А нас просто не было...

Статус главы: переписана. Под настроение; The Red Hot Chilli Peppers — Californication С тихим шорохом Гермиона перевернулась на другой бок, подминая пуховое одеяло под себя и натягивая его почти до самого подбородка. Как же стыдно! Позор, позор тебе, Грейнджер. Как ты довела себя до такого состояния, как ты только умудрилась дозволить этим грубым словам сорваться с губ? Скажи. Разумеется, весь магический мир не видел большей дурёхи, чем ты. Молодец, отдохнула. Гриффиндорка была бы рада забыть эту жутко неприятную ситуацию, но не могло быть всё так просто и легко. В голове, гулко и страшно перекликаясь с окружающим спокойствием ночи, раз за разом звучали его едкие, наполненные желчью реплики, а в галерее памяти то и дело всплывали короткие отрывки вчерашнего воскресенья. Нет, так дело не пойдёт. Нужно заснуть сию минуту, а то завтра быть ей похожей на ту недалёкую птицу, что разносит Уизли почту. Чёрт! Не дай Мерлин, она заснёт на Зельеварении. Незачем зельевару настроение поднимать. Ах, эти навязчивые мысли. Грейнджер, действительно, мучилась, будто от мигрени. Было бы намного проще, если бы она просто тогда не пошла. Найти пару-другую неприятностей и забот для неё, разумеется, совсем не проблема. Теперь ещё и это. Помутнённый полученными за день впечатлениями рассудок ослабил свою бульдожью хватку и уступил место идеям, таким же мутным и нелогичным. Захотелось попросить прощения, принести самые искренние, самые чистые и непорочные извинения. Ты в своём уме? Гермиона выбралась из душного плена одеяла и спустя секунду села в постели, свесив ноги с кровати. Голые пятки едва касались холодного пола, что отзывалось легким покалыванием в ступнях. Чуть слышно цокнув от немого негодования, волшебница сложила руки на груди и уставилась в окно. Там ночь, там холодно, там ветер, но там жизнь. — А в моей жизни оказалось слишком много Уизли, — вздохнула Гермиона, положив холодную руку на вспотевший лоб. На минуту это принесло облегчение, но вскоре тяжесть опять опустилась на плечи. Решено! Завтра она извинится перед Фредом Уизли, как полагается порядочной девушке. Такой позор репутацию не красит. Придя к такому выводу, гриффиндорка юркнула под одеяло и, зарывшись носом в подушку, провалилась в глубокий сон, тревожный сон. Спала она последнее время плохо, но что делать с этим не знала. Как раз после ссоры в гостиной Фред влетел в спальню, распахнув входную дверь так, что та чуть не лишилась своего косяка и двух ручек. Тихий, жалобный её скрип мешался со звуком шагов гриффиндорца. — Дикарка, — возмущался старший близнец, искусно размахивая руками. Оно было и понятно, ведь ту бурю эмоций, что бушевала в нём сейчас, невозможно было выразить ни одним словом, ни одним жестом. На удивление читателя, стоит сказать, что его пробивала дрожь точь такая же, какая терзала Грейнджер в тот момент в другой части башни. — Нет, ты видел, видел, что творит эта умалишенная? Я к ней не подойду больше, так и знай, Фордж. Она нездорова. Сводите её кто-нибудь к врачу. Нет, я сам её отведу, и никогда не подойду больше. Джордж невозмутимо стоял, прислонившись к косяку и засунув руки в карманы. Тонкая улыбка порой трогала его губы, но лишь в те моменты, когда разбушевавшийся брат выглядел наиболее комично в своём монологе. — Может быть, ты всё-таки уже сядешь и расскажешь всё с самого начала, — предложил младший близнец, скрестив свой откровенно насмешливый взгляд со взглядом жутко потерянных глаз. — Нет, стой. Ничего не говори. Мне и так всё ясно. По твоим наипрелестнейшим метаниям я могу сделать вывод, что этот мышонок явно где-то напортачил, очень сильно подпалил твоё самообладание. Хороша чертовка будет. Фред прошипел что-то, издали похожее