А нас просто не было...

Статус главы: переписана. Под настроение: Meghan Trainor — Dear Future Husband Тот день, насколько помнила Гермиона, был странный. Начинался он более чем приятно, и всё шло хорошо до определённой временной точки. Ах, эти временные точки. — Гермиона, ты серьёзно? — выдавил из себя Фред, просто давясь от дикого порыва смеха. Он не мог сдержаться, никак не мог. Это было выше его сил. Грейнджер тем временем выглядела очень смущённой и даже мрачной. — Что в этом смешного? Я не могу понять, чего ты хохочешь, побери тебя фестрал! — со всей серьёзностью возмутилась вдруг она, привычным движением сводя брови ближе к переносице. Рыжий гриффиндорец продолжал залихватски смеяться. — Моя милая, дорогая Заучка, объясни мне, простому смертному волшебнику, почему же варежки на резинке? Нет, это просто невозможно! Она невозможна и невероятна. Грейнджер сложила руки на груди и демонстративно отвернулась от гриффиндорца, что без конца веселился. Зачем она пошла? Зачем? Могла бы просто заглянуть в библиотеку на час-другой. Там временами одиноко, но не скучно. Вместо этого теперь ей придётся выслушивать подколы насчёт её внешнего вида. Что же в этом такого, что варежки на резинке? На улице уже довольно холодно. Грубиян. Фред даже начал икать от смеха, но Гермиона, по всей видимости, обиделась. — Гермиона, — протянул гриффиндорец, аккуратно касаясь её подбородка рукой и заглядывая в карие глаза. — Прекращай дуться. Ладно, хорошо. Пускай будут варежки на резинке. Я не против. Это даже весело. Гермиона хмыкнула. Неужели сам Фред Уизли находит это забавным? Вот она, Гермиона Джин, идёт с этим рыжим запевалой Уизли по слякотной дороге в Хогсмид и определяет это в рамки разумности? Нелепость, но фактическая правда. Небо было серое. Такого неброского серого цвета, который не навевает тоску, а просто является необходимой частью позднеосенного пейзажа. Оно не подпускало хандру, позволяя человеку улыбнуться скромной, но тёплой улыбкой. — Помнится, когда ты выступил с предложением пойти вместе в Хогсмид, имя Джордж значилось в списке официально приглашённых. Где же он? — она неожиданно перевела тему. — Что ты вдруг вспомнила про этого дилетанта? — в том же тоне, что и Гермиона, ответил Уизли, вскидывая брови. — Моя компания тебя, Гермиона Джин, уже не устраивает? Может быть, этот рыжий недотёпа Уизли тебе нравится больше, чем мы, Фредерик Уизли? — Я не выделяю кого-либо из вас ввиду известных широкой общественности фактов, — бросила гриффиндорка первое, что пришло в голову, и отвернулась, пряча улыбку в складках шарфа. — Вот сейчас, Грейнджер, ты меня обидела, — произнёс Фред, обиженно поджимая губы. — Если мы близнецы, это не значит, что мы одинаковые. Ты, наверняка, читала какие-нибудь многотомные труды на этот счёт. Гермиона поморщила носик. Глупо получилось. И, конечно же, она читала много и о близнецах в том числе, но дело было не в этом. Отчего Фреда это задело? — Да ладно тебе, Уизли. Хорошо, я беру свои слова назад, хотя, собственно, я ничего такого и не имела в виду, — выдохнула она, задевая парня плечом. Хмурость Фреда как рукой сняло. Однако для приличия он ещё пару минут пыхтел, как старый сыч, видимо, пытаясь читать нотации Всезнайке. На минуту ему показалось, что Грейнджер не такая уж и Зануда, просто этой чертовой серьёзности было в её характере несоразмерно много. Это была лишь минутная слабость, мутное видение. — Вот скажи мне, Грейнджер, как ты нас научилась различать? Вопрос был логичен и Гермиону нисколько не удивил. Ей было что сказать. — Я вас и не различала первое время. Мне постоянно казалось, что у меня двоится в глазах. Что же случилось потом? Гермиона задумалась. — На вашем четвёртом курсе, кажется, у Джорджа появился маленький шрам возле мочки правого уха. Только тогда и начала. Они продолжали идти, увязая в грязи, и уже минуты две молчали. Фред думал о том, что шрам Джорджа был настолько ничтожен, что, наверное, и их мать не смогла бы сразу найти его и сказать откуда он у одного из её сыновей. А Грейнджер заметила и точно знала, у кого именно он на щеке. Она уже давно знала, кто из них кто, значит, всё это время её было не провести их одинаковой внешностью. Фред и не догадывался о том до сего дня. — Значит, когда мы пытались разыграть тебя на Рождество в прошлом году, ты точно знала, что то был не я, а Фордж? — задал глубоко интересующий его вопрос Уизли, напоминая гриффиндорке о весьма провальном случае в их практике. — Конечно, да. Тогда, кстати, было почти смешно, — ответ был дружелюбным, но кратким. Фреду хотелось разузнать побольше, но он отчего-то не посмел. Интересно, с