на их лицах читались усталость и испуг. Аудиторе не было всего несколько дней, а все так разительно изменилось. Беспокойство усилилось, когда Марко, помяв в руках перчатку, вышел вперед из неподвижного строя. - Наставник… - Что случилось? – Эцио не мог удержаться, хотелось знать правду и поскорее, даже если она ему не понравится. Нервы и так были расшатаны похищением Софии. - Юсуф у тамплиеров. Ублюдки! Эцио со всей силы ударил ладонями по столу. Пять глубоких вдохов, в то время как пальцы царапают ногтями дерево. - Как долго? - Четвертые сутки. Мы отправили к госпоже Сартор Гаяра, одного из рекрутов. - Он мертв. Нужно похоронить его как подобает. - Перед глазами стояло молодое лицо, исклеванное птицами. Ассасины бесшумно оплакивали брата, только где-то в толпе всхлипнула девушка. Принимать решение нужно было прямо сейчас, на кону стояли как минимум две жизни. Тамплиеры, убив Юсуфа, позаботились бы, чтобы известие об этом дошло до его собратьев, но они молчат. Значит, есть надежда, что он жив. Пока. Эцио выпрямился и растер костяшки пальцев. - Мастер, - Лаура подошла к столу, - что нам делать? - В этом месте завтра, - мужчина протянул ей окрашенный кровью Гаяра обрывок бумаги, - нам предстоит встретиться с врагом. Он будет со своей стражей, а я не обязан приходить один, но нельзя допустить боя, пока пленник не окажется в безопасности. - За кого мы сражаемся завтра? - София Сартор. - Женщина Юсуфа? Кивнув в ответ, Эцио быстро прошел в библиотеку, чтобы собрать остальные ключи. Тяжелый неизвестный металл был тут же спрятан в кожаный мешок и крепко закреплен на ремне. Сейчас эти несколько широких колец являлись единственным гарантом человеческой жизни. По крайней мере, одной точно. Ассасины все еще смотрели на него, ожидая дальнейших указаний, для многих из них такой открытый бой в новинку. Брать рекрутов, только недавно надевших плащ ордена, в самый эпицентр сражения не имело смысла, их перебьют как цыплят. А вот если поставить их на крышах, чтобы ликвидировать стрелков-тамплиеров, то можно выиграть немного времени, когда начнется резня. - Необходимо очистить от солдат крыши около места встречи. Когда я выйду, отряд уберет стрелков, но тихо. Я подам сигнал, как только они отпустят женщину. Никто не должен уйти. Сегодня приведите в порядок оружие, и отдыхайте. Никаких контрактов, утро будет тяжелым. Лаура, Марко, возьмите новобранцев и распределите по крышам. Осмотрите место, мы должны учесть все, что возможно. Девушка кивнула отрывисто и нервно, и вышла в центр зала, собирая тех, кому не боясь могла поручить это дело. Кто-то только научился обращаться с ножом, а чьи-то пальцы прекрасно чувствовали тетиву арбалета. Эцио сел за стол, неосознанно поглаживая корешок дневника Поло. Каковы шансы, что Юсуф еще жив? Ахмет не сказал о нем не слова. - Мы собираемся сражаться с наследником. Эта женщина стоит того? Йерман? Нет, его голос уже давно перестал ломаться, и был немного охрипшим. В арочном проеме библиотеки стоял один из рекрутов, на вид лет двадцать, с большими и испуганными зелеными глазами. - У тебя есть брат? – Эцио не надеялся на положительный ответ, но ему повезло. – Ты остался бы дома, окажись его жена на месте этой женщины? Испуг перерос в ужас, окрасивший кожу в сероватый цвет. Не воин, разумом он еще ребенок. - Ступай, и не бойся. Ты не будешь один. Легкий поклон, и Эцио снова остался в пустой, залитой солнцем комнате и с плывущими по воздуху пылинками. София не Катарина Сфорца. Она не способна командовать армией, не способна удержать в осаде город. Сильная, но не настолько. И пытки сломают ее. Эцио встал и прошел в зал, где на полках вдоль стен красовались и ждали твердой руки мечи, ножи, топоры и несколько молотов. Что больше подходит, для наследника османского трона? Кувалда, которая не заметит разницы между керамическим кувшином и головой? Сабля, для которой мясо и сухожилия превращаются в теплое масло? Взгляд скользил по стойкам, выбирая и все не решаясь остановиться на чем-то конкретном. В середине комнаты находилось еще несколько оружейных стоек, и Эцио перешел к ним. Меровингский Топор, легкий, с закрученной рукоятью, или топор Альмогавара, наносивший больше вреда. Честно говоря, итальянец не любил оружие, занимающее обе руки, во Флоренции предпочитали сабли или мечи. Но как только он посмотрел на следующее оружие, сомнения отпали. Меч Юсуфа был уложен на металлические подпорки, а на рукояти до сих пор