на проклятие, и, плюхнувшись на кровать так, что бедные пружины жалобно застонали, отвернулся от Джорджа, не желая общаться. Джордж, уже давно привыкший к подобному непостоянству, ещё раз усмехнулся, но в выражении его лица было что-то, откровенно напоминающее горькое отчаяние или же некоторое беспокойство. Этот Уизли точно знал, что все плохое для его брата и Грейнджер ещё впереди: не сахар оба, поэтому придётся тяжко. Ему виделись многие их ссоры в будущем. Эта лишь их первый шаг. Шаг. Второй шаг. Кто же мог подумать, что просить прощения у Фреда будет так сложно. Нет, теоретически и, возможно, даже в некоторых случаях практически это не так, даже весьма элементарно. Например, она, Гермиона, могла бы с легкостью извиниться перед Гарри или перед Роном, но тут совсем другой случай. Фред совсем не так миролюбив и простодушен, как Поттер и Уизли-младший соответственно. В этом и была вся загвоздка. Гриффиндорка шаг за шагом пробиралась к дверям Большого зала. Коридор просто кишел учениками, начиная с первого по четвертый курс. Все вертятся и ползут. Змеи. Змеи ползут. Все они по какой-то неизвестной Гермионе причине собрались именно здесь и именно сейчас. Кто в бок толкнёт, кто на ногу наступит. Всё бы ничего, но четыре десятка детских голосов просто мешают размышлять. Этим она была порядком раздосадована. Ей же надо, в конце концов, всё обдумать и как следует обмозговать. Вот так. Она уже на месте, а в голове ни одной здравой мысли, кроме неясного детского извинения. Гениально, Грейнджер! Гениально! Прости меня, пожалуйста, Фред Уизли, за то, что предала тебя и себя позору. Гриффиндорка медленно брела вдоль столов, за которыми лениво сидели старшекурсники и не спеша поглощали свой законный обед. От одного взгляда на сочное жаркое в животе жалобно заурчало, забастовал желудок. Гермиона слегка прищурилась от легкого укола совести. Она ведь утром и крошки не проглотила. Пора это исправлять. Ведь на сытый желудок и думается легче, правда? Ведьма заняла свободное место ближе к двери. Набрав целую тарелку еды, она уже было взялась за вилку, как кто-то уселся рядом вполоборота и мягко дотронулся до её плеча. Та повернулась, на мгновение замерла, но, тут же узнав сидящего перед ней, спокойно вздохнула и продолжила трапезу. Нож. Вилка — Что такое, Джордж? — со скучающим видом вопросила Гермиона, расправляясь со своей порцией так, будто это был её заклятый враг, но мясо резалось плохо и поддавалось неохотно. — Грейнджер, давай начистоту, — начал близнец, не отводя взгляд от сосредоточенной на разрезании пищи гриффиндорки. — Я не вдавался в детали того, что произошло между тобой и моим несчастным близнецом, но одно я могу сказать точно: он обиделся на тебя, а его очень сложно обидеть, поверь мне. Я не имею ни малейшего понятия, что ты там натворила, но на твоём месте я бы решил этот вопрос как можно скорее. — Джордж, — вскипела Гермиона, бросив нож и вилку. — Прежде чем давать мне жизнеспасительные советы, потрудись узнать моё мнение. Мне тоже не нравится вся эта ситуация. И я не привыкла с кем-нибудь так серьёзно и беспочвенно ругаться. По этой причине я уже, заметь, уже собиралась идти и просить у Фреда это чёртово прощение. Только я не знаю как! Грейнджер завершила свою тираду звонким ударом руки по деревянной столешнице. Гриффиндорец молчал, отведя глаза. — Дай сюда это твоё мясо. Пропала, что ли? — произнёс он отвлечённо, хватаясь за брошенные Гермионой столовое приборы. — Не знаешь как, говоришь? — этот вопрос был скорее риторическими, но волшебница, которая уже пришла в себя после минутной вспышки гнева, робко кивнула в ответ. — Хорошо, Грейнджер. Здесь ты обратилась как раз по адресу. Вот как? Какому адресу? Не обращалась она никуда.