А нас просто не было...

Статус главы: переписана. Под настроение: Charlie Puth — Dangerously. Фред легко пробирался сквозь учеников, разыскивая глазами кого-то в толпе, так некстати наводнившей коридор. Хотя бы ростом вышел. Спасибо, что не коротышка Поттер. Где же она? Кэти? Кэти была хорошей, хорошей даже только потому, что она не была Грейнджер. Ни одной её замашки, ни одного жеста, ни ухмылки или недовольной ужимки. И теперь все ранее малозаметные качества сокурсницы превращались в ещё большие достоинства в прямом смысле слова. Говорят, узнай, что такое плохо, и поймёшь, что есть хорошо. Это был тот самый случай. Как назло, Кэти нигде не было, как и Анджелины с Алисией. Досадно. Однозначно не везёт. После этой утренней встречи с зазнобой как никогда хотелось отвести душу и пооколачиваться возле прекрасного. Утро, проведённое с Грейнджер, порядком подпортило настрой и общее настроение. Оно упало до нуля, а, может, даже ушло в минус и теперь билось в судорожных конвульсиях. На самое мгновение перед глазами видением появилось лицо Грейнджер, смущенное и с этими смешными розовыми пятнышками на щеках, и Уизли не смог сдержать самодовольную ухмылку. Смысла отрицать не было: в гриффиндорке чувствовалась неловкость. Какова красавица! Ему, Фреду, даже стало приятно от произведенного его маленьким театральным действием эффекта. Конечно, пришлось приблизиться к ней, нарушить личное пространство. Да что там говорить, он подошёл вплотную так, чтобы чувствовать запах её волос. Надо же до такого додуматься, Уизли! Честно говоря, он и не думал, лишь поддался интуиции, которая подсказывала, что хуже от такого мимолётного действа точно не будет. — Мерлин, спаси меня, — пробормотал Фред, пытаясь забыть эту неловкую ситуацию. — От какого тебя должен спасти этот великий и мудрый волшебник? Неужели от малышки Грейнджер? — задорно пропел над ухом знакомый с рождения голос. — Что ты привязался ко мне с Грейнджер? Могу я хоть сейчас не думать об этом дурацком плане! — начал пыхтеть Фред, но тут же осёкся, осознав, что говорит слишком громко. Однако никто не обращал на них внимания. — Чего ты так разошёлся? Ладно, можешь взять отдых на часок-другой, но не больше! — буркнул Джордж, но не прошло и минуты, как привычная улыбка появилась на его хитрой физиономии. В этом проявлялась вся его природа. — Слушай, Фордж, может быть, не будем больше играть в эти игры? Мне некомфортно! — взмолился старший Уизли с надеждой в голосе. — Нет, Дред, мы, точнее, ты, начал эту игру. Разумеется, повернуть назад ещё можно, но, думаю, это будет выглядеть крайне глупо. Да и Зазнайка не забудет тебе этого, — отрезал гриффиндорец, пытаясь найти что-то в своей сумке с учебниками. — Где же он! Нашёл, — продолжил он, вытаскивая из учебника по Зельеварению мятый листок, сложенный втрое. — Что это ещё? — недоуменно вопросил Фредерик, уставившись на близнеца. — Как что? Это наш план «Как влюбить в себя мисс-энциклопедию для чайников». Я его доработал. Тебе остаётся только следовать каждому пункту, не забывая ставить галочки. Держи, — Джордж закончил наставлять брата и вручил ему карандаш ярко-красного цвета. Фред скорчил недовольную гримасу. — Ничего, крепись, брат. Британия тебя не забудет, обещаю, — серьёзным тоном добавил он, хлопнув близнеца по плечу. Тот лишь взвыл, развернул листок пергамента и внимательно вчитался в содержимое. — Нет, это чушь! Тут написано, что после подарка я должен всячески оказывать своей пассии знаки внимания: бросать на неё двусмысленные взгляды, проходить мимо, осторожно задевая её рукой и тому подобное. Фордж, тебе не кажется, что это перебор? «...быть ближе»? Что это, вообще, значит? — Не кажется. Если тебе не нравится, ты всегда можешь проявить фантазию, приукрасить, приврать. И вообще, мне ли тебя учить, — отмахнулся Джордж, смотря на брата смеющимся взглядом. — А сейчас, извини. Анджелина ждать не любит, сам знаешь. И напоследок нагло усмехнувшись, он скрылся за углом, оставив брата наедине со своими мыслями. — Ненормальный. И как я не замечал этого раньше? — тихо прошипел рыжий гриффиндорец и, вздохнув полной грудью, зашёл в класс. Вечером того же дня Гермиона лежала в постели и ёрзала, пытаясь наконец улечься поудобнее. Сон никак не хотел к ней приходить и окутать разум своей приятной пеленой, поэтому Грейнджер, недолго думая, уселась на кровати, сложив ноги по-турецки и подперев руками голову. Сейчас было около одиннадцати часов, поэтому все её соседки уже давно посапывали в своих теплых постелях, зарывшись в одеяло с головой, видя сны, присущие возрасту. За окном выл холодный осенний ветер. Иногда, видимо, запутавшись в ветках деревьев, он гнал за собой ворох жухлых листьев. Тёмно, но