виднелись размазанные следы крови. Сильный урон и легок для руки, довольно символично будет убить Ахмета этим мечом. Несмотря на то, что одноручные мечи Эцио использовал часто, этот воспринимался разумом так, будто весил не меньше булавы. Наверное, потому, что это оружие не принадлежало ему, и прав на меч у него не было. Эцио вышел в коридоры убежища, на ходу закрепляя меч Юсуфа на поясе, и направился к выходу в туннели под городом. Влажные серые стены, лишь в некоторых местах, около входа, остались следы керамической плитки. Тяжелые капли со звоном разбивались о каменный пол. Прижавшись вплотную к шероховатым стенам бежали друг за другом крысы, попискивая недовольно, будто споря. В безмолвной тишине подземелий эти звуки, усиленные эхом, сливались в один и летели вперед. Над головой смыкаются свисающими сосульками сталактиты, образуя причудливые колонны. Свешиваются гигантские каменные глыбы. Прохладный металл проржавевших, выступающих из стен труб неприятно обжигал ладони, и Эцио старался как можно быстрее перебраться на следующую. Старые подземные туннели под городом, раньше использовавшиеся для хранения продуктов, сейчас были почти развалены. Переходы каменных плит обрушились, оставив лишь кочки, готовые в любой момент рассыпаться. Ассасинам приходилось быть крайне осторожными. Прыжок, и ладони легко соскользнут с мокрых камней или трубы. Кажется, что здесь сошлись и застыли фигуры невиданных животных. Из-за тусклого освещения их силуэты оставалось только угадывать. Городские туннели, хотя и пропитались за много лет мочой и помоями с верхних улиц, привлекают своими неповторимыми формами, и причудливым творчеством природы. Здесь словно оживают старые сказки. Может показаться, что ты попал в подземный дворец. Стены местами покрыты мхом и любящей влажность растительностью, и взору представляются россыпи рубинов, и огромные куски янтаря, и изумрудные наплывы - такова игра света на гранях камней. Эцио забрался по мокрой скользкой стене куда-то под потолок, едва не задевая его макушкой, нырнул в темные узости следующего коридора, где через щели лилась вода. Прыжок на небольшую площадку перепугал несколько копошащихся крыс, и те, подняв визг, исчезли в одном им известном ходе. Каким чудом после землетрясения лестницы на поверхность уцелели, если почти все в туннелях разрушено? Свет ударил по глазам и с минуту Эцио рассматривал из-под капюшона свои сапоги, заново привыкая. Попасть в толпу разговорчивых и громких турков после тишины подземелий было равно оглушительному выстрелу около уха. Но потом ощущение глухоты прошло, и ассасин, отводя рукой прохожих, двинулся в сторону места встречи. Танцевали цыганки под веселый мотив гитар и деревянных флейт, легкие юбки взлетали почти до пояса, оголяя стройные ножки, когда девушки крутились, вскидывая высоко руки и подбадривая прохожих на щедрость звоном бубна. Некоторые ассасины, присевшие на краю крыши дома над цыганками, смотрели вниз, улыбаясь и получая ответные знаки внимания. Эцио покачал головой и, подойдя к танцовщицам, бросил несколько монет, указывая на противоположный дом. Красавицы захохотали и вместе с музыкантами пошли на другую сторону, а Аудиторе заслужил обиженные взгляды от своих братьев. Здания вокруг места вынужденного свидания были достаточно высокими, чтобы людные улицы не были его свидетелями. В это время сменялась городская стража и крыши были пусты. Дымовые трубы могли послужить прекрасным укрытием для ассасинов, а ставни на окнах не выдержат тяжеловесных бронированных солдат тамплиеров, если те решат заняться стрелками. Те воины противника, что носят легкую броню, заберутся на крыши без труда, но их едва ли будет много. Они не особенно любимы среди тамплиеров. - Марко, что думаешь? Эцио узнал лицо сидящего на крыше балкона ассасина, и указал рукой на центр двора с небольшим, разбитым фонтаном. Деревьев вокруг не было, только прямоугольные клумбы с завядшими цветами. На белом бордюре под лучами солнца грелся, иногда жмурясь, рыжий кот. Голубые глаза с вертикальными зрачками с ленивым любопытством следили за передвигающимися по крышам людьми. - Странное место для встречи, мастер. - Марко скривился и запустил руку в свои короткие волосы, почесав затылок. - Очень глупо. - Думаешь, нас ждет сюрприз? Ассасин на балконе только пожал плечами. Что ж, Эцио тоже это не нравилось. Ахмет определенно не случайно выбрал это место для обмена. Должно быть что-то, из-за