Рисунки на коже

- Молодой человек, стойте спокойно, швы разойдутся. Эцио замер в дверях, услышав недовольное ворчание с недавних пор ангела-хранителя ассасинов. Голос лекаря был глух, с заметной хрипотцой, полученной в долгом путешествии по холодному северному морю. За ним послали ранним утром, почти четыре часа назад, пока солнце не поднялось, и город находился в медленно тающем сумраке. Серьезно раненных ассасинов было немного, большинству участвующих в бою с солдатами Ахмета удалось отделаться синяками и неглубокими порезами. Одним из этих немногих оказался и Йерман, стоящий сейчас около того самого стола в большом зале. Памятный стол… Эцио замечал иногда, как ассасин мельком касается дерева пальцами, проходя мимо. Будто оглаживая, снова и снова напоминая себе, что произошло. Йерман сам не дает себе забыть… И это стало проблемой. Когда Йерман встретился с Эцио взглядом, его глаза загорелись, а щеки приобрели едва заметный румянец. Он так был занят попытками справиться с собой, что перестал, наконец, вырываться, чем необычайно порадовал лекаря и вызвал ехидную улыбку на губах самого Эцио. Он понимал, что поступает некрасиво, мягко говоря, используя желание парня против него самого. Но сдержаться было невозможно. Ленивой походкой он приблизился к занятому раной старику, наблюдая, между тем, как шумно сглатывает Йерман, как быстро облизывает губы. - А, мессер Эцио, надеюсь, вы-то хоть не ранены? - Я цел и бодр, так что не отниму вашего времени. Лекарь потянул нить на себя, стягивая последние миллиметры края раны, но Йерман заслужил похвалу - даже не дернулся. Только сильнее сжал край столешницы. Эцио частенько приходилось наблюдать за подобным действом, когда врачи занимались им самим, но прежде никогда не видел такого результата общения с тамплиерским мечом. - Рана ужасна, Йерман. - Не была бы, если бы один молодой человек пришел ко мне сразу. Ворчания старого лекаря заставило Эцио нахмуриться и напрячься. - Йерман? - Я… не было возможности, наставник. - По-моему, приказ был достаточно ясен, Йерман. Какую букву в слове « немедленно» ты не расслышал? Похоже, выражение лица Эцио было достаточно убедительным, чтобы Йерман наклонил голову, пряча глаза, но на губах по-прежнему оставалась улыбка. Извинение прозвучало больше как дань уважения свою мастеру, чем как истинное осознание своей вины. - Простите. - Мессер Эцио, вы совсем запугали мальчика. – Лекарь покачал головой перед тем, как выпрямился. - Теперь уже ничего не поделаешь, останется шрам. Он еще несколько минут жаловался на молодежь, пока собирал свою сумку, потом тепло попрощался с Эцио и покинул убежище ассасинов. Йерман неловко потянулся, зашипел сквозь зубы, когда кожа, прошитая прочными нитями, напряглась. - Ну, один ужасный шрам, я думаю, переживу. – Веселье было неуместно. - А следующий? Или еще один? И еще… Никогда не знаешь, какой удар будет последним. Эцио положил руку на его плечо и сжал, надеясь, что его слова запомнятся. Ассасин только кивнул, но не торопился освободиться. Поэтому Эцио убрал руку сам. Йерман поджал губы и медленно пошел к выходу, поприветствовав Софию. Женщины всегда приходят вовремя. Какое-то чутьё, переходящее от матери к дочери? Они просто приходят… И сразу становится легче. София скучала по своей лавочке, но ее часы среди членов ордена скрадывали книги из библиотеки. Редкие книги, собранные Эцио и турецкими ассасинами. Этим утром она была прелестна. В кремовом платье, легком и свободном, она казалась совсем юной. И если бы не цвет волос, то была бы очень похожа на Клаудию, когда ей было пятнадцать. Как женщины умудряются хорошеть с каждым днем, несмотря на возраст? Наверное, все дело в мужчинах, которые на них смотрят. Но Эцио даже не пытался разгадать эту тайну мироздания. Они не предсказуемы, возможно, поэтому судьба всегда представляется женщиной с закрытым лицом. София загадочно улыбалась, провожая взглядом Йермана. - Он милый. А ваше поведение… Некрасиво и крайне жестоко, Эцио. Он лишь развел руками, но на этом жесте улыбка Софии испарилась. Растаяла как лед. Она несколько раз глубоко вздохнула, сложив руки на животе и теребя пальцами ленты на корсете. Губы сжались в тонкую линию, а на лице отсутствовал привычный жизнерадостный румянец. И Эцио понял. Она знает. Никто из членов ордена не рассказал бы ей добровольно. Она - женщина Юсуфа, и пока есть вероятность, что он жив, никто не посмеет даже намекнуть. - София… Эцио шагнул ей навстречу. - Это те люди, да? – Голос едва заметно дрогнул. Рукой она остановила Эцио, почти коснувшегося ее руки. Он кивнул и остался на месте, не отводя взгляда от ее лица. - Мне стоит… ждать его? Эцио ничего не ответил, снова кивнув. Он надеялся, что Юсуф жив, но на своем опыте знал, насколько призрачным может быть шанс. На этот раз София позволила подойти к себе, позволила заключить себя в кольцо рук. Она часто дышала, замерев как испуганный олень. Эцио почти видел, как в ее глазах плещется беспокойство. - Я уйду за ним сегодня. И хочу, чтобы вы остались здесь, до моего возвращения. София вскинула голову и нахмурилась. - Вы уйдете… Один? - Возьму с собой несколько человек, но почти все останутся. - Разве это разумно? Эцио, я не могу потерять вас обоих. – Буквально за мгновение София превратилась в фурию. - У них не только Юсуф. Много людей могут, конечно, помочь в бою. Но я предпочел бы не привлекать внимания. – Он поймал ладонь Софии и погладил костяшки пальцев в попытке успокоить. – Так больше шансов найти заложников живыми. - Вы упрямы. - Да. - У вас нет выбора, Эцио. – Женщина погладила ладонью платье, вдохнула глубоко и натянуто улыбнулась. - Вам остается только вернуться, иначе я не смогу спокойно спать. - А я не могу этого позволить, миледи. София покачала головой, и на пару минут они оба замолчали, стоя в зале, таком тихом и непривычно пустом сегодня. Эцио поцеловал ее в уголок губ и пошел в свою комнату, где неспешно начал собираться. За стенами дворца Топкапи любой шум станет его врагом. А значит, придется отказаться на эту ночь от бомб с порохом и серой. Ахмет наслышан о