А нас просто не было...

Статус главы: переписана. Под настроение: Ron Pope — Lick my Wounds Вновь утро. Отчего читателя постоянно возвращают к нему? По утрам больше откровенности. Замечали ли, что в первые минуты после сна, в эти непродолжительные минуты, человек думает и слышит свои истинные мысли, вспоминают неприукрашенные и настоящие желания? Утренний час непременно возвращает и обращает каждого из нас к самому себе. Итак, очередное утро рассвело над Хогвартсом и его окрестностями. Хотя данный глагол явно здесь неуместен: так заниматься может красивый и яркий день, но не холодная и чуть окрашенная заря. Погода была настолько хмурой, что, только находясь в нездравом уме, можно вылезти из-под уютного одеяла. Однако никто и никогда не говорил, что у Гермионы Джин Грейнджер всё в порядке с головой. Ей об этом иногда говорили, чаще просто молчали, но думали в подобном ключе. Допустим, что это и была та правда, которую все так хотят, но боятся получить. Что с того? Это ли истинный порок? Как только прозвенел будильник, Грейнджер скинула с себя одеяло и кинулась опрометью в ванную комнату. Подойдя к зеркалу, она ужаснулась. Боже, что это такое? Хотя удивляться было нечему — любой человек, не спавший всю ночь, выглядел бы сейчас отчасти так же. Гриффиндорка действительно не сомкнула глаз прошлой ночью: в её голове крутились обрывки воспоминаний, благодаря которым сон становился похож на резаный и нелогичный фильм. Со вчерашнего вечера рассудок, туманный и мутный, как больничные стёкла, не мог раскидывать мысли в правильном порядке, поэтому Гермиона решила оставить все личные дискуссии и прения до утра. Час. Два часа. Три уже? Сна не было, поэтому, встав с рассветом, Грейнджер всё же решила попробовать рассуждать логически и сделать определенные выводы из всего произошедшего. Этот незнакомец был высок. По крайней мере, несколько выше её, потому что, чтобы поцеловать гриффиндорку, ему явно пришлось наклониться. Неоспоримо и факт. Точка. Точно гриффиндорец, потому что вряд ли ученикам других факультетов удалось бы пробраться в львиную гостиную. Легче? С чего вдруг? Не знаешь курс? Скорее всего, ученик от пятого до седьмого. Сейчас главное вспомнить всех подходящего возраста и высоких. Грейнджер даже вскрикнула. Её будто ошпарили. Ответ на вопрос был настолько прямолинеен и резок. Уизли. — Нет, нет, нет! Этого не может быть, — твердила она, схватившись рукой за голову и судорожно заглатывая ртом воздух. — Как ей раньше не пришло подобное в голову? Нет, невозможно! Вредный близнец Уизли не мог этого сделать. Чистейший абсурд! Гриффиндорка была напугана не на шутку. Это получается, что она свой первый поцелуй подарила этому рыжему соплохвосту? Чудесно, Грейнджер. Так держать. Это же Уизли. Могла бы сразу с Малфоя начать. Тот груб и неприятен, но хотя бы честен. С какой поры Малфой стал лучше Уизли? С той самой. Гермиона прислонилась к стене и прикрыла глаза, а из груди вырвался тяжкий стон. Она резко и нервно сглотнула. Что если это не он, а кто-то другой? Теперь же это задача со всеми неизвестными. Однако кому, кроме Фреда, в свете последних событий, понадобилось бы поджидать её, Гермиону, вчера вечером в тёмной гостиной лишь для того, чтобы запечатлеть этот поцелуй на её губах. Без сомнения он! По спине пробежал холодок, и на мгновение кожа покрылась мурашками. Совсем не стоит паниковать. Ведь ничего страшного не случилось, правда? — О, он поплатится за такую выходку. Подождите-ка, на руке у этого человека должны были остаться царапины. Гермиона оцарапала его руку! Да, точно. Она прекрасно помнила, что она задела руку глупца Уизли перед тем, как убежать в спальню. Отлично! А если он избавится от них с помощью магии, что тогда? Это ведь всего лишь пустяковые царапины, не станет он. Лень — его конёк. — Вот это дела, — сказала Грейнджер, вновь и вновь переживая события вчерашнего вечера. Да забудь же! Нет, так дело не пойдет. С какого интереса этот Фред вздумал, что ему всё дозволено. Думает, нет на них управы. Найдётся! Гермиона вдруг резко выпрямилась и, смахнув упавшие на лицо каштановые пряди, вернулась к своим прежним занятиям. Никакой мести и интриг! — гласило её первое правило вежливости и хорошего тона. Кто говорил о мести? Если только о маленькой и незаметной, почти таковой. Через полтора