чего выбор пал именно на эту площадь. Открытая площадка, если не считать фонтана, что почти не перекрывал обзор ни с одной стороны. Разве что удобство для стрелков, но почти любое здание в этом городе подходило для них. Стамбул создан для них, мечникам оставались улицы, а там особо не развернешься. Значит, что-то все-таки было. Вот только Эцио не понимал пока - что? - Нам нужно знать, где Юсуф. Это была мысль, высказанная вслух, так как она не оставляла его. Лаура, осматривавшая землю в поисках бомб-ловушек неподалеку, вскинула голову, тряхнув волосами. - Стоит ли искать его живого? - Если он мертв – он должен быть похоронен. – Эцио печально улыбнулся, вспоминая о друге. Не хотелось верить в его смерть, но вероятность была высока. - Если жив, то нам стоит найти его поскорее. Тамплиеры не очень гостеприимные хозяева. - Я думаю, что мы сможем использовать толпу, чтобы незаметно подобраться к стрелкам. Марко стоял на крыше в окружении семи ассасинов. Эцио кивнул, соглашаясь, и вытащил из сумки несколько осколочных бомб. Твердый корпус срабатывал не сразу, и можно было бы заложить ее здесь до завтрашней встречи. Некоторое беспокойство возникало при мысли, что на них могут наступить мирные жители, но судя по запущенному виду двора, тут редко бывали люди. Кошки более частые гости, но их веса недостаточно. Установив около трех и убедившись, что в светлом песке не заметны натянутые нити, Эцио жестом приказал ассасинам возвращаться на базу. К моменту прибытия в убежище там царила мертвенная тишина. Много народу, но никто не издавал ни звука, не разговаривая и не смеясь. Кто отсыпался в своих постелях, а кто-то тихо молился за каждого из своих собратьев, готовя оружие к завтрашнему вероятному бою. Сам Эцио не сомневался, что он будет. И дело не только в том, что Ахмет принадлежал к ордену тамплиеров. Ахмет сделал глупость, тронув то, на что не имел права. Жизнь Софии не принадлежит ему. Она та, кто не должен был быть ввязан в эту бесконечную борьбу. И тем не менее, сейчас она в руках этих выродков. Мысль об этом не давала Эцио покоя. И сон, посетивший его этой ночью, был беспросветен и холоден. Единственное что он запомнил, открыв глаза с рассветом, так это звук капающей крови с ладоней Софии. Ее собственной крови. К назначенному времени белые призраки Стамбула уже окружили местность. Среди разноцветных нарядов в толпе мастера ассасинов в выкрашенных робах, едва были заметны. Люди проходили мимо них, не обращая внимания. Цыганок сегодня на этой небольшой площади было много. Очень много, едва ли не весь табор. Похоже, Йерман наведался к ним вчера ночью. Повсюду развешаны маленькие флажки и заклинатели огня на каждом углу. Девушки-танцовщицы в легких юбках притягивают взгляды. И отвлекали этим мужчин, напряженных и готовых к бою. Марко со своими птенцами должен был устранить стрелков-тамплиеров и занять их место, как только Эцио выйдет во двор. Ахмет и его люди стояли уверенно, не шелохнулись даже после того как за спиной Эцио встали Лаура, Йерман и еще три мастера. Только качнулись пики. Ахмет шагнул навстречу, широко распахивая руки в приветственном жесте. Как будто они были старыми друзьями, не видевшими друг друга несколько лет. Но это не было правдой. И все присутствующие это знали. Солнце медленно поднималось над городом, сменяя окрас домов с розового шелка на желтое золото. Взгляд Эцио быстро сновал по вражеским войнам, осматривал броню, привычно ища слабое место. Шея и лицо самые незащищенные, для того чтобы поранить их и поранить серьезно, не обязательно было подходить близко. За спиной тамплиеров стояла телега, лошади фыркали и тревожно стригли ушами, должно быть, чувствуя людское напряжение. Вероятно, София была там, под серым тканым полотном в заплатах. Ахмет понимал, что нападать вот так, когда он окружен своими псами, Эцио не станет. Стрелков, укрывшихся на близлежащих крышах, заменили ассасины еще до того как наследник престола Османов открыл свой грязный рот. А вот избавиться незаметно от тамплиеров в тяжелой броне, которую не с первого раза брала и пуля, было невозможно. - Такой солнечный день, господин Аудиторе. Боже, как же Эцио хотел размазать эту ухмыляющуюся морду по песку Стамбула. По каждой улице и стене. - Причина нашей встречи испортила его. Наследник огорченно покачал головой, будто он действительно расстроен. Ахмет поддел носком мелкий камушек, отбросив его в сторону ассасинов. Будто свору мелких