А нас просто не было...

Статус главы: переписана. Под настроение: Selena Gomez — Bad liar. Гермиона влетела в спальню, как ошпаренная. Ей было не до предосторожностей, о которых она начисто позабыла, со всей силы хлопнув тяжёлым деревом двери. Всё равно. Пускай эти красавицы-недотёпы просыпаются и видят её, возбуждённую и взбудораженную встречей в гостиной, в таком состоянии и в такой поздний для приличных людей час. Гермиона на минуту потеряла контроль над своими эмоциями: мысль о том, что завтра о её ночных вылазках уже будет болтать половина гриффиндорского факультета, преимущественно женская, в тот момент не казалась ей такой страшной и пугающей. Как хотят! Что ей за дело до этих девиц и их сплетен? Разболтают. Это Грейнджер и без прорицательского дара знала. Она слишком хорошо успела изучить этих сплетниц, её соседок. Только, ради Морганы, не трогайте её сейчас! На её счастье, никакая из них не проснулась. Им же лучше. Гриффиндорку сейчас волновал совсем иной вопрос, терзала другая проблема. Что делает этот гриффиндорский дурак? Он к ней без стыда и совести прикасался сейчас, да так прикасался, что дыхание перехватывало. Невозможно. Грейнджер таки кипела на медленном огне. Смущение, ярость, удивление — всё это смешалось тогда внутри с непреодолимо приятным ощущением прикосновения чужих ладоней. Не смей вспоминать. С чего вдруг? Неужели понравилось? Вот нахалка. Дышать, дышать нечем. Захотелось что-нибудь сломать, разбить вдребезги. На глаза попался тот злосчастный подарок Уизли. Как кстати. Гермиона схватила стеклянный шар и, не думая, со всей силы запустила им в стену около двери. Раздался жуткий треск битого стекла, что-то расплескалось на полу. Лаванда и Парвати проснулись тотчас, разбуженные этим диким шумом. — Кто? Где? Что это? — испуганно залепетала одна из гриффиндорок, пугливо озираясь по сторонам и ища глазами злодея, но, кроме разозлённой Грейнджер, вокруг никого и ничего не было. — Ты чего, Гермиона? Что случилось? — подала голос сонная и напуганная Браун. — Нет, ничего, — ответила та, переведя наконец дух, как после утомительного бега, и смахивая упавшие на глаза волосы. — Доброй ночи, Парвати. Доброй ночи, Лаванда. Гермиона деловито пожала плечами, развернулась и зашагала прямо к кровати. Когда она разбила эту гадкую вещицу, ей значительно стало легче.. Ничего удивительного. Она сердито выдохнула и легла под мягкое пуховое одеяло. Ладно, теперь было всё хорошо, но никто не обещал, что разум даст спокойно заснуть и сдастся без боя. Уму непостижимо! Сколько смелости и совсем нет такт и стыда. Она, Гермиона, разве была похожа на любую другую девчонку, что таскаются за ним и его братцем-близнецом? Откуда такие выводы и действия? Уизли ей никогда не нравился, и повода гриффиндорка ему точно не давала. Ни мысли о нём, ни симпатии. Если это болезнь, то и она его не оправдывает. Мунго по нему плачет. Грейнджер на мгновение задумалась. Играешь? Придумал очередную шутку. Нет, не выйдет, Уизли. Это глупо даже для таких, как ты и этот Джордж. Этот рыжий точно замешан, сомневаться не приходится. Не выйдет у тебя ничего. Далее мысли стали путаться, и на утро гриффиндорка уже мало что помнила из своих ночных философствований на тему врождённой глупости и поделённом на двоих отсутствии совести у близнецов как таковых. Она крепко заснула и спала до самого утра без снов и сновидений. Другой день наступил так неожиданно, что Гермионе показалось как будто с того момента, как она закрыла глаза, прошёл час или два. Вынырнув из-под одеяла, ведьма протёрла заспанные глаза и, пошарив рукой на прикроватной тумбочке, нащупала наручные часы. Ухватив их за кожаный ремешок, Гермиона поднесла их к глазам и с ужасом обнаружила на циферблате шесть утра. Шесть. Серьёзно? Шесть часов? С недовольным уханьем, отчасти напоминающем совиное, Грейнджер кое-как выползла из кровати и, накинув халат, который мама подарила ей на Рождество, побрела в ванную. В голове местами звенело, но ни одной мысли не было. Тут её острый взгляд упал на осколки стекла на мокром полу. Воспоминания вчерашнего вечера волной, штурмующей берег, накрыли Грейнджер. Тогда же куда-то улетучилась и звенящая тишина в голове, и заместо неё теперь жужжал рой диких пчёл. Гриффиндорка нахмурилась. Опять? Всё с самого начала? — И что мне делать со всем этим? — тяжело выдохнула волшебница и, взяв палочку со свой тумбочки, прошептала заклинание. Как приятно знать много волшебной всячины. Стекло в момент стало целым, вода на мокром полу исчезла и вернулась в стеклянную сферу, на место, а две фигурки, что были внутри неё склеились. Гермиона подняла