часа Гермиона бодро шагала по коридору, умело лавируя между снующими в разные стороны учениками. Опыт не проиграешь даже в карты. Гнев, так неожиданно накрывший её утром, немного поутих, поэтому гриффиндорка решила не рубить с плеча, а для начала всё хорошо и основательно обдумать. Рассмотрев сложившуюся ситуацию со всех сторон, Грейнджер пришла к единственному выводу: неплохо было бы сначала убедиться в том, что этим незнакомцем действительно был Фред, а никто иной. Совсем не хотелось собственноручно делать из себя посмешище, ведь можно наломать таких дров, что и в вечность от этих подколов не скроешься. Это были лишь обычные предосторожности, так как в глубине души Гермиона была твердо-натвердо уверена в своих умозаключениях. Как же заставить его показать ей свои ладони? Нельзя же подойди к человеку и сказать: «Знаешь, я думаю, что это именно ты поцеловал меня вечером в гостиной, но хочу убедиться в этом. Поэтому покажи мне свои ладони, мерзавец.» Какой бред! Она нахмурилась. Злость на саму себя захлёстывала её целиком. Дурёха, глупая, наивная дурёха. Как тогда быть? Для начала было бы неплохо разыскать этого дилетанта и просто понаблюдать за ним со стороны, точнее, за его руками. Мерлин, за руками! Это даже забавно. Только понаблюдать, а дальше придётся ориентироваться по ситуации. На этом гриффиндорка отложила на время «свои коварные планы» и вслед за другими вошла в класс, прижимая к груди пыльный том. Вот только попробуй чихнуть. Вечером того же дня случилось очень странное происшествие. Гостиная красно-золотого факультета была полна народа: младшекурсники сбились в небольшие кучки, пытаясь совместным трудом решить проблемы с домашним заданием, а те, кто постарше, сидели по три или же по два человека, вполне приятно проводя время. Фред поудобнее устроился на диване у камина вместе со своим братом-близнецом и прямо сверкал-таки, как сказала бы Молли Уизли, глядя на сына, как медный таз. Рядом расположились Анджелина, Алисия, Ли и Кэти. Первая что-то ласково шептала младшему Уизли и временами улыбалась, Алисия о чём-то спорила с Джорданом. Кэти же сидела в относительном одиночестве и откровенно скучала. Кэти. Его дорогая Кэти. Её лицо, озарённое отблеском пламени камина, нежная ровная кожа, чудесные дурманящие сердце и разум глаза, обрамлённые веером чёрных ресниц. Грифффиндорка, а такая трусиха. Боится даже взглянуть на него и беспрестанно отводит глаза. Чего ты боишься, Кэти Белл? Сердце пропустило удар. Джордж обеспокоенно краем глаза следил за братом. Не нравилось ему всё это. Ой, как не нравилось. Этот балбес своими гляделками с Белл может испортить всю картину с Грейнджер, смажет все краски и полутона, а этого нельзя было допустить ни в коем случае сейчас. Тем более Грейнджер последнее время какая-то очень уж странная: сидит в самом дальнем углу комнаты, надулась, сопит, как сычиха, и что-то нервно листает. Показалось, она ведь всегда такая. Всё же Джордж уже не раз ловил её внимательный взгляд на их рыжих макушках. Вот это-то и настораживало. — Дред, нам пора идти, — заявил он, поднявшись с дивана и несколько укоризненно смотря на брата. — В чём дело? — искренне недоумевал старший, вопрошающе вскинув брови и не собираясь двигаться с места. Не смотри на Кэти, посмотри на Грейнджер! Она же сейчас заурчит от злобы. — Ты что, забыл? У нас план горит, а ты! — тут же возмутился Джордж, поджимая губы в тонкую полоску и качая головой в сторону того кресла, где сидела подозрительная особа. — Какой план? Ты о чём? Что за бред он несёт? Не было у них никакого плана, кроме той дурацкой инструкции для Всезнайки. Точно! Тут до Фреда дошло, что его близнец всего лишь играет на публику. Он зачем-то хочет утащить его из комнаты. Старший Уизли оглянулся в поисках своей зазнобы, и её животрепещущий образ его несколько удивил. Что за чёрт творится с этим мышонком? — Ах, план. Да, конечно, нам пора, — подыграв Джорджу, пробормотал Уизли и направился вслед за братом, который уже скрылся за портретом, ведущим прочь из гостиной. На самом деле вся эта конспирация была лишней: никто особо и не обратил внимания на то, что два рыжих оболтуса Уизли выскользнули за дверь. Мало ли кто входит в гостиную и выходит из нее. Никто даже не повернул головы им вслед, кроме взволнованной Грейнджер, разумеется.