бродящих собак разгонял. За спиной дернулась вперед Виктория, но Йерман остановил, мягко придержав за плечо. - Вы очень враждебны. - Думаю, у меня есть право. – Возможно, он ответил слишком быстро, но гнев переполнял. Ахмет поджал губы, но не стал оспаривать сказанное. Он поднял ладонь вверх и несколько раз сжал пальцы, подзывая кого-то. С телеги два солдата вытащили сопротивляющееся и извивающееся тело. Зеленый подол платья, рукава из атласа обтягивающие руки. Лошади сделали несколько шагов в сторону улицы, и один из мечников громко прикрикнул. Животные прижали уши, но остановились. Толку с пустой телеги? Но Эцио ошибался, в своем заточении София была не одинока, и в руки тамплиеров попался кто-то еще. Возможно ли, что они привезли Юсуфа? Сердце пропустило удар. С головы пленника еще не сняли мешок, но глаза не обманешь. Тонкое, еще не совсем оформившееся тело, спрятанное под дорогим красным с золотом кафтаном, и тяжелые печатки-кольца на пальцах. Ахмет не посмел бы…. Эцио посмотрел на него, и увидел самодовольство и торжество. Бесстыдная довольная ухмылка, и едва сдерживаемый смех. Ублюдок посмел. Солдаты-тамплиеры расступились, пропуская двух связанных тугими веревками людей. Наследник подошел к ним, ненадолго задержавшись около Софии, шутливо и легко дернул за шнурок ее корсажа, но особого интереса она не вызывала. А вот около своего племянника остановился. Он стоял вполоборота, и Эцио видел, как поднимается грудная клетка при каждом глубоком вдохе. А протянутая рука обрисовывает контуры лица, не касаясь мешка. -Кого ты выберешь, ассасин? – Ахмет повернулся к пленникам спиной. - Любимую женщину или молодого любовника? Он указал поочередно на каждого из них, напоминая торгаша на невольничьих рынках. Эцио подавил желание сплюнуть под ноги, но горьковатый привкус во рту от этого не исчез. Тамплиеры встряхнули Софию, ухватив за плечи, да так что она приглушенно вскрикнула. Правда, казалось больше от недовольства, чем от боли. С голов заложников сняли рывком мешки, и оба начали растерянно озираться, часто моргать, привыкая к яркому дневному свету. Они не были бледны или истощенны, никаких видимых на открытых участках кожи следов от общения с тамплиерами не было. Разве что несколько мелких тонких царапин на щеках Софии. Волосы растрепались и медные пряди спадали на лицо, мешая видеть. Ей пришлось встряхнуть головой, чтобы рассмотреть окружающих людей. В глазах беспокойство, и оно только усилилось, когда взгляд остановился на Эцио. Он кивнул, надеясь успокоить и не позволить сделать глупость. Принц был нахмурен, и в отличие от Софии, стоял неподвижно, переводя взгляд с воинов дяди на ассасинов. Здесь, на земле, тамплиеры превосходили ассасинов числом, но на крышах людей было намного больше. Как зашлось в бешенном ритме глупое сердце, оно не хотело выбирать. Хотелось забрать обоих. Убрать с лица Софии мокрые пряди волос, услышать ее голос. Растереть следы от веревок на тонких запястьях Сулеймана и шептать бессвязные извинения, за то, что допустил такое. Убедиться, что ни одного из них не украсили затейливой сетью рисунков на нежной коже от тамлиерского хлыста. Достаточно того, что Эцио сам носил подобное украшение. Но тело ассасина подвластно лишь разуму. - Женщину. Сулейман не дернулся, не издал ни звука, хотя мог, только дышал тяжело открытым ртом и смотрел… Не зло, скорее так, будто и не рассчитывал на другой выбор. А вот Ахмет, казалось, был удивлен. На лице появилось какое-то растерянное выражение, как у вора, укравшего дорогой кошель и обнаружившего в нем камни. Он замер на несколько мгновений в нерешительности, задумчиво потирая короткую темную бороду. - Верное решение. Любовники редко того стоят. В голосе не было уверенности, и глаза всматривались в лицо Эцио, пытаясь прочесть его планы. Ахмет, все еще в сомнении, жестом приказала солдатам освободить пленницу. Веревки упали на пыльные плиты, но рванувшуюся было к своему спасителю Софию, придержал за плечо тамплиер. - А теперь ключи. - Сначала отпусти ее. - Ты не доверяешь мне Эцио? О, да. Он не доверял этой бородатой крысе, и это было взаимно. - Ключи, потом женщина. – Ахмет сделал несколько шагов по направлению к ассасинам. Он не боялся их, и позволял себе маленькие глупости. Он не знал, что стоял достаточно близко, чтобы в его глаз вошло лезвие спрятанного клинка. Как велико было искушение. Вот только следом за его кровью, на землю пролилась бы и кровь пленников. Эцио