На закате этого мира

      P.S. Милые читатели, я все еще надеюсь на ваши отзывы, иначе, вдохновение совсем не посещает меня тогда, когда я не знаю нравится вам или нет. Часто во снах мы видим незнакомых людей, которых якобы не существует. На самом деле мы видели этих людей, когда-то и где-то, только не запомнили их лиц. А мозг запоминает все и потом воспроизводит, подобно диску DVD. К тому времени, когда мы умрем, большинство из нас проведет по четверти века во сне, а шесть лет из них будут наполнены сновидениями. Хотя, проснувшись, большинство из этих снов, мы уже не помним. Мое дыхание значительно изменилось уже во время дремоты, на фоне замедленного дыхания появились периоды дыхательной аритмии. Не смотря на то, что у спящего человека сложно обнаружить дыхание, легочная вентиляция при этом не изменяется. Я пребывал в состоянии эйфории, потеряв рассудок и контроль над собой и своими чувствами. Вместе с рассудком я утратил самоконтроль и связность мыслей, которые уже совсем не могут составлять логические цепочки, да и вообще, работать продуктивно. Хотя, чувства и страсти продолжают жительствовать, не сдерживаемые рассудком, и находят свое отражение в образах, которые движутся, действуют, составляя отрывочные картины или целые сюжеты. Во сне душа не спит, а продолжает жить своей жизнью, отличающейся от состояния бодрствования. В конце прошлого столетия Фрейд высказал мнение, что сновидения выполняют цензурную функцию, являясь своеобразными клапанами для «не отрегулированных в бодрствовании мотивов». Согласно психоаналитической концепции эти мотивы не могут быть «допущены» в бодрствующее сознание, поскольку «находятся в непримиримой конфронтации с социальными установками поведения индивида». К чему я веду речь? К тому времени, когда мои глаза непроизвольно распахнулись, я находился все в том же процветающем Нью-Джерси, мост Бенджамина Франклина через реку Дэлавер, туннель Холланд под рекой Гудзон между Нью-Йорком и Джерси-Сити, все еще оставались на своих местах. А я все еще был в своей квартире, на своей кровати, что стояла у огромного окна. Вот только мысль о том, что я находился в кровати, немного смущала меня, точнее не немного, а совсем-совсем смущала. Я сохранил в памяти то, как после утомительного рабочего дня, вернувшись в эту же самую квартиру, я сел за книгой в любимое кресло. Но как только я начал задаваться вопросом о смещении моего положения относительно комнаты, память начала автоматически воспроизводить события сегодняшнего вечера. Вот только было ли это сегодня, я уже абсолютно не был уверен. Придя к выводу, что спать я определенно не ложился и к своей кровати ни на дюйм не приближался, дикая растерянность начала прокрадываться ко мне в голову. Мое недоразумение стало расти в геометрической прогрессии, тогда я твердо решил встать с кровати и осмотреться вокруг: комната была моя, без сомнений, но выглядела так, будто в ней жил совершенно другой человек. Мебель была незнакома мне и выглядела, будто владелец нашел ее в комиссионном магазине, что на Дункан-авеню через пару кварталов отсюда. Взглянув на стены и пол, я точно понял, что их ни разу не ремонтировали, несмотря на многочисленные щели и трещины толщиной, как минимум с два моих пальца. Прошло уже пару минут, а я все также стоял напротив кровати, возле окна, пытаясь понять, что происходит. За окном было слишком светло для осеннего вечера и пугающе тихо для района Джерси, в котором я жил, я сделал шаг вперед. Осознание того, что мои движения неестественно заторможены, ударило в голову сразу вместе с сильной головной болью. Так кошмарно я себя чувствовал только, когда... Я и не мог вспомнить, как будто давление всего, что окружало меня, не позволяло мыслить ясно. Шкаф со встроенными часами с кукушкой и громко тикающими стрелками, показывали без четверти шесть. Взглянув на столь антикварный предмет, я понял, что это было последним, что мне было нужно для того, чтобы осознать, что я больше не нахожусь в своей комнате в штате Нью-Джерси, рядом с мостом Бенджамина Франклина через реку Дэлавер и туннель Холланд под рекой Гудзон. Это не моя комната. Не моя квартира. Не мой Джерси. Не моя жизнь. Не мое время. Медленно, обрывками, пазл в моей голове стал складываться в полноценную картинку. Вы когда-нибудь испытывали состояние дежавю, настолько правдиво, что во рту пересыхает, а под ложечкой появляется это неприятное чувство? Это состояние знакомо всем, но не каждый может описать это словами. Что ж, я попробую. Дежавю, так называемый "сон на яву", повторно воспроизводит случайные моменты, уже пережитые нами в течение жизни. Статистика показала, что иллюзия повтора появляется чаще всего из-за снов, которые мы видим и их схожестью с реальностью. То, что я чувствовал сейчас по ощущениям, несомненно, было сном, настолько крепким, что я осознаю происходящее и, судя по всему, могу его контролировать, так же, как контролирую свое тело. Чаще всего сновидения, которые видят люди, происходят по какому-то условному сценарию, который мы не в силах изменить и что-то подсказывало мне, что этот случай не является исключением. Как только эти мысли уложились в моей голове, я принял факт происходящего как должное. Следующим моим шагом стало открытие того, что давящая боль в голове и неопределенность моих движений исчезла в тот же момент. На смену этой паре пришло до недоразумения простое и понятное утверждение: «Выходи прочь из этой квартиры. Выходи на улицу». Не знаю, что мне показалось более странным, то ли, что незнакомый баритон забрался ко мне в голову и диктует мне, как поступать, то ли, что я не чувствую страха и не хочу сопротивляться. Наоборот, это казалось единственным верным решением, что я мог принять, как будто все, так и должно было случиться. Надо выйти наружу. Поддавшись приказу внутреннего голоса, я открыл дверь из спальни и вышел в холл. Преодолев путь через кухню к противоположному концу квартиры, я замер у входной двери. Потратив пару секунд на осознание того факта, что не только комната, но и остальная часть апартаментов выглядели абсолютно различно в сравнении с моими. Я все же смирился с тем, что это сон и распахнул дверь наружу.