чего такая наблюдательность? Выждав полную минуту, Уизли всё же решил придерживаться плана, который, как стоит заметить, не терпел никаких отклонений. Гриффиндорец вернулся к вопросу, оставшемуся в своё время без ответа. — Наш Джорджи встречается с Анджелиной. Ты хоть и скромная Всезнайка, но должна знать, что такой девушке, как Джонсон, долженствует уделять гораздо больше внимания, чем… — Чем такой замухрышке, как я. Да, я знаю, Фред, — с некой раздражённостью в голосе продолжила она вдруг. Всё выходит из-под контроля! —  Я хотел сказать, чем себе любимому, — осторожно продолжал гриффиндорец, неосознанно приближаясь к Грейнджер и слегка приобнимая за плечи, — ты не замухрышка. Не будь столь категоричной по отношению к себе, умоляю. Ты же умная, Грейнджер, вот и не смей говорить глупости. На мгновение Гермиона оторопела. Что он делает? Он обнимает её? Зачем? Он не должен этого делать. Вот что должно, а что нет - вопрос тонкий, однако, если кто-нибудь увидит, сплетен не избежать. В ней тут же поднялась волна естественного протеста. — Фред, — отозвалась вдруг Гермиона, ловко отстраняясь от него и отворачиваясь. Ресницы оказались опущены, щеки слегка начинали знакомо алеть. — Без жалости. Это подло. Уизли тотчас понял, что жалеть её не стоит. Такая, как Грейнджер, взбунтуется и быстро даст отпор. — Кто сказал, что я тебя жалею? Ничего подобного. Мне незачем. Это простая откровенность, но, если ты против, нет ничего проще притвориться, что всё это тебе привиделось. Это легко. Попробуй. Тактика в момент изменилась. — Ты противоречишь сам себе, но я забуду. Это твой первый прокол за сегодня, — вдруг прыснула от смеха та. Вот что это такое опять? Хохот гриффиндорки был такой настоящий, такой звонкий и здоровый смех, что проходящие по этой же дороге мимо ученики, стали с любопытством оборачиваться и откровенно засматриваться на довольно-таки странную пару Уизли-Грейнджер. — Всё, заканчивайте хохотать, милейшая Всезнайка. На нас уже смотрят, — промурлыкал Уизли, озорно подмигивая разгоряченной смехом спутнице. Гермионе вмиг стало неловко. Действительно, смотрят. Во всяком случае, успокаивает то, что близнец так же, как и она, не хочет привлекать больше внимания, чем требуется в таких случаях. В то же самое время данный факт был несколько обиден и очень неприятно кололся. — Пошли уже, — почти прошептала Грейнджер, параллельно замечая, что её голос прозвучал грубее, чем ей хотелось. — Мы и так слишком долго идём. Гриффиндорка ускорила шаг, дабы хоть какое-то время не встречаться с этим пронзительным взглядом светло-голубых глаз, которые беспрестанно следили за ней, будто изучая. С Грейнджер не соскучишься. Нет, не бывать этому. А потом случилось то, что не могло быть ожидаемым. Нет, совсем. — Ты большая рыжая задница, Фред Уизли! Слышишь, большая рыжая задница! — крикнула Гермиона, стоя на четвёртой ступеньке лестницы. Она в этот момент перегнулась пополам через перила, и казалось, что ещё минута - и она обязательно упадёт вниз. В следующую минуту раскрасневшаяся от гнева и долгого бега Грейнджер размашистыми шагами понеслась наверх в башню, отбивая ногами чёткий ритм шагов. Где-то внизу раздавался топот ещё одних ног. Пусть только попробует остановить её. Она ему наколдует по первое число апреля! Вечность помнить будет, чёрт возьми. Ворвавшаяся в гостиную Гермиона одарила всех присутствующих негодующим взглядом и, не обмолвившись ни с кем ни словом, с деланным спокойствием направилась в сторону спален. — Ну-ка стой, Грейнджер, — заявился Фред, врываясь в комнату и не обращая ни малейшего внимания на других учеников. — Мы с тобой не договорили. Фред имел вид всклокоченный: шарф болтался длинным концом где-то в районе ног, а коротким стягивал и давил шею; куртка была расстегнута нараспашку, а грудь под ней то и дело порывисто вздымалась. Искажённое беспокойством и недовольством лицо приобрело острые черты, которые отчего-то пугали. Гермиона выглядела также взволнованной и, как ни старалась, не могла взять себя в руки. Самообладание покинуло её, терпение испарилось, поэтому Грейнджер поддалась злости и мигом вскипела. — С меня достаточно. Я всё сказала. — Милые бранятся, — успел только сказать Джордж, который до этого момента предпочитал не вмешиваться, а лишь наблюдал из зрительного зала на разворачивающуюся драму, но он тут же был осаждён. Только без тебя! — Молчи, Джордж! — в один голос осадили его те. Младший близнец иронично усмехнулся. Вот интересно, чем же это кончится? Но гнев им к лицу. Оба злятся и сердятся, а что-то в этом всё-таки есть. Ссора этих больших и взрослых детей выглядела естественной.