отвязал поясную сумку и бросил турку, понимая, что выхода нет. Но не переставая от этого корить себя за бессилие. - Прекрасно. – Ахмет погладил пальцами плоские круги, с улыбкой одержимого и хрипотцой в голосе. Кивок солдатам и те расступились, пропуская его, бережно несущего в руках ключи от библиотеки Альтаира. Эцио неподвижно стоял на месте, чувствуя обеспокоенные взгляды ассасинов. София и тамплиер, державший ее руку кольчужной перчаткой, остались посреди двора под прицелом многих глаз. Только забравшись на лошадь и дождавшись пока Сулеймана посадят в телегу, Ахмет развернулся. - Забирай свою красавицу, ассасин. – Он вскинул руку вверх. Тамплиер около Софии выхватил из-за пояса кинжал. - Советую поторопиться, не уверен, что мой человек правильно понял приказ. Удаляющийся смех Ахмета был слышен как сквозь толщу воды. Эцио не нужно было даже смотреть на стрелков, его взгляд был прикован к лезвию, что вот-вот лишит дорогую сердцу женщину жизни. Едва заметное движение пальцами, и пробив тонкий шлем, в голову тамплиеру вонзились сразу несколько болтов. Хруст кости, будто эхо, разнесло по маленькому двору. - Уведи ее! – Эцио крикнул стоящему рядом ассасину. Софию следовало бы успокоить самому, но терять драгоценное время было нельзя. Ахмет прожил дольше, чем мог себе позволить, и Эцио собирался это исправить. За спиной раздались шлепки, это Марко со своими стрелками спустились с крыш, чтобы присоединиться к бою. Отряд тамплиеров не успел уйти далеко, пройдя несколько улиц, расталкивая жителей. Повозка с Сулейманом была еще видна. Не останавливаясь и не ища опору, Эцио прыгнул на спину солдата в легкой броне, погружая спрятанный клинок тому в затылок. Он не стал придерживать тело, тихое убийство не входило в его планы. Два воина, вооруженные пиками, едва успели обернуться на шум, но вряд ли смогли разглядеть что либо, кроме ножа. Тяжелые доспехи произвели больше шума, привлекая внимания остальных. Сегодня Эцио не был один. Византийцы, прибежавшие с конца улицы, услышав крики и звон оружия, пытались защищаться, но нападение было неожиданным. Пускай они облачены в пластинчатые доспехи, головы большинства защищали шлемы, они выигрывали числом, но первые ряды воинов Ахмета были смяты и изрублены ассасинами. Эцио оказался в центре боя, среди тяжеловесных тамплиеров, вооруженных топорами и молотами. Те, похоже, уже не делили окружающих на противников и своих. Стремясь раскрошить ассасину череп, они часто задевали своих собратьев, калеча или убивая. Обилие красного цвета и весь этот маленький поединок за одну жизнь семнадцатилетнего принца, напомнили Эцио яркий карнавал во Флоренции. Безумный танец с клинками в окружении темно-рубиновых брызг крови. Рядом, всего в нескольких шагах, возник Йерман, уводя в сторону тамплиерский молот. Солдат зарычал, замахиваясь снова, но звук был прерван коротким клинком, погруженным в щель доспехов. Тяжелое оружие выпало из рук и с громким хрустом раздробило бывшему владельцу ноги. Йерман сделал солдату одолжение, перерезав горло. Эцио хватило мимолетного взгляда на ассасина, чтобы понять, почему он не спешил взяться за висевшую на поясе булаву. Рядом с ней темнел, пропитываясь кровью, пояс некогда нежного цвета лазури. Тамплиерам не стоило беспокоиться и убивать его – с этим Йерман мог успешно справиться сам Каждое движение, каждый шаг и быстрый рывок с кинжалом выдавливали из него жизнь. Но он либо не понимал, храбрился, не желая покидать товарищей в пылу схватки… Или же наоборот? Намеренно приближал свою смерть? Крюком подцепив за ногу атакующего Йермана мечника в красном с серебром доспехе, Эцио несколько раз ударил того ногой по лицу, пока не почувствовал как череп сминается под сапогом. Почти сразу же забыв про него, Эцио дернул к себе за рукав ассасина, неожиданно решившего покончить жизнь самоубийством. - Найди лекаря. Среди окружавшего их шума, крик Эцио походил на шепот, и он засомневался, пригнувшись, и выхватывая у противника алебарду, был ли услышан. С крыш летели стрелы и болты, с глухим звоном встречаясь с массивными доспехами тамплиеров. - Я в порядке! - Убирайся! – Эцио не собирался спорить с упрямым собратом посреди боя. Выстрел мушкета разнесся над улочкой, словно удар молнии, и еще несколько секунду отголоски таяли в воздухе. Это подоспели патрульные стрелки-янычары. Они пытались привлечь внимание к себе, угрожая и призывая сложить оружие, но поняв, что все напрасно