Ты только мой

Я лежу с закрытыми глазами, и пытаюсь отдышаться. Рядом, на моем плече лежит Мисаки, и я чувствую его неровное дыхание. Открыв глаза, я повернулся к нему - глаза закрыты, щечки немного покраснели, а по пухлым губками, нервно блуждает розовый язычок. „Он наверняка сам очень возбужден. Но могу ли я…? Учитывая то, что он только что проделал, не боится продолжения, но стоит вспомнить прошлый раз, и я в этом уже не так уверен”. Мысли расползлись в разные стороны. Я терзался сомнениями как мне быть, но мне очень хотелось доставить моему малышу удовольствие. И все же я решил предпринять попытку. „Если он отстранится, то так тому и быть. Настаивать я не буду.” Провожу тыльной стороной ладони по его щеке. Он открывает глаза. Слов будет не достаточно что бы описать его взгляд: пошлый, сексуальный, требует продолжения. Я смотрю в эти изумруды и понимаю, что он не отстранит меня, хоть я и не планирую дойти до конца. И все же.. - Ты доверяешь мне? – мой еле различимый шепот. - Да, – его незамедлительный ответ, и он начинает щечкой трется о мою ладонь, словно котенок. Я провожу рукой ниже к шее. Большим пальцем аккуратно очерчиваю контур ключиц. Спускаюсь ниже, продолжая свое увлекательное путешествие. Его кожа, сводит с ума своей нежностью. Опускаю взгляд, и смотрю на свою ладонь, которая аккуратно погладив плоский животик, спускается ниже и очерчивает указательным пальцем контур шорт. Снова поднимаю взгляд на него. Глаза прикрыты, а язычок, который нежно обволакивал его губы, заменили зубки, в нетерпении покусывая нижнюю губу. Дыхание участилось. Его и мое. Одним движением руки, я развязываю веревочки на его шортах. Моя рука скользит под него, и приподняв за бедро, спускаю его шорты до колена. Его член в боевой готовности, и с красной головки выступают капельки смазки. „Хочу попробовать на вкус”. Провожу ладонью по его члену, и с его губ срывается хриплый стон. „Да, стони мой мальчик. Я хочу слушать эту музыку вечно”. Рука снова поднимается выше, и ложится на его шею. - Не волнуйся, хороший мой. Я не причиню тебе вреда. И одним движением я подминаю его под себя. Его глаза продолжают смотреть на меня, вымаливая продолжения. Коленом раздвигаю его ноги, и ступней цепляя его шорты,спускаю их к щиколоткам. Немного поерзав, Мисаки скидывает их со своих ног, на пол. От одного развратного взгляда своего мальчика я возбудился не на шутку. Мой член упирается брюнету в живот, а руки поглаживают бедра. Язык шаловливо блуждает по шее, прикусывая нежную кожу. Мисаки стонет с каждой секундой все громче, и мне сдерживаться все сложнее. „Боже, как же я хочу его”. С шеи, я снова перешел на его губы. Эти уста невозможно не целовать. Настолько сладкие, нежные… Страстный поцелуй я прерываю сам, и лаская руками его бедра, начинаю целовать его животик. Мисаки уже не сдерживаясь, стонет во весь голос, комкая простынь руками, и развратно раздвинув ноги, обхватывает меня ими. Языком провожу дорожку, от пупка к его паху. Встав на колени, беру его за щиколотку, и немного согнув ногу, целую внутреннюю часть бедра, аккуратно прикусывая нежную кожу, зализывая место укуса. Закрыв глаза, я наслаждаюсь стонами Мисаки, и бархатистостью его кожи. Чем ближе я приближаюсь язычком к его паху, тем громче стонет мой малыш. Проведя ладонью по его ноге, я ложу ее на кровать, и слизываю капельку смазки с его члена. Крик полный наслаждения. „Да. Кричи мой хороший”. Провожу кончиком языка по его головке, и взяв ее в рот слегка посасываю. Брюнет мечется по постели, комкая простыни своими ручками. Ноги согнуты в коленях и максимально разведены. Картина прелестна. Развратные стоны сводят с ума еще сильнее, и манящая дырочка сжимается, в ожидании чего-то большего. „У всего есть предел, в том числе и у меня”. Вобрав в рот полностью плоть Мисаки, я яростно начинаю двигаться. Правая рука на бедре, сжимает его, а второй я тереблю затвердевший сосок. Парень, уже со всей дури толкается в мой рот. Его рука лежит на моей голове, подталкивая меня к более резким движениям, а второй он ласкает свой сосок. Ненадолго оторвавшись от увлекательного занятия, я наспех облизываю указательный палец и снова вбираю его член. Языком провожу по всему основанию, и неожиданно проталкиваю в его дырочку палец. Мышцы ануса плотно обволакивают мой палец. В моей голове сразу представляю, что столь податливая плоть обхватывает мой член, и непроизвольно с моих губ срывается стон, ногтями сильнее впиваюсь в бедро моего малыша. Мисаки выгибается на постели до хруста позвонков, и засадив свое достоинство по самые гланды, кончает мне в рот. “Сладенький мой”. Облизываю член своего мальчика, и приподнявшись, нежно целую в губы. - Понравилось? – с ехидной улыбкой спрашиваю я, любуясь раскрасневшимся личиком своего ангелочка. - Да, – хрипло отвечает он. Чмокнув в щеку