А нас просто не было...

Статус главы: переписана. Под настроение: Emmelie de Forest — Only teardrops Гермиона отодвинула портрет Полной дамы и не спеша вошла. Гостиная была пуста, в камине тлели лишь черные угли, за окном пасмурно. Тучи, нахмурившись, всё кружились и затем тяжёлым свинцовым одеялом ложились на пики деревьев вдалеке. Так неуютно. Оскорбительно серо. Гермиона любила осень за её степенность и смиренность, но иногда эта любовь стремительно таяла. Например, как это происходило в тот октябрьский день. Головная боль ещё давала о себе знать, поэтому тихая и спокойная, хоть и до дрожи в поджилках одинокая атмосфера гостиной была именно тем, в чем Грейнджер тогда довольно остро нуждалась. Раздался шорох, и звук чьих-то шагов на лестнице в спальню мальчиков заставил Гермиону инстинктивно повернуться в ту сторону на приближающийся шум. Через пару секунд на пороге показались близнецы, довольные и весёлые, как обычно. Гриффиндорцы так увлечённо о чём-то спорили, что сначала и не заметили худую фигуру Грейнджер. — Я говорю тебе, ты должен извиниться! — уже продолжительное время настаивал на своём Джордж, чем, видимо, сильно изводил Фреда. — А я говорю, что не буду этого делать. Зачем? Что я такого произошло, за что я должен просить прощения у неё! Я ещё ей одолжение сделал, — воскликнул семикурсник, но неожиданно замолчал, разглядев вдруг рядом с выходом девичий силуэт. Гермиона мгновенно сообразила, что ей нужно делать и, намеренно отвернувшись от близнецов, направилась в сторону девчачьих спален, где была твёрдо намерена скрыться. Как всегда. Не удивляет. Гермиона твёрдо и без всякой двузначности пришла к выводу, что лучше успокоиться и продолжить жить так, будто и не было ничего, и никогда она не знала близнецов, ни во сне ни на яву. Фред, в свою очередь, даже не догадывался, как сложно будет её сломать. Не сломается. Не согнётся. Он стоял рядом с братом и, по-видимому, даже не намеревался окликнуть беглянку. За это и получил от близнеца болезненный пинок. Старший хотел было возмутиться, но почти сразу понял, что ему следует делать, дабы не пустить к чертям вселенским весь их план. Ты двести раз мне должна, Грейнджер! Лестница была уже совсем близко, но, по иронии судьбы, Гермиона не успела коснуться первых ступенек из-за того, что чьи-то сильные руки дернули её назад. Он успел. Её нога не коснулась ступеньки, а это значит, что волшебная лестница Гермионе не помощница. Поджав губы до такой степени, что они вдруг приобрели болезненный оттенок, Гермиона попыталась было вырваться из крепкой хватки, но Фред не позволил. Уизли держал сильно, поэтому не было ни малейшего шанса выскользнуть. — Пусти меня, слышишь, Уизли, — возмутилась она, в мгновение ока повернувшись лицом к варвару в своем личном понимании. — Гермиона, — начал говорить Фред, но был грубо прерван единственным жестом со стороны гриффиндорки. — Фред, убери руки! — все еще бунтовала та, чувствуя себя некомфортно в такой неприятной и неприличной близости от него. Мужские ладони достаточно крепко лежали на её плечах. Внутри опять что-то затеяло бунт, трепетала каждая клетка. — Уберу, если выслушаешь, — вроде бы вполне серьёзно ответил Уизли, но всё же с полуусмешкой смотря на то, как Грейнджер предпринимает одну за другой попытки сопротивляться. Это был штурм. Гермиона насупилась. В её планы не входил еще один откровенный разговор, но поразмыслив пару секунд и не найдя иного выхода высвободить своё тело, она согласно кивнула и затихла. — Гермиона, прости, пожалуйста. Мне, действительно, стыдно за своё вчерашнее поведение. Стыдно ему, как