открыли огонь. Им было безразлично, кто попадет в прицел, хотя предпочтение явно отдавалось тамплиерам. С края крыши на покрытую густой смесью крови и пыли мостовую сорвался, раскинув руки, ассасин с простреленной грудью. И практически сразу раздались скулящие мольбы. Тамплиеры сдались. Эцио несколько раз глубоко вздохнул и вытер перчаткой лицо. Он пошел вперед, взглядом вынуждая сдавшихся противников отбросить подальше свое оружие. Под ногами неприятно хлюпала каша из разорванных внутренностей, вперемешку с костями и уличной грязью – широкий боевой молот в руках умелого солдата в несколько ударов мог поделить человека пополам. Многие тамплиеры лежали окровавленными тушами в луже собственной крови и собирали насекомых, которые любили полакомиться падалью. В такую жару трупы очень скоро начнут вонять. Выживших было немного. Они замерли на месте, но заметно было, что ноги едва их держат. Солдаты косились на Эцио, зная, что турецкими ассасинами командует он. С лиц ручьями тек пот, а металлические шлемы наверняка вызвали головную боль. Над домами прозвучало еще несколько выстрелов, но потом все стихло. В стороне, кряхтя, пытался подняться с земли тамплиер, но поскальзывался и падал руками в кровь своих собратьев. Эцио посмотрел недолго на него, но вскоре подошел и, ухватив за локоть, помог твердо встать на ноги. Чтобы припереть к стене, надавливая локтем на горло, а другой рукой сжить раненое бедро. Воин смотрел на него, задыхаясь и шипя от боли, лицо покраснело, а текущий из-под шлема пот смывал кровь, оставляя разводы. - Юсуф Тазим, из книжной лавки вашей пленницы. Знакомое имя? Сильный толчок, и голова мужчины ударилась об каменную стену дома. Он оскалился, показывая почерневшие у десен зубы и облизнув губы, шарил загнанным взглядом за спиной ассасина. - Не испытывай мое терпение. – Эцио сжал рукой его бедро, чувствуя липкую кровь, пропитывающую ткань под ладонью. - Да. - И где он? - У господина. – Тамплиер сжался, зашипел от боли, царапая ногтями штанину над раной на бедре. Эцио надавил сильнее, наблюдая, как искажается лицо солдата. - Живой? - Утром был. Но пыток никто долго не выдерживает. Последние слова говорить не стоило, но тамплиер подумал об этом слишком поздно. А через мгновение его уже с силой впечатали в стену несколько раз, пока не послышался треск черепа. Его руки цеплялись за плечи Эцио, пытались оторвать от своей шеи ладонь в перчатке Исхак-паши, но безрезультатно. После боя силы покинули его, и пальцы с трудом сжимали ткань. Тело тамплиера, не знающего, когда нужно замолчать, тяжело осело на землю, когда Эцио разжал руку. Подошедший Марко бросил короткий взгляд на труп, и осторожно тронул ассасина за плечо. - Янычары скоро будут здесь. Мы дождемся их? Эцио встряхнул головой и огляделся. Выжившие солдаты Ахмета едва держались на ногах и косились на собиравшихся вокруг противников. Вряд ли они смогут убраться далеко. Эцио устало потер лоб, не замечая, что пачкает его кровью тамплиера. Добраться до повозки и Ахмета не удалось, тамплиеры выполнили задачу, увлекая противника в бой и дав, таким образом, хозяину с пленником убраться под защиту стен Топкапи. - Возвращаемся на базу Галаты. Марко кивнул и в несколько сильных рывков поднялся на крышу дома, собирать своих рекрутов-стрелков. С испачканной кровью одеждой ассасины последовали за ним, не желая пугать прохожих своим видом и привлекать внимание стражи. Эцио тоже забрался на соседний двухэтажный домик с трещащей красной черепицей. Через несколько кварталов он остановился, удивленно рассматривая небольшую группу ассасинов во главе с Лаурой на практически пустой улице. Несколько попрошаек прошли мимо них, но подойти не решались, только косились из-под немытых волос, закрывающих почти все лицо, и давно сравнявшиеся по цвету с грязными половыми тряпками. Эцио выдохнул, надеясь, что не какие-нибудь плохие новости заставили Лауру остановиться. Причина стала ясна как только он спустился вниз по кованным решеткам балкона и подошел. - При всем моем уважении, я предпочла бы подождать господина Аудиторе. – София, несмотря на нахмуренное личико, олицетворяла собой аристократический дух Италии. – Можете быть свободны. Ассасины, окружавшие ее, лишь раздраженно покачали головами, но не оставили одну. Эцио улыбнулся и подошел к ним, спеша освободить их от испытания терпения в лице своей пылкой соотечественницы. - Вы действительно может быть свободны. – Лаура, услышав