На закате этого мира

Дневной свет ударил в глаза, ослепив меня, как только я вышел из квартиры. Я был озадачен тем, что не сразу смог распознать окружающую меня местность: вместо привычных многоэтажных зданий, напичканных жилыми квартирами средней стоимости, передо мной стояли компактные домики, под квадратными окнами которых были раскиданы зеленые яблоки. Картонная вывеска, прибитая к стене одного из домов, гласила, что тут когда-то торговали фруктами. А вместо «Milano’s Pizza» находилась, как видимо, булочная. Миновав то, что осталось от рынка я пошел дальше по мостовой, вымощенной самым грубым камнем. Вдалеке я уже мог разглядеть перекресток, возле которого должен был быть подземный вход в метро. Должен был. Но по мере того, как я приближался, я понял что ни на какое метро можно не рассчитывать. Вместо подземного перехода я увидел толпу людей, стоящую точно на том же месте, где вниз должна была уходить лестница. Ничего, кроме расположения улиц в центре города я узнать не смог. Потихоньку двигаясь вдоль одной из главных улиц, под лучами палящего солнца, мне все чаще стали попадаться вывески с названиями кондитерских. Решив осмотреться и заодно перевести дух, я прислонился к ближайшей витрине какой-то пекарни, оказавшись в самом центре улицы, я понял, что меня окружала торговая часть города и вокруг находились здания преимущественно с хлебобулочными изделиями. С атмосферой пропитанной ароматами выпечки, я невольно задался мыслью, о том, когда я последний раз дарил своему желудку что-то кроме кофе? Решив, что голоден, я машинально полез за бумажником в свой задний карман и как обычно, я бы расплатился 5-ти долларавой купюрой за целую сырную пиццу, в Millano's Pizza, та, что за углом. Вместо этого, моя рука встретилась с невероятно грубой тканью подкладки задних карманов. Именно в этот момент, я осознал, что одет не в черные, зауженные джинсы, на мне нет моей поношенной рубашки в клетку, что Майки подарил мне на Рождество, да и вообще, я больше не ощущал под ступнями подошву моих белых конверсов, что мы купили с Бертом в одном из Венецианских бутиков. Отыскав на дне кармана несколько купюр, я начал рассматривать собственно то, что было на мне одето: штаны прямого покроя, с отглаженными стрелками, пиджак им в тон, странного зеленого оттенка, а в него была заправлена белая рубашка размера на два мне больше. Повернувшись вокруг своей оси, я нашел свое отражение в витрине кондитерской: выглядел я, как военный из прошлого века, черные, как смоль волосы зализаны назад, от вида которых по моему телу пошли мурашки, а такие же черные ботинки начищены до блеска. Еще пару мгновений я разглядывал свое отражение, после чего сфокусировавшись на самом помещении, которое проглядывалось сквозь пыльное стекло, я стал очевидцем казусной ситуации, происходящей внутри. Паренек лет шестнадцати, еле не падающий в обморок от волнения, трясущимися руками, тащил на себя буханку хлеба с прилавка. В то время, как продавец разговаривал с покупателем в виде пожилой дамы, у другого конца стойки, мальчишка успел спрятать хлеб себе под куртку и уже собрался уходить, оставшись незамеченным, но не тут то было, неожиданно повернувшись, продавец, к слову, рев которого было слышно даже в соседнем штате, тремя шагами преодолел расстояние между ним и мальчиком, схватив его за шиворот его и без того драной рубахи, начал трясти его так, что я даже подумал о том, что он выбьет из него всю душу, если я сейчас же не вмешаюсь. Я распахнул скрипучую дверь, которая с треском ударилась о стену и грозно, уставившись на обоих, стал обдумывать план дальнейших действий, потому что, как вы, наверное, уже поняли, я совершенно потерялся, вляпавшись в это дерьмо. - Чего тебе? - все тем же грубым голосом сказал пекарь. И тут я понял, что имею тузов в рукаве: здесь меня никто не знал, одет я был неплохо, выглядел более, чем порядочно, соответственно должен считаться уважаемым человеком. И я ответил ему таким голосом, что никогда не слышал раннее от себя: - Да как ты смеешь так разговаривать с высоко почтенным человеком. Они оба уставились на меня, а эмоции на их лице сменялись одна за другой: недоумение, растерянность, испуг и... Страх? Картина происходящего моментально меняется, продавец отпускает парнишку, разворачивается ко мне лицом и чуть ли не кланяясь, начинает бормотать слова, которые я с трудом разбираю из-за его резко поутихшего голоса. - Прошу извинить меня, я не сразу разглядел Вас, Сэр, - мужчина опустил голову, - чем я могу услужить Вам? - Для начала, дай мальчишке хлеба, я расплачусь, - я стал деловито пересчитывать деньги, - а уж дальше, сам разберусь с ним, - я изобразил ухмылку на лице. - Конечно, Сэр, как Вам будет угодно! – он, повинуясь, дал мальчику хлеба и взглянул на меня своей перепуганной физиономией, называя цену той булки, что он отдал мальчишке. Нагловатый мальчик уже собирался покинуть нас, но я, схватив его за плечо, в тот момент, когда он пытался проскользнуть мимо меня, даже не поблагодарив, шепнул ему на ухо: - Ты пойдешь со мной или я разрешу этому мужчине сделать с тобой все, что он пожелает в виде наказания за воровство. Безразличие на его лице сменилось испугом, который он так хотел скрыть, и он застыл передо мной. Расплатившись с продавцом за хлеб, я схватил бедного мальчишку за локоть и повел за собой на улицу, покидая пекарню. Дорога до моего "нового" дома прошла в молчании, я лишь оглядывался вокруг, совершенно ничего не узнавая и изредка поглядывал на парня,который нехотя плелся за мной, даже не совершая попыток бегства, что казалось мне запредельно странным. Он был ниже меня на голову и выглядел младше, как минимум на пару лет. Его одежда поношенная и старая, как будто на несколько размеров больше и совсем не сидела на нем. Его походка, движения и мимика были скованы, но при этом его лицо показывало выражение глубокого безразличия ко всему происходящему. Я завел его в квартиру и усадил на стул, находящийся на кухне, а сам направился в гостиную, чтобы принести два бокала из сервиза, который я обнаружил сегодня после пробуждения в этом странном месте. Вернувшись, держа в руках бокалы, я застал парня, все в том же положении сидящего за столом и с интересом, разглядывающим кухню. - Мое имя Джерард Уэй.