А нас просто не было...

Статус главы: переписана. Под настроение: Emmelie de Forest — What are you waiting for Сказать, что Джордж не был доволен таким раскладом событий, было нельзя. Ему стало приятно оттого, что эта их вылазка приняла очень неожиданный, но, разумеется, счастливый оборот. Фред — голова, разрешил проблему элегантно и со свойственным ему шармом. Выйди всё по-другому, пришлось бы придумывать план, подстраиваться под настроение Грейнджер. А так — иди гуляй. Джордж ясно осознавал, что этот поцелуй не сможет не сыграть роли в пока ещё неоднозначных отношениях гриффиндорской Заучки и его близнеца. Всё шло должным образом. Грейнджер будет молчать. Но что это? Надо утаскивать Фреда и себя отсюда поскорее. Грейнджер скоро отойдёт от шока. Время поджимало. Она вот-вот взбунтуется. Младший Уизли безмолвно следил за всей разворачивающейся перед ним сценой и без труда, но не без удивления замечал какой-то трепет в этом поцелуе со стороны Фреда. Ничего себе! Его явно начинает бросать из крайности в крайность, что пока, слава Мерлину, не сильно заметно. Пускай только братец попробует отпереться, что ему вовсе не нравится сейчас целовать эту зазнобу. Ни за что не признается. — Фии! Мисс Грейнджер с факультета Годрика Гриффиндора, целуетесь вы так себе. Лучше сказать, практически никак. Я немного разочарован, но всё исправимо, — сказал Фред, отстраняясь от Гермионы и вглядываясь в её раскрасневшееся и смущённое лицо. Он всё ещё держал свои руки на её талии. Грейнджер подняла глаза, которые были до сего момента стыдливо прикрыты. Шумно выдохнула: щеки горят яркими розами, взгляд полон нездорового и какого-то сухого блеска. Всё её существо находилось в явном смятении: она не знала куда броситься и что ей делать. — Грейнджер, ты чего? С тобой всё нормально? — вновь заговорил Фред, потому как на предыдущую его реплику ответа не было. Он щёлкнул раз-другой перед носом гриффиндорки. — Какая-то странная у тебя реакция. Тем не менее, знаешь, я польщён. — Фред, по-моему, нам пора отсюда убираться, — дернул того за рукав Джордж, кидая опасливые взгляды на юную особу. Он и правда на мгновение засомневался в здравом рассудке Гермионы. Что с ней не так? Грейнджер не обратила никакого внимания и на эти слова, всё ещё продолжая находиться в межвременной прострации. Нет, она не не знала, что сказать. На языке вертелись тысячи обидных слов и едких фраз, и Гермиона была бы рада обрушить весь свой гнев на Уизли, но не было сил даже раскрыть рта, чтобы произнести ругательство. Губы. Эти тёплые и мягкие губы не могли быть теми губами, что так настойчиво целовали её вчерашним вечером в темноте гостиной. Да и манера была не та, совершенно иная. Было понятно, что эти губы если и берут на себя бремя настойчивости, то делают это значительно мягче. Стиль такой, привычка. Прежде поцелуя Уизли тихо и совсем незаметно выдыхал, и это придыхание определяло его особенность. У вчерашнего похитителя поцелуев такого не было. У Уизли был явно большой опыт, если у привычки нашлось достаточно времени, чтобы сформироваться. Очень богатый опыт. Чёрт его подери! Это же Уизли, опомнись! Осознание всего конфуза ситуации заставило гриффиндорку встрепыхнуться. Мелкая дрожь прошлась по телу и исчезла. Через мгновение Гермиона пришла наконец в себя, но Уизли рядом уже не было. Когда они ушли? Близнецы действительно успели скрыться, пока Гермиона мечтала о небесных кренделях. Теперь она стояла в коридоре, слабо освещаемом светом факела, одна, не смея сделать шаг. С Уизли лучше разобраться завтра. Сейчас нужно всё обдумать. И не мечтать более. Гермиона так и горела от стыда. Так всегда происходит, святая Моргана, а пока лучше вернуться в гостиную. Там Гарри со своими расспросами он вряд ли даст ей спокойно подумать. Где спокойствие? Дайте ей её прежнее спокойствие и уединённость. Грейнджер резко развернулась через плечо и, не медля ни секунды, направилась в башню. Ровно через десять часов с четвертью Гермиона сидела в Большом зале и, подперев рукой щёку, вяло ковыряла ложкой уже холодную кашу. Смачно зевнув, она внезапно оставила это занятие и опять уткнулась носом в книжку, которая лежала у неё на коленях. Опять всю ночь плохо спала из-за назойливых мыслей, которые никак не могли угомониться или улечься, а всё терзали и терзали беспрестанно какими-то вопросами, на которые, увы, у их хозяйки не было прямых и ясных ответов. Голова разрывалась на части, Гермиону мутило. Каждый тяжелый звук и каждая громкая фраза отзывалась пульсирующей болью где-то в районе затылка. И никак не давал покоя тот незнакомец из гостиной. Кто он? Вот как вышло, что возьми и окажись он не Фредом. Тупик, товарищи. — Гермиона! С добрым утром! — выкрикнул Рон, с шумом плюхаясь рядом на скамью. По другую сторону от Гермионы уселся Гарри, который в свою очередь лишь вежливо поздоровался. — Рональд Уизли, — зловеще прошипела она, хватаясь