методах ассасинов и, будучи тамплиером, научился различать в тени дома человеческую фигуру. Дымовые шашки также придется оставить. Поясные сумки оказались доверху заполнены разрывными бомбами. Разный тип корпуса давал больше возможностей убийства. Особенно любимым стал кожаный корпус со смоляным запалом. Стражники не слышали, как бомба ударяется об плиты, а толстый слой одежды избавлял их от ощущения тяжести, когда липкая бомба попадала на объект. Идеально. За спиной, скрываемый обычно плащом, привычно разместился арбалет. О, Эцио никогда не пожалеет, что прилично потратился на него. Хороший мастер, хорошая работа. Ореховая ложа ложилась в ладонь как влитая, и чувствовалось, будто оружие стало продолжением руки. Красивая резьба в виде цветущих роз напоминала об Италии… И вечно благоухающих домах куртизанок. На груди метательные ножи, часто позволяющие избежать ненужного шума. Сегодня их потребуется очень много. Честно говоря, Эцио не собирался изначально брать кого-то с собой во дворец. Но теперь передумал. Несколько умелых ассасинов лишними не будут. А птенцам лучше остаться дома. Александр был хорош в близком бою, пистолет тоже держал уверенно и крепко. Марко, конечно же, пойдет с ним, а Лауре лучше остаться. Присмотрит, чтобы мелочь не полезла по глупости следом за ними. Еще три ассасина были достаточно опытными, чтобы включить их в список. Йерман… Сможет ли он сдержать себя в руках и не наделать глупостей при встрече с Сулейманом? Он давно уже перестал быть просто уличным хвастуном и владел оружием не хуже старших собратьев. Знание того, что за спиной верные люди, готовые к бою, и в чьих руках клинок превращается в быстрый, предсмертный звон в воздухе, успокаивало. Однако рана Йермана может помешать ему во время стычки. Будет лучше отправить его следом, по крышам, как легкого и незаметного стрелка. Да, так будет лучше всего. Эцио наткнулся в коридоре, где эхом разносились шаги, и плясало пламя факелов, на Викторию и попросил как можно скорее найти Марко. Тот через несколько минут, запыхавшись, вошел в комнату Эцио. Судя по красным щекам, девушка нашла его в тренировочном зале. Серые стены пещер сходились куполом над головой, и на верхних каменных уступах было довольно холодно… Или же он снова нашел свою единственную, которую уже по счету за этот месяц. Разговор выдался короткий, Марко не спорил, только смотрел серьезно и напряженно. Он тоже понимал, что шансов выбраться из дворца, не потеряв при этом никого в бою с тамплиерами, мало. Да и дворцовая стража вряд ли останется в стороне, услышав звон мечей. - Ступай, у вас есть время до смены стражи, готовьтесь. – Эцио отпустил ассасина взмахом руки и потянулся. Плечо почти перестало болеть, но тело требовало отдыха. И хорошего сна. Но Марко замешкался в дверях, и в вопросе его явственно слышалась неуверенность. - А вы? - А я пойду первым. И буду ждать вас у Айя-Ирины. Когда Эцио шагнул в туннель, осторожно прикрыв кованную ледяную решетку, за спиной слышался звучный голос Марко и неожиданно жесткий Лауры. В зале собирались все. Оставшиеся в убежище молча прощались с теми, кто должен был уйти этой ночью. Ведь вероятность того, что они вернуться, была ничтожна. Город шумел от обилия торговцев, прибывших утром с грузом. Их одежды не такие яркие, как у турков, но не и из дешевых. Они выделялись среди толпы, что собралась у новых лавок и громко обсуждала товары. Ткани, книги, картины. Эцио тоже остановился было ненадолго, рассматривая полотна в дорогих рамах, и даже потянулся за кошельком, но тут же напомнил себе о более важных делах. Заглянуть на базар около пристани он сможет и потом… Если, конечно, сможет. Во избежание соблазна Эцио забрался по строительным лесам на крыши, порадовавшись, что успел наполнить сумки темными склянками лекаря с густым содержимым. Воришки, рассевшиеся на карнизе как воробьи, покосились на него, но всего лишь на мгновение. Слишком много внизу было толстых кошельков, опрометчиво закрепленных на поясе тонкими шнурками. Эцио продолжил путь. Солнце уже не пекло так нещадно, как раньше. Должно быть, он уже привык. Опытный глаз замечал стрелков-янычар за несколько домов, и встречи удавалось избежать, дождавшись, когда солдат отойдет на другой край крыши. Впервые ворота во дворец оказались закрыты. Обряженные в темно-красные доспехи, у дверей стояли тамплиеры и вызывающе ухмылялись патрулирующим этот участок янычарам. Непонимание на лицах турков перерастало в бешенство, и только привитое с детства умение сдерживать эмоции помогало продолжать исполнение обязанностей. Эцио знал, что янычары считали Ахмета слишком сильно похожим на своего отца. Но они готовы были верно служить ему. Пока Ахмет не пустил византийских крыс на территорию дворца. Возможно, в предстоящем бою воины османов встанут на сторону ассасинов. На это очень хотелось надеяться. Забраться на стены не составило труда, подкараулить вышагивавшего там тамплиера тоже. Раздался только хрип, когда в спину вошел спрятанный клинок. Упасть со стены на людные улицы или же во внутренний двор Эцио ему не позволил - аккуратно уложил на каменный пол. Дыхание на секунду перехватило, когда он оглядел двор. Кажется, что в Масиафе солдат тамплиеров было меньше. Красные тени среди листвы деревьев, занявшие место янычаров в патрулировании дворца. Группы по десять-двенадцать человек, в крепкой броне, закрывающей практически все тело и не оставляющей места для маневра…. Мерзавцы позаботились, чтобы у ассасинов не осталось другого выбора, кроме ближнего боя. Даже пуля не пробьет такой доспех сразу. Арбалетные болты и вовсе бесполезны. Самым безопасным путем выглядела проложенная садовником дорога вдоль стены. Патруль тамплиеров проходил совсем близко, но большие кусты, растущие через несколько шагов друг от друга, могли спрятать от врагов несколько человек. Если, конечно, тамплиерам вдруг не взбредет в голову обшарить импровизированное укрытие. До прихода Марко оставалось еще пара часов, и Эцио, подгадав, когда патруль окажется максимально далеко, прыгнул вниз. Вернуться на стену он успеет. Зеленый покров