А нас просто не было...

Статус главы: переписана. Под настроение: Zendaya — Replay. Мы порой корим себя за то, что совершили, мучаемся чувством вины или стыда, кусаем локти и забираемся с головой под одеяло. В такие моменты мы напрочь забываем, что человеку свойственно любопытство. Гермиона провела много часов, размышляя над этой мыслью, вычитанной ею в какой-то маггловской книге. Сколько же поступков было совершено человечеством из чистого любопытства. Что же это за сила такая, что заставляет, толкает к неизвестному, предположительно уже позволяя любить это? Для чего разгорается этот огонь в груди? Он ли двигатель всего прогресса? Да, он движет всеми вещами: большие сдвиги заметны, маленькие скрываются в обыденном течении жизни, в каждом из людей. Является ли любое чувство любопытством? Злость? Ярость? Месть? Разумеется, и оно толкает человека взглянуть, что там, за гранью. Любовь ли есть любопытство? Любопытство, заключающееся в других людях. Оно проявляется по-разному и возникает неожиданно и вдруг. Прошло уже довольно много времени с того момента, как Гермиона, терзаясь диким по своей силе и смелости чувством вины, лично отдала Уизли своё извинение и оставила на щеке рыжего гриффиндорца горящий поцелуй своих дрожащих губ. Мешающее ей тогда волнение Грейнджер объяснила страхом испортить призрак своей ничем не запятнанной репутации. Решив раз и навсегда позабыть об этом очередном позорном поцелуе с Уизли, она все же не могла избавиться от неприятного осадка в душе. Да у вас с Уизли теперь больше поцелуев для того, чтобы их вспоминать, чем у Рона и Лав-Лав. Мерзость, между прочим. Мучить себя этим было бы настоящим безумием, поэтому Гермиона отложила нелепые раздумья в долгий и дальний ящик и пока не решалась притрагиваться к ним, неосознанно трепеща перед их громадой. Незачем тебе на них смотреть и к ним прикасаться. Успокойся. Тем временем в Хогвартсе со всем присущим ему торжеством отгремел Хеллоуин и бал в честь него. Воистину один из самых завораживающих праздников в школе. Замок, украшенный тыквами, заколдованными скелетами и прочей чертовщиной, выглядел так сказочно, что у маленьких волшебниц и волшебников непроизвольно вырывались восторженные вздохи, а радостный шепоток перебегал от одной детской стайки к другой. Те же, кто был постарше, просто молча разглядывали сие великолепие, но по их глазам было видно, что они тоже рады возможности окунуться в простое волшебство праздника. Эта атмосфера отдавала всё, что имела. На бал были допущены ученики со второго по седьмой курс. Музыка, танцы, столы, ломящиеся от превосходных лакомств. Всё было так легко, просто, сказочно. Ребят старших курсов ждал обещанный сюрприз — им было разрешено продлить бал, который, по правде говоря, уже плавно перешёл в дискотеку, вплоть до полуночи. Остальных разогнали по спальням ровно в десять вечера и ни минутой позже. Впрочем, они были вполне довольны и тем, что получили, и вовсе не думали жаловаться и роптать. Сама Гермиона довольно смутно помнила тот вечер. Кажется, она собиралась провести его в библиотеке в окружении своих пыльных фолиантов и занимательных книг для приятного чтения. Если бы не настойчивые упрашивания Гарри и Рона, Грейнджер, возможно, так бы и сделала. Однако друзья убедили её пойти всем вместе, втроём. Они уверяли, что это намного лучше, чем остаться на весь вечер одной в компании молчаливых страниц. Пришлось поддаться. Она и не сопротивлялась во многом. Были причины не ходить, а, если быть точнее, причин нежелания Гермионы присутствовать там было три, одна интереснее и забавнее другой. Гриффиндорка была уверена, что воспоминания окружающих о том злосчастном инциденте с Уизли ещё оставались достаточно свежими и играли ей не на руку. Ведь всего пару дней назад она поймала на себе любопытно-завистливые взгляды нескольких пуффендуек, которые внаглую рассматривали её, Гермиону, с ног до