знакомый голос, облегченно кивнула и жестом позвала остальных за собой на крыши. - Мессер Эцио! Бог мой. – София кинулась было к нему, но вдруг ее глаза испуганно расширились, когда она как следует разглядела обильно покрытый кровью доспех. – вы ранены? - Нет. Идемте со мной, нам обоим нужен отдых. - Вам он нужен больше. – София непринужденно рассмеялась, будто и не была в плену. - Меня всего лишь похитили из собственного дома, а вы проливали кровь. Всего лишь… Как этой женщине удавалось оставаться спокойной после всего что случилось. Солдаты Ахмета практически уничтожили ее лавку, выкрали и удерживали ее в, вероятно, отвратительных условиях. А она продолжает улыбаться и радоваться жизни. В глазах по-прежнему сияет теплый янтарь. - Вы удивительная женщина. – Эцио мягко поцеловал ее в висок. – Идемте. В компании Софии воспользоваться туннелями под городом не представлялось возможным, и они пошли в порт. Неторопливо, но, не задерживаясь особо у открытых лавок. В таком виде, в каком находился Эцио, прохожие хмурились, но встретив его взгляд, отворачивались, и прятали лица в платках и накидках. Рядом с мужчиной, побитым и покрытым пылью, кровью, София смотрелась неуместно. Она улыбалась, и, не боясь запачкать платье, опиралась на вежливо подставленную руку. До парома удалось добраться довольно быстро, избежав столкновения с патрульным отрядом. Старик, закусивший трубку, покосился на них невидящим правым глазом, проследил, как Эцио помог спутнице подняться на борт, и весь путь по голубому простору задумчиво пускал дымные кольца. - Прекрасный вид. Эцио скинул капюшон, наслаждаясь прохладным морским ветром, путающимся в волосах и приятно холодившим кожу. Солнце припекало голову, а водная гладь отдавала ласковую прохладу. - Вы бы видели этот город с высоты минареты Айя-Софии. Итальянка мечтательно вздохнула. - Если бы у меня хватило смелости… - То вы смогли бы завоевать весь мир. София заливисто расхохоталась, превратившись за секунду в совсем молоденькую девчонку. Эцио вдруг ужасно захотелось распустить её локоны, переодеть в лёгкие цыганские юбки и смотреть, как она вместе со всем цыганским табором пуститься в пляс вокруг радостно пылающего костра. Паром со стуком причалил, а старик с недоверием сжал в ладони пару монет. Эцио взял под руку Софию, уводя в сторону от потока пассажиров хлынувшего на паром. А она даже не спрашивала, куда именно они идут. Просто доверчива сжала его руку, шла рядом рассказывая о своих планах на найденные Эцио книги. - Сначала можно попробовать несколько сотен напечатать… Я могла бы и сама это сделать. А уже потом… Она замолчала, только когда они поднялись до башни Галаты, с любопытством рассматривая сооружение, высокие стены практически без окон, с разрушенными местами камнями и почти заросшей маленькими фиолетовыми цветами лестницей. Привычно скрипнула дверь с решеткой, пропуская замявшуюся на несколько минут в нерешительности женщину. Захлопнулась вслед за Эцио решетка, и его шаги вместе с тихим перестуком каблучков Софии эхом разносились вверх под каменные своды. В главной зале почти никого не было, немногие сидели за деревянным столом и лениво пили вино. Увидев мастера, они кивнули, приветствуя его и его спутницу. Эцио улыбнулся уголками губ и провел Софию в маленькую библиотеку, уже заранее предчувствуя обиду за столь неаккуратное отношение к книгам. Но бури не случилось. Она ступала между стеллажами осторожно, будто боялась, что те обвалятся от одного прикосновения. В прочем это было не далеко от истины. - Здесь… Просто потрясающе. – Пара слов на выдохе, и вот она уже перелистывает страницы одними кончиками пальцев. - В таком случае я оставлю вас. – Эцио указал руками на окровавленную робу. - Нужно привести себя в порядок. Теперь можно было не бояться, в убежище ассасинов София была в безопасности, а библиотека надолго завладела ее вниманием. Уже в коридоре он начал стягивать с себя доспехи, отстегивая с щелчками оплечья и наручи. Набрать ванну не составило труда, и пускай вода была почти ледяная. Кровь неприятной коркой высыхала на лице, и не терпелось поскорее от нее избавиться. Погрузившись в воду, Эцио выдохнул и опустился с головой, руками стирая со лба и щек липкие разводы. Вынырнул, отфыркиваясь, как собака, и устало откинув голову на деревянный бортик, закрыл глаза. В комнате наступила тишина, успокаивающая и мягкая. Напряжение, державшее последнее несколько дней тело в железных