из стриженой травы приглушил звук шагов. В несколько быстрых шагов он добрался до решетчатого забора, делящего двор перед Айя-Ирина пополам, прежде чем патруль развернулся. Даже если Ахмет и предполагал, что ассасины нападут на дворец, стражи было слишком много. Вот громыхая доспехами, из-за угла показался еще один отряд. - Не понимаю, какого дьявола такой переполох? - Раздражение в голосе усатого тамплиера было хорошо слышно. По-видимому, таскаться целый день по жаре ему не очень-то и хотелось. - Он сказал ждать гостей. - Да кто же сунется-то? Солдат из первых рядов вдруг расхохотался и почесал подбородок, царапая кожу тяжелой железной перчаткой. - Хах, по-моему, его больше беспокоит мальчишка, чем эти ключи. - А чего, хорошенький что ли? – спросили его сзади с неподдельным интересом. - Какая разница, дырка есть дырка. Наиграется, отдаст нам. - Быстрее бы, а то с этими бешенными ассасинами ни минуты покоя. - Что, давно постель никто не грел? - Заткнись, - зашипел тамплиер, под насмешливое фырканье. - Будто не у всех нас такая проблема! Солдаты рассмеялись, дружески ударив ладонями в металлических перчатках друг друга по плечам, и свернули на узкую тропу по краю обзорной площадки сада. Эцио, пригнувшись, перебежал по открытому пространству до стены и быстро забрался на балку с покачивающимся на тонких цепях цветочным горшком. Было видно, как дальше у белых лестниц вышагивают еще несколько патрульных отрядов. Кроме пары кустов, расположенных на достаточно большом расстоянии друг от друга, спрятаться негде. У мраморных перил, мелодично напевая, стояла группа цыганок, видимо, развлекающая своими танцами высокопоставленных господ. Хорошо, что никто из людей Ахмета никогда не видел этот народ в компании с ассасинами, и вряд ли тамплиеры забеспокоятся, если красивые девицы в ярких нарядах немного прогуляются. Всех ассасинов не спрячешь за спинами цыганок, но сейчас главное - убрать отряд, проходящий через этот участок, иначе до девушек не добраться. Солнце медленно опускалось, и казалось, будто оно проваливается в чашу, зажигая воду. Совсем скоро патрульные покинут свои посты на несколько минут, торопясь в кухонные помещения дворца, чтобы как следует отдохнуть и напиться. Можно было дождаться, когда заступят новые отряды. Их бы еще скоро не хватились. Но ожидание могло дорого стоить. Когда, тяжело вздыхая, тамплиеры прошли под балкой, Эцио прыгнул. Ножи скользнули по вискам, звякнув об шлемы, и вошли в надплечье, задев артерию и перебив ключицу. Оба солдата даже не успели ощутить боль. Эцио едва успел уйти в сторону, когда, целясь в спину, одновременно ударили два византийских клинка. Защита, нападение. Шаг вперед… Больше походило на смертельный танец. Эцио был зол, и эмоции подгоняли тело, позволяя уходить от атак тамплиеров. Меч Юсуфа вибрировал в руках, отражая удары. Трава вокруг была заляпана кровью, руки неприятно стягивала подсыхающая бордовая пленка, когда Эцио оттаскивал трупы к стогу сена неподалеку. Спешащих на помощь патрульных не наблюдалось, и он поторопился к сваленным у охранной стены ящикам. Марко нахмурился, когда увидел темнеющие пятна на его одежде. Йерман промолчал. - Нужно идти сейчас. - Эцио сглотнул слюну, в горле пересохло, и голос слышался чуть охрипшим. – Вы по крышам, до сторожевой башни, идете за мной. Эцио указал рукой в сторону мраморной площадки. - Там цыганки, я пойду с ними по первому этажу. Йерман кивнул, одевая перчатку. Готовый к бою арбалет в его руках блеснул латунными вставками. - Пора. Неслышными тенями они спустились в дворцовый парк и быстро добрались до свободного от патруля участка. Цыганок было хорошо видно; браслеты на тонких запястьях, как сигнальные огоньки, сверкали в свете зажигающихся фонарей. Последний взгляд на друзей и соратников. На белой лестнице показались красные доспехи тамплиеров. У Эцио было всего десять шагов, и одна возможность. Сердце отстукивало секунды, замерло на мгновение, и ,когда в спину полетел предупреждающий окрик солдата, пришлось ускорить шаг. Спины девушек закрыли его как раз тогда, когда тамплиер приказал остановиться. Пара минут, чтобы перевести дух. Кошель с монетами перекочевал в умелые загорелые ладошки, и вместе с бродячими танцовщицами Эцио двинулся вперед, останавливаясь в тени деревьев. На каменной плите мелькнула тень: Марко и остальные забрались на крышу. Что ж, похоже, Ахмет был напуган. Намного сильнее, чем казалось сначала. Он согнал к дворцу всех, кого только было можно. Тысячи глаз были направлены на пылающих красавиц в легких, едва прикрывающих прелести, кусочках ткани. Цыганки напевали что-то мелодичное и завораживающее, патрульные останавливались с расширенными черными зрачками. Первый этаж удалось пройти без особых проблем, и пара брошенных взглядов на крышу доказала, что у других ассасинов тоже все в порядке. Смертельные арбалетные болты Йермана входили в лучников, лишая возможности вызвать подмогу. Он знал, что шанс только один, и бил наверняка. Эцио хмыкнул, позволяя себе вздохнуть свободнее. Впереди последний двор, окруженный колоннами и максимально закрытый от остальных патрульных отрядов. Группа замерла у входа, пропуская тамплиеров. Вперед до поворота, вдоль внешней стены двора и снова через арку по внутреннему периметру. Осталось подгадать… Хотя все расстояние до скрытой лестницы, которой обычно пользовались слуги, пройти все равно не удастся. А цыганок, пускай и таких миловидных как эти, не пропустят во дворец султана. Разве что за определенные услуги, но Эцио не мог так злоупотреблять дружбой с кочующим народом. - Эй, красавица! Потанцуешь для меня, а? Дьявол. Тамплиер в легкой броне отделился от своего отряда под дружный смех своих товарищей и потряс несколькими золотыми монетами перед темноволосой Милэр, чьи руки украшала роспись густой краской. Девушка только улыбалась широко. И как только отряд тамплиеров вышел со двора, цыганки расступились. Солдат, решивший попытать счастья у прекрасных дам, успел только открыть рот, но не издал ни звука. Клинок вошел между губ, разрезая язык, и с резким движением