не страшно. Гермиона спустила ноги с кровати и, нащупав мягкие ночные туфли, выпрямилась во весь рост. Хоть глаз выколи. — Ни черта не видно, — пробормотала гриффиндорка, но тут же ощутила укол совести. Грейнджер старалась вообще не употреблять слова, подобные этим, но иногда она просто не успевала прикусить свой язык. Прикуси язык, прикуси язык. Кое-как добравшись до двери, Гермиона схватилась за холодную железную ручку и с противным, режущим слух скрипом повернула её, при этом по-детски зажмурившись. Тишина. Только тихое сопение. Не очень-то хотелось, чтобы какая-нибудь «красавица», наподобие Лаванды или Парвати, заметила, что самая лучшая ученица Хогвартса не спит, как все нормальные ученики, ночью, а ходит по школе, словно зомби. Ведь действительно зомби? Видок, наверняка, ещё тот. Она дотронулось рукой до своих волос, которые, как и ожидалось, спутанными лохмами спускались по плечам хозяйки. Не волосы, а наказание какое-то. — Чудесно, — пропыхтела волшебница и тут же насупилась. Выйдя наружу, Грейнджер опять скуксилась оттого, что вся гостиная была освещена пламенем камина. Глазам, привыкшим к мягкой темноте спальни, было больно смотреть на свет. Когда слепящая дымка рассеялась, Гермионе наконец удалось увидеть очертания окружающих её предметов. Гостиная была совершенно пуста, что давало возможность спокойно посидеть и подумать о насущном. Вот денёк! Снейп сегодня как с цепи сорвался: бедный Невилл выстрадал за всех, ведь зелья не его стихия. Мало того, что этот профессор лишил Гриффиндора двадцати баллов, так ведь еще и на нервы действовал со своим: «Что же вы молчите, мисс Грейнджер? Давайте, поразите всех своими познаниями в Зельях. Мы ждём, мисс Грейнджер. Будьте храбрее». Утро, помнится, выдалось ещё похлеще Зельеварения. Надо же такому приключиться. Смех, да и только! Видимо, Фред перед этим хорошо приложился головой о что-нибудь, настоящий глупец. — Я никогда не смогу понять, что творится в этих рыжих головах… — заключила вслух гриффиндорка и обречённо вздохнула. — Почему же не сможешь? Я всегда считал себя раскрытой книгой, — ответил вдруг насмешливый голос из другого конца комнаты. Гермиона вздрогнула. Моргана всемогущая, такого не бывает. Гадать, кто это, не было никакого смысла: оглядевшись по сторонам, ведьма увидела одного из рыжих близнецов. Сомневаться в том, что это Фред не приходилось. Он стоял перед входом в спальню мужской половины львиного факультета, прислонившись плечом к холодной каменной стене. Руки сложены на груди, рыжие растрёпанные волосы забавно торчат в разные стороны, губы скривились, но Фред не смеет улыбаться. — Что ты тут делаешь? — задала вполне резонный вопрос Гермиона, встретившись с испытующим взглядом Уизли. — Если отвечу, что жду тебя, то ты же не поверишь? — Представь, нет, — буркнула Грейнджер, презрительно сузив глаза. Не то и время и место, Уизли. Публики нет, какая жалость. — Я так и думал. Ты почему не в постели и не смотришь седьмой сон? — в той же манере вновь спросил он. Гермиона так и прыснула. Заботится? Как бы не так. — Надо же какая забота. Фред, ты болен или тебе что-то от меня требуется. Давай начистоту. — Ты правда хочешь знать? Рыжая белёсая бровь картинно приподнялась. Отчего-то гриффиндорка да чёртиков смутилась. На щеках проступил еле заметный, но уже знакомый Уизли румянец.  — Знаешь, не хочу! Мне всё равно. Делай, что хочешь. Не мои проблемы. Я иду спать, — гриффиндорка беспечно пожала плечами и слегка махнула рукой в сторону. Бросив на Фреда последний взгляд грозных карих глаз, она направилась по направлению к лестнице, ведущей в спальню девочек. Однако не успела Гермиона пройти и двух шагов, как близнец, до этого стоявший неподвижно, оказался рядом с ней и схватил беглянку за рукав ночной сорочки и притянул за талию к себе. Волшебница резко обернулась, но, не рассчитав расстояния, оказалась с ним нос к носу. Свела брови и сердито посмотрела на семикурсника. Ей хотелось тут же отпрянуть от него, но тот по-прежнему крепко держал её руку. От близости другого тела стало вдруг жарко. Фред молчал, жадно вглядываясь в каждую черточку её лица. — Спокойной ночи, Грейнджер. Сладких тебе снов, — бархатным голосом мурлыкнул Фред и тут же разжал пальцы, ослабив хватку. Спустя мгновение его руки исчезли. Гриффиндорка вмиг отскочила на порядочное расстояние, оторопев от всего произошедшего. Что это он себе позволяет!  — Не смей больше так делать, Уизли. Никогда, слышишь. Я тебя предупреждаю, — грозя указательным пальцем, отчётливо и твёрдо произнесла Гермиона, чеканя слог. Развернувшись на сто восемьдесят градусов, упрямо зашагала по лестнице. Что-то есть в ней. Фреда будто обожгло, такой горячей показалась ему её кожа.