А нас просто не было...

Статус главы: переписана. Под настроение: Руслана — Heart on fire. Гриффиндорка сидела в самом тёмном углу гостиной и страшно нервничала. Руками холодными, словно лёд, она комкала в руках белый конверт, на котором ровном почерком было выведено: «Фреду». Сам будущий получатель письма удобно расположился на диване и непринужденно болтал с Ли, кажется. Да не было никакого смысла в том, чтобы знать, с кем он беседовал. Огонь, ярко горевший в камине, отбрасывал на лицо Фреда тёплые тени, отзывался новым оттенком рыжего в волосах, грел эти лучистые голубые глаза и тонкие линии губ. Невозможно, она никогда-никогда не сможет провернуть подобную авантюру. Это совсем не в её стиле, не в её жанре. Слишком странно, слишком волнующе, слишком интимно для их степени знакомства. Грейнджер дёрнулась в сторону, как бы порываясь сбежать, но тут кто-то вдруг бесшумно приземлился на высокий подлокотник её кресла. — Джордж, — гриффиндорка начала было идти на попятную, но тут же умолкла, встретившись с блестящими глазами, взиравшими на неё очень настойчиво. Вот ему смешно. Этому Уизли смешно, поэтому он сейчас сидит здесь и хохочет над ней. — Ты такая забавная, Гермиона, когда вот так вот волнуешься, — прозвучало тепло и безобидно. Так вдруг захотелось немного отогреться в звуках и перекатах этого голоса. Почему же так? Однако Гермиона ещё сильнее напряглась, от волнения у неё скрутило желудок, и затряслись руки. — Да, Уизли, прямо животики надорвёшь, — ответила она голосом, полным неприкрытого волнения. — И ничего я не волнуюсь. — Нет, конечно, ты не волнуешься. Ты спокойна и расслаблена. Не бойся, тут ничего сложного: подойдёшь и чмокнешь в щёку. Ты же наша Всезнайка Грейнджер, ты не можешь не справиться с подобным пустяком? Гермиона недоверчиво взглянула на Уизли исподлобья и, прикусив губу, встала с места. Вот ещё! Ну-ка, Грейнджер, возьми себя в руки. Тебе же не жабу целовать. — Уж лучше бы жабу, — тихо проскрипела зубами она, но всё же сделала шаг вперёд. Спокойно, чем быстрее этот кошмар закончится, тем тебе же будет лучше. Тебе ничего не мешает, всё пройдёт естественно и просто. Осторожно. Будь осторожна и мила с ним. — Фред, — робко позвала Гермиона, пытаясь совладать с великим желанием обернуться лицом к Джорджу, который то и дело негромко покашливал за её спиной. Он думает, ей это как-то поможет в данной ситуации? Наивен как ребёнок. — Можно тебя на минуту? Рыжий гриффиндорец обернулся на зов. Его губы, на которых еще секунду назад играла мягкая стандартная улыбка, нацепленная во время разговора с Алисией, сжались в тонкую линию. Обыкновенное озорство поблекло, обнажая смесь различных чувств, среди которых благосклонности не было и следа. — Грейнджер, — вмиг ощетинился близнец, мрачным взглядом окидывая волшебницу, которая в этот момент не то что чувствовала себя неловко, а была готова убежать из гостиной, только бы подальше от него. Никакая бы сила в мире её не остановила, так она сейчас дрожала и боялась. Прошла минута. Гермиона по-прежнему стояла там, перед этим человеком, словно провинившаяся первокурсница, пойманная в коридоре ночью и вызванная на допрос с пристрастием. Она обязана была оправдываться. Это было зыбкое чувство, когда ты совсем не чувствуешь опоры за собой, когда тебе просто нечего сказать в свое оправдание, но это необходимо. К тому же гриффиндорка никогда не видела этого члена семейства Уизли таким раздраженным и агрессивным. Фред подшучивал, но никогда не злился. По крайней мере, в её присутствии точно. В самом понимании