руки уходил вниз, ломая нижнюю челюсть. Эцио осторожно уложил труп на траву и отошел дальше к стене, собираясь рискнуть и добежать до лестницы. Вот только он никак не ожидал испуганного и громкого женского визга. Цыганки вскрикнули за его спиной, заслужив непонимающий взгляд. Разбираться что к чему не было времени. Патруль вышел во двор, но вместо того, чтобы свернуть и подняться на второй этаж, они двинулись к девушкам, на ходу доставая клинки. Тамплиеры осматривали двор, надеясь, наверное, что убийца недалеко ушел. Легкие юбки цыганок делали их силуэты еще тоньше и беззащитнее. Особенно обеспокоенные взгляды солдат в их сторону вполне объяснимы. Эцио укрылся в тени колонны, прислушиваясь. Тамплиеры склонились над трупом собрата, убеждая всхлипывающих цыганок рассказать, что произошло. Их ответа ассасин не услышал, только сдавленные стоны, и движимый любопытством он решился взглянуть на источник звука. У ног цыганок лежали с перерезанными горлами солдаты тамплиеров, а короткие ножи ловко были спрятаны в складках одежды. Эцио усмехнулся и, подойдя к ним, благодарно поцеловал неприкрытое плечо. Мертвецов быстро оттащили к большому кустарнику, спрятав под темными ветками. Правда, кровавые пятна на белом камне привлекали внимание, но все-таки меньше, чем бездыханные солдаты. Путь во дворец был свободен. На второй этаж Эцио поднялся один. Узкий, едва освещенный коридор, на стенах были укреплены кованые светильники. Трепещущие языки пламени не справлялись и продолжали медленно уменьшаться, позволяя тьме понемногу заполнять пространство. Откуда-то издали слышны были громыхающие шаги военных сапог и глухой звон массивных доспехов тамплиеров. Дальше по коридору оказалась ниша с мозаичным изображением Айя-Софии. Ждать пришлось недолго, но площадь этого патруля была больше. Сколько, интересно, отрядов на этаж? Когда последний в группе солдат прошел мимо, Эцио шагнул следом. Его сапоги ступали неслышно, и он осторожно оглядывался по сторонам, не желая, чтобы другой патруль заметил его. Отбиваться от двадцати солдат сразу – слишком много шума. Отряд свернул направо, Эцио выждал минуту и пошел вперед. Двери распахнуты – комнаты пусты. Чертыхнувшись, он добрался до узкой железной лестницы на третий этаж. Около нее дежурили двое, с тяжелыми шлемами на голове. Эцио бил в единственное мало защищенное место. И в который раз возблагодарил кузнечных мастеров за невозможность защитить шею, не лишая при этом воина ловкости в бою. Удержать обоих было невозможно, и звон металла доспехов эхом разнесся по коридорам. Отстегнув у них сумки с дымовыми шашками, Эцио взбежал наверх по ступеням. Свет тут был и вовсе погашен, коридор напоминал подземные туннели под городом. Только вот крыс, пожалуй, было намного больше. Мелькнул, исчезая за поворотом, наконечник пики. В десяти шагах - из светлого дерева резная дверь, и Эцио торопливо добрался до нее. Переступил порог. Ятаган ударил справа. Только оказавшись в центре комнаты, как раз на выложенной из мраморов звезде, ассасин смог оценить свое положение. Окружив пленника плотным кольцом, выстроились готовые к нападению тамплиерские копейщики. Броня закрывала все возможные для быстрого удара места, а, чтобы подобраться к прорехам в подмышках, требовалось подойти очень близко. Копья и широкие топоры не давали такой возможности. - Думал, я позволю шататься по моему дворцу? – Ахмет запрокинул голову, хохоча. – Да ты выжил из ума, Аудиторе! Эцио не видел причины отвечать. Вокруг него около сорока обученных и хорошо защищенных солдат. Не до разговоров. Напрасно он надеялся на честный поединок. После нескольких своих ложных выпадов и с трудом выдержанных ударов от Эцио, он решил, что подкрепление не помешает. Три тамплиера из круга с радостью присоединились к нему. Меч с хрустом перерубил ребра воину, замахнувшегося тяжелым молотом. Солдат осел на пол, а оружие вылетело в мозаичное разноцветное окно, с треском протаранив балконное ограждение. Внизу дико закричала испуганная девушка. Принять удар от двух копейщиков помешали ввалившиеся через образовавшуюся дыру Йерман и Александра. Короткий взгляд в их сторону, только чтобы убедиться, что все в порядке. Тамплиеров не спасали крепкие металлические пластины на груди, мощные оплечья и покрытые бронзой шлемы. Окруженные противниками ассасины танцевали между ними, изворачиваясь таким образом, что частенько те ранили своих же собратьев. Теперь внимание Эцио могло быть полностью отдано новоявленному султану. Их поединок оказался непростительно быстрым. Ахмет действовал неуверенно, наскоками, как дворовой щенок, у которого только-только прорезались зубы. Бойня вокруг отвлекала его, в то время как Эцио наступал, пуская противнику кровь. Удар в плечо - распоротый кафтан мгновенно пропитался жидкостью. Рухнувший на пол между ними тамплиер с торчащим из груди собственным клинком подстегнул Ахмета. В глазах плескался бешеный страх загнанного человека. Он не хотел умирать, и происходящее сейчас не входило в его идеальные планы. Он хотел власти. Он хотел уважения. Он хотел своего племянника. Но ничего из этого он теперь не получит. Эцио увернулся от занесенного ятагана, ударил мощным пинком в грудь, и султан рухнул на спину. Ахмет попытался быстро подняться. Но куда ему, привыкшему стоять над солдатами подальше от поля боя и раздававшему лишь приказы, угнаться за адским ритмом звона мечей и предсмертных хрипов? Эцио придавил его к полу, прежде чем дрожащие пальцы дотянулись до ножа на тонком поясе - послышался хруст ломающихся ребер. Время остановилось, а звуки повисли в воздухе, как золотистые пылинки. Частное дыхание присутствующих слилось в одно и напоминало какое-то огромное невиданное животное. Много тел, но, если закрыть глаза и позволить разуму ориентироваться на слух, то можно услышать одно дыхание и одно на всех бьющееся сердце. Тамплиеры ждали, даже не пошевелились, чтобы утереть кровь из разбитого носа или придержать ноющую вывихнутую руку. Сдержать желание, требующее добить этого ублюдка, оказалось тяжело, и все же Эцио шагнул назад, пряча меч Юсуфа в