же. Конечно, не стыдно. Комедия какая-то. Гриффиндорка не знала, что сказать. Были ли это для неё неожиданностью? Конечно! Безусловно! Он ей лгал, глядя в глаза. Фред вымаливал прощение, но Грейнджер видела частицы обмана в каждом его слове. Комедиант. Вот наивная. — Тебе жаль? — переспросила Гермиона, наклоняя голову вбок. — Покажи мне, что тебе стыдно. Докажи мне, убеди меня. Подыграть, что ли? Если бы Грейнджер могла, она бы рассмеялась, но нельзя было себя так неосторожно выдать. Наивный. Комедиантка. Плохой театр, Грейнджер. — Или прекрати сейчас же ломать комедию, — её голос прозвучал несколько грубо. — Не утруждай себя! Гриффиндорка уже свободно отодвинулась от Фреда на порядочное расстояние, уперевшись руками ему в грудь, и храбро шагнула назад, но опять, опять его голос окликнул лохматую всезнайку. — Чего ты хочешь, Грейнджер? Моего публичного унижения? — вдруг по-настоящему начал злиться тот. Крепись. Ему показалось, или она издевается. Она бы, наверняка, захохотала в голос, но нет, всё по-прежнему молчала. Проверяешь меня, дурёха? Не на того напала. Гермиона всё не двигалась и упрямо смотрела глаза в глаза. — Знаешь, чего я хочу? — голос был уже не тот, что минуту назад. — Я хочу, чтобы ты и твой брат убрались к чертям и оставили меня засыхать в библиотечных фолиантах и архивах дальше. Мне не нужен никто. Мне не бывает скучно, поэтому не бывает и страшно. Какое тебе дело до меня? Брось страдать надо мной. Резко поменяв курс своих мыслей, гриффиндорка сильно расстроилась. Не будет она ему подыгрывать. Она не его игрушка. Близнец молчал, всё ещё жадно впиваясь и внимательно всматриваясь в точёные черты лица непонимающим и несколько растерянным взглядом. Второй Уизли угрюмо молчал. Это было нечто. Эти двое ещё никогда так не сталкивались. По её губам пробежалась нервная ухмылка. — Ты сам-то понимаешь, что делаешь? Гермиона отчего-то расстроилась в конец. Её даже не радовала эта её маленькая победа. Спустя несколько часов день, как и стоило ожидать, не закончился внезапно и вдруг, и гриффиндорке пришлось пережить настоящий, по её мнению, позор. — Смотри-ка, Грейнджер! Даже ты обзавелась кавалерами, — насмешливо просипел Захария Смит, бросая на однокурсницу красноречивый взгляд. Гермиона стояла красная до корней волос. Не надо было дразнить Уизли. Страшный, полный позора сон! Ущипните её и скажите, что она, Гермиона Джин Грейнджер, не стоит в данный момент в Большом зале, окружённая многочисленной толпой учеников со всех факультетов, и не взирает на стоящего на лавке Уизли. Униженная и оскорблённая. — Слушайте же все! Вчера я обидел одну гриффиндорку, ненамеренно, разумеется, и сегодня она потребовала от меня доказательств для того, чтобы увериться в моей невиновности, — начал свою речь Фред, закатывая рукава свитера по самые локти и пристально вглядываясь в знакомые карие глаза. Взгляд Грейнджер был колюч. Только попробуй скажи что-нибудь про поцелуй. — Фред, что ты делаешь? Слезь немедленно! — прошипела Гермиона, подходя так близко, чтобы слышал только он. Она нервничала, из-за чего комкала в руках угольно-чёрные складки мантии. Не нужна ей такая слава, не нужна! Если он сейчас проболтается? Слухи поползут быстро. Мерлинов соплохвост! Нужно найти способ угомонить этого буйного. — Слезу, если ты обещаешь выслушать меня спокойно, не дергаясь, — так же прошептал Уизли и, как обычно, повёл белёсой бровью. Гермиона вздрогнула. Снова разговоры. Почему нельзя без разговоров? Бесконечный день. Выбирая из двух зол, выбирай меньшее. — монотонно прозвучал голос в голове. Выбирай меньшее, Грейнджер. Меньшее.