подарок и, ещё раз вздохнув, убрала его в нижний ящик своего стола. Зачем же? Знать бы только. Вернёмся к близнецу, читатель. Фред стоял, прислонившись к большой каменной колонне, и наблюдал за кучкой несмышлёных второкурсников, которые о чём-то шумно спорили. Особенно в этой толпе выделялась маленькая девочка с пушистыми волосами. Под мышкой она держала огромную для своего роста и толстенную по объёму энциклопедию. Второкурсница сначала пыталась доказать что-то на словах своим друзьям, но потом, видимо, заметив, что от этого нет никакого прока, надавала двум мальчишкам её же возраста этой книжкой по тёмным макушкам и, взмахнув копной волос, мирно удалилась в противоположную от них сторону. Фред не смог поверить своим глазам и потом не сдержал смешка. Эта маленькая рассерженная фурия была очень похожа на Гермиону Джин Грейнджер, такую же хмурую и суровую всезнайку с Гриффиндора, но только тремя курсами старше, а вот эти парнишки — на Гарри и Рона. — Бывает же, — промычал Уизли, продолжая посмеиваться над своим весьма точным наблюдением. Тут Фред услышал звонкий и заливистый смех за своей спиной. Обернувшись, он наткнулся глазами на Кэти, Анджелину и Алисию, которые над чем-то дружно хохотали и хватались за бока. Какой чистый смех. Близнец тут же забыл про то, чем занимался до того момента. Кэти выглядела сегодня просто отлично. Что за улыбка. Очаровательная улыбка! — Была не была, — прошептал Уизли себе под нос и только хотел направиться в сторону сокурсниц, как почувствовал, что кто-то положил руку ему на плечо. Джордж возник будто из воздуха. Фред дёрнулся было, но его движение тут же оказалось перехвачено близнецом, стоявшим тут же и отрицательно покачивавшим головой. — Стоять, друг. Не стоит. — Что не стоит? — переспросил он. — Смотреть не стоит. У нас дело, забыл, — ласково, как в общении с больным, ответил младший. — Не стоит подходить к ней сейчас. Твои отношения с Грейнджер ещё слишком шаткие, их почти что нет. Она не доверяет тебе, дичится, огрызается, а это худший способ наладить с ней контакт. Повремени немного. — И сколько же мне ждать? — задал вполне логичный вопрос Фред с явным сарказмом в голосе. Теперь он и этих радостей лишился по милости этой ежихи. — Не знаю, но подожди чуть-чуть, —продолжил Джордж терпеливым тоном, который так контрастировал с настроением его брата. Фред поджал губы и, как-то нехорошо обругав брата напоследок, свернул в ближайший коридор. Время уже клонилось к вечеру, затем повернуло к ночи. Девушка с грохотом захлопнула книгу и, отложив уже порядком истрепавшееся и истерзанное перо в сторону, принялась перечитывать эссе, на которое она потратила, по меньшей мере, часа три, если не больше. Пробежав глазами по аккуратно выведенным строчкам, ведьма негромко зевнула. Устала жутко. За окном уже смеркалось, поэтому сейчас все были в Большом зале, и в библиотеке ни души. Да, редкие откажутся от плотного ужина. Грейнджер убрала все свои вещи в сумку, поставила тяжеленный том на его законное место и побрела в сторону выхода. Вежливо попрощавшись с мадам Пинс, она выскользнула в коридор и, так как есть совсем не хотелось, гриффиндорка направилась прямиком в башню. День сегодня прошёл весьма спокойно. Никаких взрывов и признаний в тайной симпатии не было, Зелий и Фреда Уизли тоже. Последнего, к слову сказать, Гермиона даже сегодня не видела: на завтрак она пришла раньше, чем обычно, а на обеде близнецы не появились. Было очень странно то, что она заметила их отсутствие. Хотя, если тебя никто не дразнит, не дерзит Рону и не хвалит Гарри, сложно подобного не заметить. Грейнджер добралась до гостиной без приключений. Назвав пароль Полной даме, она осторожно прокралась внутрь. В комнате было темно, только слабые огоньки свечей в подсвечниках мешали непроглядной темноте взять верх. Кто же такой умный да и потушил камин? Гриффиндорка в тот момент оглядывалась, пытаясь выловить из полумрака неясные очертания мебели, но вдруг почувствовала, как кто-то осторожно взял её за запястье и в следующий миг тяжело коснулся её губ. Поцелуй был навязчивый и долгий, такое не назовёшь просто невинным касанием. Что за чёрт! Её будто что-то обжигало изнутри, так это было приятно. Так нельзя. Гермиона резко дёрнулась в сторону и довольно грубо вырвала свою руку, при этом сильно оцарапав ладонь незнакомца. Ещё мгновение, и Грейнджер была уже на лестнице, ведущей в единственно известное убежище — в спальню. Гриффиндорка то и дело неуклюже спотыкалась, но не смела остановиться или оглянуться. Вот и спасительная дверь. Схватившись за холодный металл ручки, Грейнджер шмыгнула внутрь и пропала.