ножны. Ахмет быстро облизал губы, отползая подальше. Он вскинул руку, приказывая атаковать ассасина. Но воины в алых доспехах, служившие ему, колебались. Подозрение в глазах появилось, когда его солдаты положили оружие на холодный мраморный пол. В проеме двери стоял, скривив губы, Селим. Рука сжимала рукоять клинка, а за спиной безмолвными статуями замерли янычары. Вечная в своей верности армия османских псов в темно-зеленых расшитых золотом и серебром кафтанах сказала Эцио больше, чем разгневанный взгляд старшего принца. Когда тот переступил порог, пройдя по мертвым телам, тамплиеры отступили к стенам, вжимаясь друг в друга. - Что вы здесь делаете? – Ахмет поднялся на ноги и прикрикнул на отряд янычаров. – Возвращайтесь в город, вы должны подчиняться приказу султана. Кажется, он так и не понял. За спиной Эцио встал Йерман, почти незаметно опираясь на его плечо: рана на боку была еще слишком свежа. Усталый, но довольный, о чем очень ярко свидетельствовала ухмылка на разбитых губах. Александра встала по левую сторону, прижимая к груди сломанное запястье. То еще зрелище, наверное, предстало пред глазами Селима. Он оскалился, быстро подойдя к брату, схватил за ворот рубахи, встряхнув. - Они и подчиняются. Неверие на лице Ахмета продержалось несколько секунд. В грудь вошел меч Селима, проворачиваемый внутри щедрой рукой хозяина. Эцио не мог припомнить, чтобы где-то еще власть сменялась так часто. Янычары быстро заполнили комнату, заняв место между тамплиерами и ассасинами. Но Эцио они не беспокоили. Взгляд Селима определенно не походил на благодарный или доброжелательный. Мужчина и женщина рядом с ним покрепче сжали оружие, готовые сражаться снова, несмотря на усталость и полученные повреждения. Такая реакция позабавила нового султана. В его словах была слышна насмешка и одновременно неприкрытое недовольство. Он подходил все ближе, несмотря на большое пузо, умудряясь не выглядеть неловким или неповоротливым. - Эцио Аудиторе, наслышан. Мой сын поручился за вас, и только поэтому я буду вежлив. – Селим прорычал это в лицо Эцио, не обращая внимания на дернувшегося Йермана. - Убирайтесь. И желательно на первом же корабле. Кивка в ответ ему хватило. Ассасины продолжали стоять в центре комнаты, наблюдая, как выводят пленных тамплиеров и вытаскивают на балкон тела убитых. Их просто скинули вниз. Им же все равно теперь. На мраморе остались кровавые следы волочения, чей-то вырванный карий глаз и позабытые пики. - Поможешь ему? – спросил Эцио у Александры. Пару секунд она смотрела на Йермана, но кивнула. – Выберетесь в сад, не ждите Марко, возможно, он нашел Юсуфа. С балкона можно было спуститься по лестнице для слуг, так что не придется тревожить раненное бедро и руку. Обоим ассасинам нужен врач и срочно. Взгляд в спину заставил обернуться. Сулейман прижался к двери плечом, нахмурив брови, осматривая помещение. И мужчину посреди этого кровавого хаоса. - Юсуф, кто это? – Голос был тверд и необычно тих. - Друг. Его забрал Ахмет. - Я слышал крики в подвалах под смотровой башней, - задумчиво прикусив губу, сказал Сулейман спустя мгновение, глядя куда-то в сторону. Эцио кивнул, шумно сглотнув. Сын Селима выглядел в этой комнате определенно лишним. Слишком юным для этого места, слишком нежные у него для меча ладони и огромное желание свести количество смертей к минимуму. Мгновение молчания окружило их. Сулейман не сказал больше ничего, а когда Эцио сделал шаг к нему, развернулся и вышел. Что ж, теперь, когда опасность в лице дяди ему не угрожает, к этому можно будет вернуться позже. С задней садовой площадки открывалась живописная панорама Мраморного моря. Тут царили ветер и соль, метания людей нисколько не интересовали их. Янычары сновали вдоль парковых дорожек, освобождая территорию дворца от тамплиеров. Кто-то из них сдался добровольно, не надеясь на победу, а кого-то тащили за ноги, как коровью тушу. Османы торопились: присутствие византийских крыс там, где семья султана всегда находилась под защитой своих солдат, вызывало у них отвращение. Сторожевая башня смотрела на гавань; последний этаж под самой крышей открыт, но стражи там не было. - Эцио! - Зато на деревянном бортике расположился Марко. – Дверь заперта, поднимайтесь. От детского желания пнуть узкую деревянную дверь на первом этаже Эцио удержался и быстро вскарабкался наверх. Марко выглядел помятым, но в принципе серьезных ран не было заметно. - Почему ты здесь? - Это единственное место, где нет солдат. – Марко пожал плечами. Поморщился от сильного ветра и откинул крышку люка, пропуская Эцио вперед. В туннеле было тепло, на стенах тихо скрежетали насекомые, вспугнутые Эцио, ненадолго взлетая. Когда внизу под ногами стал различаться тусклый свет коридора, в нос ударил запах сырости и гниющей плоти. Последний факт не прибавлял спокойствия, впрочем, для тюрем это был вполне естественный и привычный аромат. Шаги эхом разнеслись вглубь, туда, где из последних сил трепетало пламя свечей. Марко освещал каждую камеру. Во многих около стены, где под потолком были выдолблены круглые дыры, выполняющие роль отдушин, лежали скрюченные тела. На какие-либо отклики не было ответа, и ассасины шли дальше. Решетка одной из клеток была открыта. Громко шумели мухи, слетевшиеся на подсыхающие следы крови, которой был залит металлический стол, прибитый к полу. За спиной тяжело вздохнул Марко, надежда быстро покинула его. Шагов через десять они остановились. Свечи на этом участке почти догорели, и пришлось долго всматриваться вглубь очередной камеры. На одном из тюфяков скрючился человек, лежал неподвижно как мертвый. Возможно, разум играет с ним, или же шмыгнула в щели черная крыса, но Эцио что-то услышал. Если бы Марко спросил, он вряд ли смог бы ответить определенно. Над замком не пришлось долго трудиться: от постоянной сырости он заржавел и почти рассыпался от нескольких движений лезвия внутри. Османы не боялись побега: у заключенных просто не было сил на него, их едва хватало на такой труд как дыхание. Сильно запахло мочой и рвотой. Осторожно приблизившись, Эцио повернул лежавшего и