А нас просто не было...

Статус главы: переписана. Под настроение: The Veronicas — All about us Это было так похоже на катастрофу. Отчего так кровь закипала внутри? Отчего столько негодования? Грейнджер сжала ладони в кулаки. Ради Мерлина, успокойся. Глупец Уизли не стоит потраченных нервных клеток. Не восстанавливаются они, чёрт возьми, знаешь же! И что её должно держать, кроме этого? Что должно останавливать? Недоумки Уизли! Таки тут собралась вся башня? Откуда столько зевак? Ещё чуть-чуть и пойдут по головам. Разойдитесь, разойдитесь! Мне дышать нечем, нечем дышать! Видит Мерлин, как ей сейчас хочется использовать волшебную палочку и разогнать это стадо любопытных гриффиндорцев. — Послушай, Грейнджер, прекрати превозносить себя. Это не театр, и мы не драму ставим, — энергично махнул рукой в сторону Фред, обращаясь к маленькой зазнобе. — Не веди себя как… — Как «кто», Уизли? — в запале ответила она ему. Ей стало жарко, краска сильнее залила щёки. — Договаривай сейчас же, если не хочешь получить Ступефаем. Думаю, не только мне интересно, на кого я похожа со стороны. Тот усмехнулся, но в этой усмешке не было и следа старого добродушия. Там таяло и жглось, как сало свечи, злое веселье. Он был уязвлен теми словами, что она сказала ему получасом ранее, обижен и ужален. Ему не понравилось, Уизли негодовал. — Ты действительно хочешь, чтобы я сказал это при посторонних? — тихим и, казалось, спокойным голосом произнёс тот, но услышал эти слова каждый, кто находился в тот момент в комнате. Все всё услышали от первого до последнего слова. Возникла драматическая пауза. Гермиона чувствовала, что близка к тому краю, когда её зальёт её же ярость. Опять Уизли язвит, опять пытается задеть. Ехидна и пресмыкающееся! Виновата ли она, Гермиона? Несомненно виновата, но откуда столько враждебности в его сущности? Такое его обращение отвратительно и мерзко. Однако следовало чуть попридержать язык за зубами и думать о том, что говоришь. Кто бы мог подумать, такая правильная и всегда рассудительная Гермиона Грейнджер вновь скажет первое, что придет в голову. Это немыслимый идиотизм, но даже при таком раскладе такой тон непозволителен. — Заткнись, Уизли! — прошипела гриффиндорка, сверкая глазами, в которых уже пылало обезумевшее пламя. — Почему же вдруг? Думаешь, ты правильная, и все тебя слушаться станут? Мимо, Грейнджер. Пролетела, — легко парировал Уизли, качая головой, будто маггловский болванчик. Терпение у Гермионы в тот момент лопнуло. Не делай этого! Гриффиндорка схватила медную статуэтку льва с красивыми тонкими лапами, стоящую на маленьком столике рядом с ней, и швырнула ею в рыжего семикурсника. Тот успел увернуться, поэтому грозное оружие отскочило в стену позади Уизли. Испуг и ошарашенность отразились на всех лицах. Забавная ссора дошла до рукоприкладства. Поверить трудно, но Гермиону Грейнджер довели до ручки. — Так! Ну-ка разошлись оба по разным углам, — мгновенно вмешался Джордж. Одного взгляда на близнеца хватило, чтобы понять, как тот взвинчен. На Грейнджер и смотреть было страшно. Лохматая, злая, ядовитая. — Вы ещё подеритесь. Вам сколько лет? — С ума сошла, Грейнджер? Ты что творишь? — Фреду не хватило хладнокровия. — Как бы не так, Уизли. Приятное чувство всепоглощающей ярости в своём первозданном виде. Терпкое ощущение, возникающее и рождающееся от понимая, что враг получил по заслугам. Оно разливается по телу, подобно жару от выпитого вина, и бурлит в крови с непреодолимым постоянством и искристой феерией. Перед Гермионой всё плыло так, будто уносилось в тумане. Свет от камина и свечей расползался по стенам пятнами, лица гриффиндорцев то и дело теряли свою чёткость и тоже становились цветными пятнами. — Гермиона, дорогая, пошли со мной, — откуда-то донесся ласковый голос Джинни Уизли. Она аккуратно подхватила Грейнджер под локоть и не спеша увела ту в её спальню. Гермиона, на удивление, поначалу даже не сопротивлялась, но позже вновь начала дрожать и скрипеть зубами. — Зачем ты меня утащила? — снова и снова взвизгивала она, лихорадочно меряя комнату большими шагами. — Гермиона, прекрати. Успокойся. Всё