рукавицах, отпускало, позволяя мышцам расслабиться и насладиться временным спокойствием. Софии больше ничего не угрожало, но Сулейман оказался неожиданным козырем. Эцио не думал, что Ахмет решится использовать любимого племянника таким образом. Способен ли он причинить Сулейману действительно серьезный вред? Да и Юсуф все еще в плену. Нет, нужно поскорее решать проблему с тамплиерами. Они и так зашли слишком далеко, и не хотелось совершенно проверять их понятие о границах. - Я могу помочь? Эцио даже не дернулся, безмятежно развалившись в ванной и вытянув ноги. В стенах убежища ассасинов нападения можно было не бояться. Тем более не узнать этот тихий шепот было невозможно. Поддавшись расслабленному состоянию полудремы, Эцио кивнул, и будто со стороны услышав вздох облегчения. Йерман несмело коснулся тяжелых темных прядей, зарываясь пальцами и царапая ногтями кожу головы. Несколько круговых движений, и к влажной шее прикоснулась небритая щека, а немного позже – горячие потрескавшиеся губы. Руки исчезли, что бы вернуться уже с полной ладонью пахнущим жжеными орехами мылом, легко перебившим запах мужского пота и пыли. Волосы у него были густые, и, чтобы намылить их, Йерману потребовалось немало времени. Он откинул в сторону влажные пряди, чтобы намылить плечи, позволяя себе маленькие вольности – короткие и легкие поцелуи, руки спускались ниже, размазывая мыло по широкой груди. Иногда пальцы замирали, обрисовывая зажившие давно старые шрамы. - Откуда этот? – Йерман погладил небольшой бледно-розовый рубец в нескольких миллиметрах от тёмного ореола соска. - Крыши Флоренции славятся непредсказуемыми поворотами. – Эцио, не открывая глаз, поймал рукой нахальный палец и сжал предупреждающе. Хотя искушение было велико. А ведь нужно-то всего лишь отпустить, и ассасин с горячей кровью сделает все сам. – Ты был у лекаря? Йерман похоже, научился понимать его жесты. И правильно истолковав намек, он хмыкнул и пошел в другой конец комнаты набрать воды из бочки, чтобы щедро потом окатить своего наставника Эцио зажмурился, когда поток, смывая мыло с головы, потек на лицо. Несколько раз окунулся, промывая волосы, а когда вынырнул, хватая ртом воздух как рыба, Йермана в комнате не оказалось. - Это он? Зато была София. Неужели книги наскучили, и она пошла искать его компании? В прочем, намного лучший вариант, чем столь доступное испытание плоти, как безрассудно отдающий себя молодой ассасин. Её вопрос не требовал уточнений, ведь разговор перед отъездом в Каппадокию и самому Эцио еще долго не давал покоя, поэтому он просто согласился. - Да. - Второго пленника назвали вашим любовником, но этот мужчина не он? – В голосе Софии слышны сомнения и Эцио снова кивает, принимаясь отмывать с пальцев мелкие остатки чужой крови. – А кто? - Сын Селима. - Ох… Эцио, вы не размениваетесь на мелочи, я вижу. - Приглушенный ладонью смешок. - Принц Сулейман? - Насколько я знаю, у султана пока только один внук. - Бедный мальчик. Вы посланы ему в качестве испытания? София подошла к ванной, покачивая бедрами, прикрытыми зеленым атласом платья, и кончиками пальцев коснулась мыльной воды. - Я уверен, он его пройдет. – Эцио набрал воздуха и согнул колени, погружаясь с головой. В ушах стоял гул, и сердце, казалось, билось в голове, почти глуша. Макушку царапнули длинные ногти и несильно дернули за мокрые волосы. - Все шутите. – София улыбалась, ласково глядя на него, как на ребенка, не понимающего что отцовский клинок - не игрушка. Она присела на бортик, поглаживая его по запрокинутой голове, успокаивая, и шепотом, едва слышным, рассказывала, как страшно ей было. Позволила печали заполнить ее, всегда полные жизни глаза, когда говорила про милого мальчика-посыльного. Того самого, чьей кровью запачканы теперь стены ее лавки. Знала ли эта женщина, что Юсуф так же был заперт в камерах дворцовых пыточных. Возможно, его действительно уже нет в живых. Эцио сам с трудом пережил художественную роспись тамплиерским хлыстом. Но под тихий голос Софии мысли о дорогом друге потускнели и сменились беспокойством за совсем еще юного принца. Перейдя черту, решится Ахмет заполучить то, что раньше сдерживалось рассудком? И сможет ли Сулейман пережить насилие подобного рода, тем более от близкого родственника, знакомого с детства и всегда поддерживающего. Один раз Эцио уже задержался в пути, и смерть Кристины всегда будет лежать тяжелым грузом. Опоздать теперь он не мог себе позволить.