заглянул ему в лицо. Сдавленно зашипев сквозь сжатые зубы, он опустился на колени и принялся растирать руки и ноги полуживого пленника. Марко подошел, прихватив со стены свечу и присел на корточки рядом с ним. На тощем соломенном тюфяке лежал Юсуф, походивший больше на готовый к жарке кусок мяса. Глаз медленно открылся и глядел на них, не мигая. Второй, являя собой набухший темный ком, остался закрытым, хотя веко и дернулось. Губы, распухшие и разбитые, шевелились, не произнеся ни звука. Вместе с выдохом изо рта полетели брызги крови. - Его нужно вытащить. – Эцио осторожно приподнял друга, почти не слыша собственного голоса, так он был тих. - Дверь… - Думаю, султан может позволить себе новую дверь для сторожевой башни. Марко шустро поднялся, оставив свечу на полу, и спустя несколько вдохов звук шагов исчез. Стук капель стекающих с потолка об металлическую миску в углу заставил поморщиться, но мало что сейчас волновало Эцио больше, чем умирающий в этих застенках друг. На секунду показалось, что сердце Юсуфа не бьется, но, наклонившись, можно было расслышать тихое-тихое дыхание с присвистом от сломанных ребер и текущей из носа кровью. Глубокий вдох, наполнивший легкие застоявшимся воздухом полным пыли, в попытке сохранить хладнокровие. - Держись, - шепнул на ухо с разорванной мочкой, где еще две недели назад блестела золотая серьга. Юсуф пробыл в руках тамплиеров неделю, и им удалось выжать весь его неутомимый энтузиазм. Но, может быть, не все еще потеряно…. Спустя два часа Эцио устало прислонился к нагретому камню убежища ассасинов. Смотрел на кровать с залитыми кровью простынями и одеялом вместе с тем, не видя ничего. Марко действовал быстро, выломав дверь. Разыскал несколько бродяг, готовых за пару десятков акче помочь перенести раненого. А вечно снующих на маленьких площадях мальчишек отправил к доктору. И когда маленькая группа с носилками добралась до кованых дверей, их уже ждали. Лекарь прихватил с собой юркую глазастую внучку, помогавшую менять повязки и придерживать края раны на вспоротом животе. Совсем молоденькая, лет пятнадцать. Она с любопытством глянула на замершего у входа Эцио, но сразу опустила взгляд. Коридоры подземелья опустели, ассасины расположились в спальных комнатах, не решаясь спуститься. Юсуф для многих стал вторым отцом, с некоторыми рос вместе. Терять дорогих людей сложно. Сейчас в комнате витал неприятный аромат лекарственных смесей и настоек. Кровь на руках засыхала, неприятно стягивая кожу темными бордовыми разводами. Вода в кувшине на тумбочке около кровати нагрелась, долго простояв в помещение. В ней плавали дохлые насекомые. Но не все ли равно чем смывать с ладоней кровь своего друга? В дальней комнате, где не слышно шума улиц над головой, ругани и топота ослиных копыт, за посеревшей марлевой ширмой шумно сипел сквозь сон Юсуф. На его теле прибавились шрамы. Длинные, глубокие, розовые. Вернуть зрение на левом глазу не удалось, тамплиеры хорошо постарались – в глазнице оказалось кровавое месиво. Три пальца на ноге пришлось отрезать: кости там кувалдой превратили в порошок. Стопу удалось сохранить, но вряд ли мужчина сможет так же резво бегать по крышам наперегонки с ветром. София сидела рядом, бездумно касаясь его волос руками, так же испачканными в крови. Когда у Юсуфа началось обильное кровотечение из развороченного бедра, она помогала удерживать края раны, чтобы лекарь мог очистить ее, перед тем как начать зашивать. Руки женщина так и не вымыла, но это, кажется, не мешало сейчас. Эцио подошел неслышно и легонько коснулся ее щеки, стирая алый след – волосы все время спадали на ее лицо во время операции. - Лекарь сказал, что о сражениях придется забыть… Как Юсуф переживет это? - София печально улыбнулась. - Вы поможете ему, миледи. - Удастся ли мне? Эцио мягко положил руки на ее плечи, наклонился и поцеловал висок. Тело под ладонями расслабилось, будто груз прошедших дней осыпался каменным песком под ноги. Осунувшееся лицо турка никак не вязалось с его веселым нравом. Юсуфу потребуется много времени. Но в компании с любимой женщиной, когда не надо никуда бежать, подставляясь под копья стражи, оно пролетит незаметно. - Только вам, думаю, и удастся. Ассасин оставил их, замечая мельком подрагивающие пальцы Софии на перебинтованной груди раненого. Выловив в коридоре Лауру, Эцио попросил проследить, чтобы гостья поела как следует. По пути в библиотеку он столкнулся с Марко и толпой подростков-рекрутов, громко выпрашивающих рассказать о сражении во дворце. Тот лишь качал головой и осторожно отталкивал их за плечи. Кивнул, приветствуя, когда Эцио прошел мимо, но подходить не стал. В кабинете душный, застоявшийся воздух ударил в ноздри внезапно и резко. Стол успел покрыться тонким слоем пыли, и брошенные ключи подняли ее в воздух. Их золотые переливы танцевали бликами на покрытых трещинами стенах. Библиотека Альтаира в безопасности, а дорога тамплиеров на пути к власти в землях Османов закрыта надолго. Теперь необходимо поднатаскать молодежь, решить некоторые мелкие проблемы между гильдиями, пока Юсуф поправляется. Выбор преемника на место командира турецкий ассасинов остаётся за ним. Эцио раздевался медленно, бездумно, погрузившись в суетливые и беспокойные вопросы. Аккуратно повесил на деревянный манекен доспех, приобрётший много новых царапин на позолоченных нагрудных пластинах. И только улегшись на отдающую запахом пота постель в маленькой комнатке за деревянной ширмой, почувствовал, как же сильно измотал собственное тело. Семь дней прошли, как весенние сумерки. Незаметно, оставив ощущение сонливости и пьянящий аромат всеобщего возбуждения. Янычары, удовлетворенные отсутствием византийских выродков, снисходительно покрикивали, замечая рекрутов на крышах, а оружие покидало ножны лишь на пару секунд, когда нарушители спокойствия уже скрывались за острым кирпичным углом. В убежище царил прохладный полумрак, приятно окутывавший кожу, нагретую пылающим в небе солнечным диском. Эцио частенько заглядывал к другу, оказавшимся совершенно несносным пациентом, но в основном уже под вечер, когда