Гермионой близнецов было что-то особенное: за ними навсегда закрепилось дружелюбно настроенное поведение и полное расположение к окружающим. — Ты что-то хотела? Гермионе показалось, что Фред сказал это с явным ударением на последнее слово и слишком громко. Говори же, что стоишь, Гермиона. Он ждёт, Гермиона. Скажи уже хоть что-нибудь. Грейнджер будто остолбенела. Ни слова. Ни звука. И вот наконец сухое: — Держи. Уизли настороженно взял протянутый конверт. Грейнджер, давай решайся! Назад нельзя отступать. Это маленькое представление заняло от силы две-три секунды: она резко наклонилась к лицу Уизли и, не думая ни о чём, еле-еле коснулась губами гладкой кожи щеки, задев её волосами. Фред вздрогнул, но все также не мог оторвать глаз от взволнованного женского лица. Он не отстранился и при других обстоятельствах был бы приятно ошарашен, но то оказался другой случай. Гермиона не смела взглянуть на близнеца. — Грейнджер, что ты делаешь? — тихо и как-то по-особому прохрипел Уизли. — Я не знаю, Фред. Я не знаю. Прости меня, — пискнула она, тут же выпрямляясь и поспешно направляясь к лестнице. Гермиона смотрела себе под ноги и только под ноги, не замечая удивлённых взглядов некоторых из учеников, которые стали невольным зрителями только что не совсем мастерски исполненного спектакля. — Молодец, малышка, — шепнул Джордж, игриво подмигивая ей, когда та на долю секунды поравнялась с ним. Гриффиндорка проигнорировала его реплику и скрылась в девичьей спальне. Что же было в том письме, спросит читатель? Дорогой Фред, Я знаю, что вчера поступила не как подобает порядочному человеку. Поверь, мне самой не нравится вся эта ситуация. Это оказалось ужасно — ссориться с тобой. Хорошо, давай начистоту, я совсем не хотела тебя обидеть. Так что прости меня, пожалуйста. С уважением, Г. Д. Грейнджер. — Да, Грейнджер, — протянул младший близнец, вальяжно прислонившись к стене и небрежно вертя в руках листок пергамента, — как-то хиленько вышло. Могла бы проявить фантазию, но, я вижу, романтик из тебя никакой. Эссе ты пишешь лучше. Гермиона сердито нахмурилась и в недовольном жесте скрестила руки на груди. — Если тебе нужна романтика, обратись к Лаванде. Я не собираюсь поливать письма духами и покрывать их следами помады. Ясно? — вспылила она, резко вырывая письмо из цепких пальцев Уизли. — Ну-ну, не горячись. Во всяком случае, это лучше, чем ничего. Теперь иди и сделай это — отдай письмо. Гермиона замерла и испуганно-недоверчивыми глазами уставилась на семикурсника. — Джордж, я думала, ты его отдашь. — С чего такие выводы? Нет, я вполне серьезно намерен отправить тебя, — ответил он. — Нет, нет, нет, — запротестовала Грейнджер, отступая на пару шагов и прикладывая руку ко лбу. — Я не могу. Давай лучше ты. — Гермиона, прекращай играть в трусиху. В этом нет ничего такого. Ответом было молчание. Нет, она не сможет. Все, кто сейчас в гостиной, будут пялиться, а позже непременно разнесут слухи по школе. Всё же надо было что-то предпринять. Носить на груди тяжелый груз вины становилось невыносимо неприятно. Чёртова правильность. Уизли с усмешкой наблюдал за теми необоснованными терзаниями, что читались на ее побледневшем лице. — Хорошо. Я сделаю это, — скупо ответила она, обреченно вздыхая. — Умница моя. Иди, — довольно мурлыкнул волшебник, кивая в сторону портрета Полной дамы. Гермиона молча кивнула и, силясь побороть мелкую дрожь, гордо выпрямила спину. — Ты храбрая, Гермиона, — добавил Уизли, причём его голос стал вдруг нежнее в несколько раз. Грейнджер его не услышала. Будет тебе уже. Оставь её.