А нас просто не было...

Статус главы: переписана. Под настроение: Maroon 5 — Runaway Тёмный коридор. — Так что там у тебя с этой твоей Гермионой, кажется? — раздался тихий шёпот, похожий на шелест ветра. Женский голос утонул в молчании. Ответом было сдавленное поцелуем мычание. — Что тебе до неё? — через минуту раздался уже мужской голос, по интонациям которого можно было различить овладевшее его обладателем недовольство. — Так просто. Ты в неё влюблён? — опять вопрос. Вновь глубокий поцелуй. — Что тебе до моей, как ты выразилась, Грейнджер? Почему она не даёт тебе покоя? — голос спустился от губ к шее и даже стал ниже. — Ты не ответил. Она хихикнула, поддавшись смелым и быстрым губам. — Ты тоже не ответила. Мы квиты. Двое замолчали. — Я знаю, что влюблён. Я чувствую, — женский голос обернулся настойчивостью хозяйки, пальцы которой веером расползлись по мягкой ткани свитера прямо на груди волшебника. — Ты выдаёшь себя, а я легко угадываю. — Молчи, прошу, — голос сошёл на рык. Через мгновение тёмный коридор озарился светом Люмоса. — Фред! — воскликнул Джордж, только что завернувший за угол в тот коридор, где обыкновенно вероятность встретить кого-нибудь посреди ночи равна нулю. — Какого чёрта здесь происходит? Младший близнец стоял как громом пораженный. Всего минута, и его оцепенение спадет, гремя невидимыми цепями, и близнец утащит брата, чтобы задать хорошую взбучку. Пока рыжий гриффиндорец пытается бороться с неожиданным эмоциональным ударом, вернёмся к довольно странной паре молодых любовников, удобно устроившейся в нише стены. Волшебница, крепко прижатая телом парня к каменной поверхности, тяжело дышала, пытаясь перевести дух после череды страстных поцелуев, подаренных ей близнецом Уизли мгновение назад. Воротничок школьной блузки был приподнят вверх, давая возможность лицезреть изящные очертания шеи, на которой умелыми пальцами был бережно завязан галстук с темно-синими полосами на серебристом фоне. Когтевранки. Настолько критичны ко всему тому, что касается их внешнего вида. Когтевранка на мгновение стыдливо покраснела, попытавшись на скорую руку привести себя в относительный порядок: поправила галстук и заправила за уши выбившиеся из хвоста волосы. Не прошло и минуты, как она, стыдливо опустив глаза, прошмыгнула мимо оторопевшего Джорджа и скрылась за поворотом, не издав ни единого звука или шороха. Только лишь яркое пламя горящего факела чуть покачнулось, задетое случайным дуновением сквозняка, который беспрепятственно разгуливал по пустым мрачным коридорам уже не одно столетие. — Фред, фестрал тебя подери, что ты тут устроил? — воскликнул Джордж, не сводя с брата взгляда внимательных глаз. — Ты вообще отдаешь себе отчет в том, что творишь? Или ты совсем голову потерял? Старший близнец саркастически фыркнул, почёсывая затылок. — Форджи, отстань. Я не настроен слушать твои очередные упреки и домыслы, — лениво ответил он и, обойдя Джорджа с левой стороны, направился по коридору к башне. Однако другой Уизли не собирался так просто сдаваться. — Молодец, высказался. Теперь послушай меня, — эдаким нравоучительным тоном начал он, хватая близнеца за плечо. — Мы не для того заварили всю эту кашу с Заучкой, чтобы ты всё, мать твою, испортил! Что с тобой творится в последнее время, Фред? Тебе Грейнджер в голову ударила? — Ничего, Фордж. Совершенно ничего. Со мной всё отлично. Пойдём уже. Не хватало ещё на Филча нарваться. — Нет, ты не отвертишься от меня подобными туманными фразами, —Джордж довольно грубо прервал все проявления подобной беспечности со стороны брата. — Я же вижу, что что-то не так. — Джордж, мне надоело! — каким-то не свои голосом почти крикнул гриффиндорец. — Я не хочу больше играть в эту игру. Более того, я не хочу даже подходить к Всезнайке, не то что устраивать этот романтический балаган. Это подло. В тот же момент Джордж резко изменился в лице. Можно было подумать, что он искренне удивлён. —  Подло? Братец, а бросать всё так не есть подлость? Ты же видишь, она тебе верит. Да у неё слёзы в глазах стоят оттого, что ты её сторонишься? — довольно громко произнёс Джордж, уставившись на брата так, как будто он видел его впервые в жизни. — Стоп! Притормози-ка. Ты что, втюрился, правда, втюрился в неё? —  — Ничего я не втюрился, — рыкнул старший близнец, слегка хмурясь. Ни эта жалкая гримаса недовольства на лице брата, ни что-либо другое в целом свете свете уже не могло разубедить Джорджа в верности своего предположения. Возьми себя в руки! — Мой брат влюбился в Заучку! — Слушай, я ничего подобного не говорил. — Мысль была примерно такая, — ухмыльнулся веснушчатый Уизли, лишь пожимая плечами. — Да, брат, эта невинная ложь уже принимает непредвиденные обороты. Хорошо, не хочешь говорить об этом не надо. Ну-ка, старина, держись-соберись! Живот убрать, пятки вместе, носки врозь. Фред глубоко вздохнул. В голове полнейший бардак, пауки и паутина повсюду. «Везде ли?» — ухмыляется внутренний голос, полный едкого сарказма. Уизли открыто игнорирует этот вопрос, превращая беднягу в риторический. Что тут у нас? Вот полки с воспоминаниями из детства, покрытые пылью пятилетней давности. Фред здесь нечастый гость. Он лишь изредка бросает на них благосклонные взгляды, моментами искренне улыбаясь уголками губ. Разноцветная мозаика детских воспоминаний не должна быть забыта или потеряна где-то на задворках памяти. Её определенно стоит хранить хотя бы для того, чтобы в минуты огорчений, которыми мы награждены судьбою сполна, возвращаться в тот тёплый уголок, дающий нам силы двигаться дальше. Следующая полка полна страстных воспоминаний о квиддиче: первая метла, первый матч в Хогвартсе, пьянящий вкус первой победы. Да, это то место, куда зайдешь на четверть часа, а исчезнешь на целый день. Фред находит здесь своеобразную отдушину. Теперь нарисуйте же себе в воображении небольшую комнату с высокими потолками, белые стены которой доверху покрыты подобными полками. Многие из них настолько запущены, что отличить ту от иной иногда бывает довольно проблематично. И все это воспоминания, воспоминания, воспоминания. Давние, вчерашние, печальные, яркие. Некоторые подписаны, другие же навсегда утеряли своё имя. Грейнджер. Пустая полка. Грейнджер. Простая фотография. Грейнджер. Смятый лист бумаги, лишь в одном месте тронутый аккуратной чернильной вязью, по которому… Гермиона. … по которому видно, что его тщательно разглаживали.