утомившийся турок держался на грани сна и реальности. София почти поселилась в его комнатах, что в принципе никого не удивляло. А исходя из неминуемо образовавшихся слухах, можно было считать, что решительная итальянка оказывала очень положительное влияние на вспыльчивого ассасина. Сегодня Эцио видел их лишь раз, на рассвете, но не стал будить обоих. В порту было необычайно шумно из-за прибытия французских торговцев. Прекрасные ткани, тяжелые сундуки с украшениями славились качеством и ценой. Среди полчища ожидающих и любопытных людей отыскать пашу, смещенного с должности Селимом и отравившего колодцы в квартале Константина, было проблематично. Но привычка к ярким и дорогим одеяниям выдала его, и вскоре намокшая тяжелая мантия камнем потянула мертвое тело на дно. Можно было бы вернуться: дел, требующих срочного вмешательства, больше не было. Эцио остановился, пропуская сошедшую с торгового корабля делегацию, а мелькнувшее в разговоре знакомое имя заставило невольно прислушаться. Он знал, что Сулейман по-прежнему в городе, и что тот не оставил свою идею реконструкции Айя-Софии. Правда, теперь количество стражи вокруг него за воротами дворца прилично увеличилось. Как-то вышло так, что за рутинными делами, перелегшими на его плечи, пока Юсуф не сможет подниматься с постели, Эцио умудрился совершенно забыть про Сулеймана… А ведь они так и не поговорили… Он запрокинул голову. Пронизывающий северный ветер гнал к городу пушистые, будто набитые пухом, тучи. Небо постепенно теряло краски, прячась за серым одеялом. Вечер готов был принять Стамбул в свои нарисованные тенями в дорожной пыли объятья, пряча от дневной суеты. Вряд ли юный принц уже спит. Эцио не прогадал. У Сулеймана определенно была любимая забава… Прятки. Пришлось напугать увлечённую друг другом парочку, заявившись в комнату через окно, прежде чем найти, наконец, его. Перед принцем на маленьком столе лежат не бумаги государственной важности, а шахматные фигуры. В ладони - не серебряный кубок с вином, а вырезанный из кости конь, упавший на ковер, когда его обладатель услышал скрип оконной петли. На лице мелькнуло секундное удивление, сменившееся почти сразу легким недовольством. Сулейман поднял шахматную фигуру, со стуком поставил в центре доски рядом с белым королем, придавая каждому движению нарочитую медлительность. - Чем обязан? – Когда Эцио удостоился, наконец, взгляда, на лице принца расцвела дежурная улыбка, предназначенная для высокопарных разжиревших послов. Но никак не подходила для встречи любовника. - Кажется, мой отец просил тебя покинуть Стамбул. Пламя свечей неровно трепетало, выхватывая из обстановки комнаты то расписанную керамическую вазу с давно увядшими цветами, то стопку пергамента на полу среди разбросанных и смятых подушек. - Сулейман… Эцио прикрыл деревянные ставни и шагнул в комнаты. Густой ковер глушил шаги, и было слышно, лишь как стражники в коридоре обсуждают прелести служанки. Когда Эцио оказался совсем близко, принц не отошел, только отвернулся, притворяясь, будто ничего интереснее не существует, чем гобелен на западной стене. - Но ты все еще здесь. - Да. Я все еще здесь. Он не вырвался, не отшатнулся, стоило взять в свои руки его ладони. Но взгляд замер на переплетённых пальцах, а плечи устало опустились. - Не стоило приходить, Эцио. Любовники не стоят такого риска, а те, кто не имеет права даже называться так, и подавно. Сулейман выглядел затравленно и немного испуганно, облизывал нервно губы, часто и шумно дышал через нос. Мужчина притянул его к себе поближе, обхватив за плечи едва ли не силой, хрупкое тело дернулось было в руках, но через минуту принц уткнулся лицом в массивный нагрудник, теребя пальцами темный плащ ассасина. - Ты не мой любовник, – прошептал Эцио в шоколадную макушку с взъерошенными короткими волосами. Вот тут уже юноша дернулся назад, упершись руками в холодный доспех, но только вырваться не удалась. Попытки прекратились через пять минут, правда, пришлось придержать его за плечи, и теперь слышно было недовольное сопение. - Отец велел тебе убираться, я же просто прошу – уходи. - Ты мой возлюбленный, и я не хочу уходить. Не теперь, когда все только начинается. - Нечему начинаться. – Нарастающее отчаяние в едва слышимом голосе Сулеймана резало слух. - Вы уверены, мой принц? - Абсолютно. - Тогда посмотри на меня. И увидишь, что ошибаешься. Поцелуй оказался необычайно сладким, отдавая приятной горькостью чернослива. Эцио не был осторожен, дав волю рукам, и резко рванул пуговицы домашнего атласного кафтана, в котором Сулеймана частенько прогуливался по балкону перед сном. Оторваться удалось не сразу. Потребовалось время, много времени. - Ты… - Принц глубоко дышал, хватая воздух ртом, как бьющаяся в сетях рыба. - Я соскучился. Больше Эцио не дал сказать ни слова. Дорвавшись, наконец, до столь желанного тела, сосредоточиться на чем-то еще, кроме выступающих ключиц и чужого бьющегося сердца под ладонью, было попросту невозможно. Жадно ласкаясь, они добрались до постели, мягко пружинившей под их весом. Бесконечное упоение друг другом неожиданно сильно било по нервам, заставляя почти задыхаться. Когда на принце остались только легкие шаровары, Эцио уложил его спиной на кровать, сам же привстав, чтобы избавиться от доспехов. Ворс ковра заглушил звук падающего нагрудника, но даже если бы Стамбул снова начало потряхивать от землетрясения, на это маленькое неудобство никто из присутствующих в комнате не обратил бы внимания. Грудь Сулеймана часто вздымалась, пока он смотрел, как обнажается тело Эцио. Выпуклость в штанах являлась однозначным показателем заинтересованности. Освободившись от одежды, ассасин забрался на постель, вытягиваясь вдоль возбужденного Сулеймана, покрывая короткими поцелуями темные горошинки сосков, одновременно подталкивая его легонько под бедра и стаскивая последнюю преграду в виде атласных шаровар. Кожа, сладко пахнущая медом, пьянила не хуже самого крепкого вина. Мысли метались, путаясь и не давая сосредоточиться на чем-то одном. Хотелось всего, до чего только можно было дотянуться. Блеснув