свое чудо, я встаю с кровати и аккуратно беру его на руки. Он в недоумении смотрит на меня, зацепившись ручками за мою шею. Я с драгоценной ношей отправляюсь в ванную. Набрав воды погорячее, я залезаю в ванную, утягивая брюнета за собой. Он лежит, облокотившись спиной о мою грудь, а я поглаживаю его милый животик, нежно целуя в шею. Мое возбуждение не прошло до конца, и отдавало неприятными болевыми судорогами в районе паха. Но я старался не обращать на это внимание. Увидеть своего мальчика во время экстаза было более, чем достаточно на нынешний момент, а все остальное еще успеется. Взял мочалку, и начал бережно намыливать грудь Мисаки. Его ноги, согнутые в коленях, начали подрагивать, а из уст послышался до боли знакомый сладкий стон. Улыбнувшись такой милой реакции, я продолжил мыть своего мальчика. Нежно водил мочалкой по плечам, груди, опустив руку в воду, прошелся по его животу и ниже. Мисаки снова возбудился от столь откровенных прикосновений и нервно ерзал пятой точкой по дну ванны, поясницей задевая мой член. Отложил губку в сторону, припал к его уху. - Какой же ты ненасытный. - Это плохо? – полустон. - Я такого не говорил, – прикусил мочку его уха. Рука поглаживала живот, а второй я ласкал свой возбужденный орган. Мисаки положил голову мне на плечо, и изогнулся в пояснице. Моя рука скользнула ниже, и крепко схватила его твердый член. Парень, во всю стонет в моих объятиях, а я целую его шею и ласкаю свой член, в ожидании разрядки. Брюнет толкается мне в руку, фрикции становятся все резче. - Вместе, – шепчу ему на ухо. Изогнув свою изящную спину, и вцепившись в мое бедро, Мисаки бурно изливается. Пара движений рукой , и присоединяюсь к нему. Тяжелое дыхание нас двоих окрасило тишину в ванной комнате. - Мисаки, ты прекрасен, - любуясь его прекрасным телом, шепчу я, кусая его за плечико. - Нам так и не удалось нормально помыться, – с улыбкой шепчет он, подставляя свою шею для поцелуев. - Тут ты прав. Привстань немного, я помою тебя, – с улыбкой шепчу я, поворачивая голову Мисаки за подбородок для поцелуя. Он улыбается и припадает к моим губам. Нежный поцелуй, который снова заставляет передумать обо всем, и просто обязывает, продолжать нежится в теплой в воде, с моим мальчиком. Нехотя прервав поцелуй, я обхватываю Мисаки за талию, тем самым заставляя его сесть ровно. Намылив мочалку, начинаю мыть паренька. Плечики, спинку, бока, грудь. Включив душ, я смыл пену с Мисаки и наспех ополоснувшись, вылез из ванны. Повязав полотенце поверх бедер, я взял с полки еще одно и принялся вытирать тело Мисаки. Укутав его, как маленькой дитя, в огромную, мягкую ткань я снова взял его на ручки, и понес в комнату. Положив брюнета на постель, я хотел было прилечь рядом, но услышал звонок своего мобильника. Достав из карманов брюк телефон, и не посмотрев на имя на экране, поднимаю трубку: - Слушаю . - Привет, это Новаки. - Привет. Как поживаешь? - Я в порядке. Как сам? - Все хорошо. Как там Камидже? Все еще бесится? - Хироки как обычно, университет, лекции. Как Мисаки? Все хорошо? - в наглую проигнорировал мой вопрос ревнивый Новаки. Я думал, стоит ли говорить про его припадок в парке. - Да. Все хорошо. Ты же знаешь, если что я бы сразу позвонил. - Ну да. Верно. И все же решил проверить. - Понимаю. Его краткость мне всегда нравилась, но сейчас я почему-то начинаю терять терпение, ведь понимаю, что он не позвонил бы просто так. - Я чего звоню-то собственно. Того бедолагу, которого ты отдубасил – выписали. Я немного в ступоре. Как мне стоит реагировать? Посмотрел на Мисаки. Он лежал на спине, прикрыв глаза. Не хотелось, чтобы он понял о ком идет речь. - Почему так рано? – осторожно спросил я, подходя к окну. - А ты хотел, чтобы он провалялся здесь подольше? Ну, уж извините. Да, парень не хило пострадал, но самое серьезное повреждение, которое он получил – сломанный нос, и перелом руки. Он сам проявил желание продолжать курс реабилитации у себя дома. Его жизни в принципе ничего не угрожало, поэтому мы его выписали. - Понятно. - Акихико, я вот, что хочу тебе сказать. В больнице персоналу я ничего не говорил, но пойми, что в этот раз тебе просто повезло, он не подал на тебя заявление. Впредь будь осторожен. Я понимаю, что у тебя наверняка были достойные причины поступить именно так, но все же… - Я понял тебя. Прости, что доставил хлопоты. Спасибо тебе большое. - Не стоит благодарностей. В общем все, что хотел - сказал. Если что, то сразу звони. - Хорошо. Передавай привет Хироки. - Обязательно. Сбросив вызов, я положил телефон на подоконник и направился в сторону кровати. Мисаки продолжал лежать на спине, уже мирно посапывая. “Замотался бедняжка. Спи, мой хороший”. Аккуратно укрыв Мисаки одеялом, я тихонечко выскользнул из комнаты и направился в свою. Спустя полчаса я отъезжал на своем спорткаре от дома.