уже хорошо. Тебе надо попить воды и прийти в себя, — по-прежнему ласково увещевала её Джинни. Она проявляла крайнее участие и обострённую заинтересованность в данной ситуации. — Присядь сюда. Грейнджер послушно повиновалась и села туда, куда указывала Джинни. Скрестив руки на груди, Гермиона уставилась в пол. — Послушай, Гермиона, расскажи мне, что случилось, почему вы так сильно поругались? Это все Фред? Что он тебе сказал? — Джинни начала допытываться, но это было бесполезно. Гриффиндорка слегка скривила губы. Нет, она не расскажет ничего Джинни Уизли. Она его сестра. Нельзя так делать, но сейчас по-другому было бы сложно. Более того, Гермионе совсем не хочется сейчас напрягать свою память, дабы вновь пережить самые отвратительные моменты всей своей жизни. Она вспомнит и разберётся во всем завтра. Завтра будет новый день, голова будет свежее и легче. Гермиона продолжала упорно молчать, стараясь не смотреть на обеспокоенную Джиневру Уизли. — Хорошо, не хочешь — не говори, — та бросила свою попытку разговорить Гермиону, заметив, что та явно не стремится откровенничать. — Тогда до завтра. Спокойной тебе ночи. Джинни поднялась и ещё на минуту задержалась, как бы осторожно поглядывая на Грейнджер. Однако её обеспокоенный взгляд ничего не сказал гриффиндорке, поэтому Уизли аккуратно захлопнула за собой дверь, оставив пятикурсницу в одиночестве. Ей нужно остыть, и, может быть, завтра Гермиона Джин Грейнджер будет сговорчивее и чуть болтливее. Легкий свежий запах чистого постельного белья ворвался в лёгкие Гермионы, как только она забралась под одеяло, накрыв себя почти с головой, оставив лишь щелку для того, чтобы можно было свободно дышать. Тихо. На соседних кроватях еле слышно посапывают Лаванда и Парвати. Темно, хоть глаз выколи, но Гермиона всё же продолжала упрямо вглядываться в темноту, силясь различить очертания таких обыденных и давно знакомых вещей. Это было довольно занятно, но всё же не могло заслонить, скрыть, заставить отступить все то, что произошло за прошедший день. Подводить итоги не хотелось, но от привычек не просят отгул. — Фред, я не хотела сказать, что эта идея бредовая, — убаюкивающим голосом начала Гермиона. — Не то что бы я не верю в вашу с Джорджем затею, но сам посуди, какие риски и опасности экономического плана вас ждут. — Значит, Грейнджер, ты считаешь, что нам, близнецам Уизли, это не по силам и мы в самом настоящем пролёте? — дёрнулся в сторону, будто в агонии, рыжий гриффиндорец, с вызовом взглянув на свою спутницу. — Ты думаешь, что мы не сможем воплотить мечту в жизнь? — Согласись, Фред, — она сложила руки на груди, надевая свою повседневную маску — маску зануды, — это достаточно проблематично открыть свой собственный магазин при… — При «чём»? При нашей семейно-потомственной бедности? Да нет же. Он её не слышит. Фред неожиданно изменился в лице, его брови мгновенно взлетели вверх. Обида. Страшна от упрямости. — Я хотела сказать совершенно другое, — буркнула Гермиона, но всё же продолжила говорить. — Открыть собственный магазин… — Грейнджер, всё уже. Я не нуждаюсь в твоих лекциях, — Фред опять её перебил, и это прозвучало довольно грубо на этот раз. Совершенное отсутствие такта. — Вот так. Да мне и дела нет до тебя и твоих планов. Если хочешь знать — мне всё равно, что вас там волнует и над чем вы так дрожите, Уизли. Не мои заботы, — оборвала его гриффиндорка, поднимая руки вверх. Сказала как отрезала. — Прости? Возможно, мне показалось, но ты сказала, что тебе всё равно? — переспросил Уизли, приподнимая уголок губ. — Грейнджер, так какого фестрала ты начинаешь философствовать тогда, когда тебя об этом не просят? Привычка такая, что ли? Раздражение разрасталось со скоростью лавины. — Ты это зря. Я правду говорю, но выбор твой. Я не верю в это, сразу скажу. Сказав все, что хотела, Гермиона направилась в сторону замка, оставляя Уизли одного за спиной. — Какая же ты глупая, Грейнджер! — храбро крикнул Фред ей вдогонку, ещё больше усугубляя ситуацию. Глупая. Спустя мгновение короткий, но меткий ответ донесся до его ушей: — Сам дурак! Гриффиндорец отправился за ней.