хитрым взглядом, Эцио привстал, подтаскивая Сулеймана ближе, развел его колени в стороны и наклонился, проведя горячим языком по промежности, вызвав грудной стон. Сулеймана потряхивало, одной рукой он мял ни в чем не повинное одеяло, вторую же поднес ко рту, прикусив ребро ладони, боясь не сдержаться и привлечь внимание дежуривших в коридоре стражников. Не то чтобы подобные откровенные стоны по ночам были для них в новинку, но они искренне считали, что в покоях принц находится один. Закончив вылизывать тугое сжимающееся отверстие, недолго думая Эцио забрал в рот напряженные яички, просунув в анус указательный палец. Сулейман сдавленно постанывал, скручивая угол подушки под своей головой. Ладонь уже покраснела из-за укусов, а губы блестели от слюны. То и дело Эцио ловил его жалобный взгляд, но, видя раскрасневшиеся щеки, передвинулся чуть повыше. Теперь он заглатывал член полностью, обсасывал головку, сильно сжимая его рукой у основания, а по пылающему телу Сулеймана пробегала дрожь сильного возбуждения. Он дернулся, шумно выдохнув, когда в пульсирующее отверстие вошел еще один палец, а затем еще один. Эцио тихонько двигал ими вперед-назад, и принц невольно развел свои ноги в стороны шире, начав двигать бедрами в такт движениям. Двигая по члену своей рукой, лаская кончиками пальцев раздувшуюся головку, Эцио методично подводил молодого турка к краю, стараясь, однако, чтобы тот не переступил границу. Они слишком долго ждали. Упершись руками в сбившееся одеяло, он привстал, провел вспотевшими ладонями по вздымающимся бокам Сулеймана, царапнув легонько короткими ногтями по ребрам. Наклонившись, он аккуратно поднял тонкие, бледные лодыжки и устроил их на своих плечах. - Chi trova un amore, trova un Tesoro, - прошептал Эцио, глядя в почти черные от накатывающего возбуждения глаза. Сулейман всхлипнул, на миг перестав дышать, когда обветренные губы мягко коснулись колена. Ему потребовалось некоторое время, чтобы успокоить свое сердцебиение, глубоко вдохнув открытым ртом, прежде чем спросить. - Я только начал изучать твой язык. Что… Что это значит? - Тот, кто находит любовь, находит сокровище. – Эцио наклонился и поцеловал раскрытые губы с местами содранной тонкой кожицей. – А я свое уже нашел. Его любовник был так занят концентрацией на его словах, на том что Эцио говорил, что даже не почувствовал, как головка члена прижалась к анусу. Она мягко проскользнула внутрь, но Эцио не спешил. Он медленно вводил только головку, пока та не исчезала в напряженном кольце мышц, и также медленно выводил, доводя принца тем самым до неистовства. Сулеймана выгнуло, он прижался грудью к груди Эцио, дрожа и цепляясь за его плечи. Было так узко, горячо, просто потрясающе. Сейчас, казалось, меньше ощущений получил бы, окунув член в расплавленное кузнецом олово. Воздух из легких выбило при первом толчке, осторожном и легком. Правда, этот убаюкивающий ритм безграничной нежности продлился недолго, вскоре желание пересилило, и Эцио, приглушенно рыкнув сквозь сжатые зубы, резко двинул бедрами вперед. И это было прекрасно. Он был полностью окружен горячей, пульсирующей живой плотью. Сулейман звучно вскрикнул, почти сразу зажав рот рукой, выгнулся в пояснице, потеревшись своим возбужденным членом о живот. Эцио чувствовал каждый миллиметр тесного пространства чувствительной головкой и раздувшимися венами. Быстрыми сильными толчками член двигался внутри. Сулейман обхватил влажными от пота пальцами потемневший сосок, сжал между указательным и большим пальцем. Его мышцы сжались, обхватывая член, как перчаткой, и принц забился под ним, хватая ртом воздух и судорожно царапая спину. Но Эцио не остановился, лишь ускорил движения, на долю секунды застыв, затем толкнулся с прежней силой, не позволяя Сулейману спуститься с гребня волны его собственного удовольствия, поднимая все выше и выше, и только спустя минуту вскрикнул, чувствуя, как пульсирует член, выбрасывая струи спермы. В ушах бешено стучало сердце; уличная прохлада пробралась через резные ставни и прогнала с моря по разгоряченной коже ледяной ветер, заставив поёжится. Эцио скатился с влажного худощавого тела, выдернул тяжелое одеяло и накрыл их обоих. Сулейман зажмурился, когда он притянул его вплотную, потянулся в жарком объятии, как довольный кот. Эцио тихо хохотнул, поцеловав влажную ямочку у основания шеи. Принц облизнул губы, но замер, будто одеревенев. Причина такого состояния нашлась сразу же. Эцио обхватил ладонями лицо с красными пятнами смущения своего юного любовника и прошептал открыто и искренне. - Я останусь, Сулейман. Теперь мне некуда торопиться. В ответ счастливая, пускай и несколько неуверенная улыбка, которая, тем ни менее, легко смогла бы заменить все фонари в Стамбуле. Они лежали, тяжело дыша, на мягкой постели, в которой можно было бы утонуть. Тепло и необычайно уютно настолько, что одна только мысль о возможности ее покинуть казалась кощунством. На город опустилась ночь, когда они оба уже заснули, все еще прижавшись друг к другу. А за окном на усыпающие дворцовый сад кровавые тюльпаны медленно опускались белоснежные снежинки. Распаленная солнцем столица османов покрывалась воздушным серебряным покрывалом, скрывая пролитую кровь и пыль на каменных мостовых тонким переливающимся слоем. Мирная жизнь под руководством нового султана началась с неожиданного снегопада. И влюбленного сердца его сына. Эцио оставался рядом еще долго, в ночные часы и днем, умудряясь украсть несколько поцелуев даже под присмотром стражи. Через шесть лет тихий стук в запертые на маленький замок ставни нарушил идиллию в личных покоях Сулеймана. В семье Аудиторе ожидалось пополнение, будто бы в награду за жертвы, принесенные в войне с тамплиерами, и Клаудия просила брата вернуться. София, решившаяся, наконец, на печать копий книг Николо Поло, напросилась составить компанию и клятвенно пообещала разбушевавшемуся Юсуфу держаться подальше от бесшабашного и обаятельного итальянца. А два года спустя торговый корабль с флагом Италии вернется в Стамбул, глухо ударившись боком о мраморные ступени на пристани.