руками за виски, — ты, истинное порождение семейства Уизли и верный брат своих братьев, что так кричишь? Ты потерялся? — Вот, Гарри, что она опять начинает? — проныл Рональд. — Молчи уже, — буркнула в ответ та и опять подперла голову рукой, уставившись в тарелку. — Не кричи и ешь свой завтрак. Гарри, заговорщически усмехаясь и хитро поглядывая на хмурую сокурсницу, наклонился к ней и чуть слышно прошептал: — Лаванда согласилась пойти с ним на свидание в следующие выходные. У него с утра отличное настроение. Цветёт и пахнет. Подыграй, Гермиона. Однако гриффиндорка настолько погрузилась в свои мысли, что откровенно прослушала половину того, что ей говорил Поттер, отметив в мозгу лишь несколько слов: Рон, Лаванда, Хогсмид. Всего им хорошего. — Хей, Гермиона, ты меня слышишь? Кто же это мог быть? Кто он такой? Как же узнать. — Гермиона! — Да? — она дернулась. В такие моменты ей стоило бы быть аккуратнее, но не сегодня. Потому ли, что голос Гарри звучал на удивление громко, но гриффиндорка от неожиданности опрокинула тарелку со своей овсянкой, часть которой осталась на столе, другая же оказалась прямо на одежде Гермионы. — Пятнистый соплохвост! — воскликнула она, пытаясь спасти библиотечную книжку, напрочь испачканную в овсянке. — Что за день такой сегодня. Невозможно просто. Тем времен весь слизеринский стол дружно и с переливами гоготал над Гермионой и её овсянкой. Тем не менее она, полностью проигнорировав нелестные реплики и окрики в свой адрес, схватила свои вещи и убежала, оставив друзей в недоумении. — Что это с ней? — удивился Поттер, запустив пятерню в волосы. — Я не знаю, — прочавкал рыжеволосый, уплетая за обе щеки уже второй тост с джемом. До урока оставалось ещё минут тридцать, поэтому у Грейнджер было время дойти до спальни и переодеться в чистую одежду. Хотя намного проще было бы применить очищающее, но девушка не хотела так быстро возвращаться к друзьям. Не сейчас. Выбрав самый длинный и тихий путь к башне, Гермиона медленно поплелась по пустынным коридорам, прислушиваясь к шороху своих шагов. Шаг. Снова шаг. Опять шаг. В последние несколько дней с ней произошло больше событий, чем за всё время летних каникул. Даже если не брать во внимание тот факт, что она подарила свой первый поцелуй неизвестно кому, так возмущает ещё и то, что этот Фред Уизли беспардонно украл второй. Прекрати уже считать. До десяти дойду и остановлюсь. Зачем вдруг близнецу Уизли целовать её, заучку, всезнайку Грейнджер? Мышонок. Фу, как глупо! Ощущение мягких-мягких губ. Гермиона усмехнулась. Просто героиня маглловского романа: загадки, тайны, любовный треугольник — всё это не пропустите в нашем новом бестселлере. Подходите! Покупайте! Постоянным покупателям скидка двадцать процентов. Два романа по цене одного. Акция! Самый лучший вариант — забыть всю эту чушь. Не зацикливаясь, пройти мимо. Правильно, однако. Она глубоко вздохнула. Здесь было прохладно. Сырой воздух пробирался под одежду и неприятно жёг кожу, заставляя неосознанно поводить плечами. Каменные стены так и шептали о своем стоическом одиночестве, сохраняя при этом мрачную гордость. Тишина и пусто. Хорошее место. Отсюда не хочется уходить. Здесь отчего-то горько и тоскливо и пахнет прелостью осенней листвы. Грейнджер, поёжившись, посильнее закуталась в мантию и прибавила шаг, отметив про себя путь в этот тихий и Филчем забытый коридор. Тем временем в спальне семикурсников находилось только двое. — Старик, вставай! — продолжал тормошить Фреда его близнец, не в силах докричаться до него. — Чего тебе надо, Фордж? — недовольно прорычал тот, отмахнувшись от Джорджа, как от простой мухи. — Вставай давай. Всё на свете проспишь. — Ну и пускай. Такой сон испортил, поганец, — всё еще лениво отпихивался тот. — Про Грейнджер? — всё ещё не оставлял в покое брата Джордж. — Что про Грейнджер? — Сон, спрашиваю, про Грейнджер? — Кто такая Грейнджер? — недоумевал старший. — Перестань валять дурака. Та самая Грейнджер, с которой вы вчера так рьяно целовались ночью в восточном коридоре. После такого — только отечественный производитель, только наша Грейнджер. Ой, извини, твоя, твоя страстная абракадабра, — хохотнул младший близнец, не скрывая своего веселья и бодрого настроения. — Слушай, шёл бы ты отсюда, — пригрозил Фредерик брату подушкой. — Без тебя тошно. И целуется она, конечно же, отвратительно. Вот что значит, дефицит внимания и практики. — Сдаюсь, сдаюсь! — театрально поднял рыжий Уизли руки вверх. — Иди исправляй. Там много практики нужно. Фред на минуту отвел взгляд от лица Джорджа и обратил внимание на его руку. — Где это ты так оцарапался? — поинтересовался он, увидев на правой руке близнеца пару длинных царапин. — Я не… — начал было возмущаться Джордж, но не успел докончить сказанное. — Ладно, я понял. Можешь не рассказывать, — пожал плечами старший, вылезая из постели. Тайна здесь или нет, но брату он доверял.