головы и о чем-то нервно и зловредно перешёптывались. Гениально. Хотя не нужно быть гением, чтобы понять, что послужило причиной такого поведения со стороны сокурсниц. Вероятно, какая-нибудь проворная ученица с Гриффиндора, ставшая свидетельницей того спектакля, что пришлось разыграть, нащебетала своим прелестным подругам, явно не поленившись приукрасить настоящую картину событий и добавить страсти в краски. Сами отношения с Фредом прервались вовсе. Близнец Уизли никак не прокомментировал их последнюю встречу, чего Грейнджер не ожидала. Он оборвал свои попытки быть рядом, вновь держался отчужденно. Они больше не здоровались по утрам, встречаясь в гостиной, Фред не провожал её до библиотеки, как это было раньше, под её слабые протесты и обещания расквитаться. Его, казалось, не стало для нее, как и было до этого. Как глупо, Фред Уизли, с твоей стороны. Справедливости ради сказать, Уизли никогда не бросал на неё раздраженного взгляда, а лицо его не искажалось злобой в тот момент, когда Гермиона проходила слишком близко от него. Он был равнодушен, но не холоден и зол. Это давало надежду. Гермиона не хотела думать о таком невнимании, закрывала глаза на поднимающуюся со дна обиду, душила её в себе. Твоя же вина. Ты наказана. С Джорджем Грейнджер также не общалась с того самого вечера. Близнец лишь иногда участливо подмигивал ей или незаметно от Фреда хлопал ту по плечу, и на этом их общение заканчивалось. Это не могло не огорчать, но здесь и была вся соль - требовалось время. Причина номер три, которая, наверное, и была самой главной, несмотря на весомость двух других, перекрывала их. Рон. Рон Уизли. Уизли всегда был весьма неуклюжим, но вполне симпатичным и очаровательным в своём простодушии и доброте. Почему именно сейчас он вдруг заинтересовался ею? Гермиона и до этого позволяла себе догадываться, что малыш Ронни неровно к ней дышит. Гриффидорка даже была влюблена в добродушного друга несколько лет подряд, но то был пустяк, ерунда. Эти чувства оказались скоротечными и, возможно, отдавали простой потребностью в любви к кому-нибудь. Она, Гермиона, переросла это, и всё прошло. В последнее время Рон с переменным успехом строил отношения с Лавандой, которая была от него без ума, и Гермионе и в голову не могло прийти о подобном его внимании. Правду говорят, что желанное приходит к нам тогда, когда мы перестаем этого желать, оно приходит поздно. Уизли был таким застенчивым по натуре, что Грейнджер просто не находила ответа на вопрос, каким способом он сможет проявить свою инициативу. Она и не желала этой инициативы, она и Рона не хотела и была спокойна, но вот в последние два дня что-то изменилось. Сначала рыжий заявил о том, что им нужно срочно поговорить. Гермиона оторопела, но в силу дружбы согласилась. Милый, милый Рон, как же поздно ты спохватился. Разошлись и не встретились. Это несудьба, дорогой Рональд. Сказки есть, но нет в них уже старых добрых принцев. Может быть, это Рон вдруг превратился из одного из этих принцев в обычного вредного мальчишку, какими они все нередко бывают в этом возрасте. Факт оставался фактом - Рон горел нетерпением остаться с ней наедине. Что же было ей делать? Как объяснить, как заставить поверить, что теперь не может быть ничего между ними вдруг и мало ли. Весь праздничный вечер и все танцы Грейнджер была как на иголках, не в силах утихомирить гулко бьющееся о грудную клетку сердце. Глазами она искала Фреда, а раз за разом находила Рона. Вот же ирония судьбы! Тем не менее Гермионе всеми правдами и неправдами удалось избежать разговора с Роном, да и Фреда она не встретила лицом к лицу, хотя видела его танцующего с Анджелиной. Как, чёрт возьми, ему шёл праздничный костюм. Гермиона сбежала из Большого зала в коридор, что так ей приглянулся в тот самый раз, когда она шла одна в башню. Вечер был прекрасный, только вот где-то там в Большом зале Уизли танцевал с Анджелиной.