Месяц второй.
28 августа 2014 г., 21:11
— Магнус, проснись. — Алек присаживается на кровати и потирает глаза. Магнус лежит к нему спиной и что-то мычит в подушку. Алек еще раз трясет его за плечо, но не нет никакой реакции. — Магнус, я хочу есть.
— Три часа ночи, — замучено тянет Магнус и взмахивает рукой. На покрывале перед Алеком появляется картошка фри из Макдональдс.
— Не это! — Магнус вздыхает и тоже присаживается на кровати, недовольно глядя на возлюбленного, который, собственно, виноватым себя не чувствует. Алек спал в одних черных боксерах, а его волосы растрёпаны после сна.
— А что? — спрашивает Магнус, вновь заваливаясь на подушки.
— Что-нибудь вкусное. — Магнус вновь взмахивает рукой, сбрасывая с пальцев синие искры. Перед Алеком появляется тарелка с куском среднепрожаренного стейка. — Нет, слишком много на ночь.
— Алек… — Алек переводит на него взгляд и слабо улыбается, придвигаясь к нему, стараясь не сбить тарелку с едой. Магнус вздыхает и приобнимает его за плечо, чувствуя, что Алек ложится ему на грудь. — Ну, придумал, что хочешь? — маг чувствует, что Алек начинает целовать его грудь, и качает головой, улыбаясь. Алек перекатывается и садится на него, а его руки впиваются в плечи Магнуса.
— Придумал, — говорит он и склоняется над губами мага, крепко прижимаясь к ним. Он сразу углубляет поцелуй, а руки Магнуса оказываются на его бедрах. — Ммм, обожаю твою привычку спать голым. — Магнус смеется в губы Алека и перекатывается, теперь прижимая его к кровати.
Прошло еще четыре недели, и с каждым днем перемены настроения Алека все чаще и чаще. Конечно, Магнус не то чтобы против, когда Алек, где бы они ни были, всегда готов… хм, заняться любовью, но вот только не всегда настроение Алека меняется именно в эту сторону — казалось, что Алек может в одну секунду безостановочно орать на него, в принципе, без повода, а в следующий момент говорить, как он любит Магнуса и вообще всех в этом мире. Впрочем, Магнус потихоньку привыкает и даже учится извлекать из этого пользу.
Просыпается Магнус часам к двум дня, и Алека в кровати уже нет. После душа он выходит в гостиную, где и видит Алека, лежащего на диване. Он все еще в черных боксерах с ночи, а его рука лежит на животе.
Магнус присаживается на подлокотник, а его рука зарывается в черные волосы Алека. Нефилим приоткрывает глаза.
— Я все думаю, кем будет этот ребенок… Нефилимом или магом? Или нет? Будет ли у него способность к магии? Или же нет? В конце концов, в нем смешается демоническая и ангельская кровь. — Магнус вздыхает и встает с подлокотника. Он становится перед диваном и опускается на корточки, прижимая руку к щеке Алека, который напряженно на него смотрит.
— Ты слишком много думаешь, родной. Самое главное, что это будет наш ребенок, а кем он будет, хоть магом, хоть нефилимом или же обычным человеком — значения не имеет. Мы сделаем для него все, чтобы он был счастливым. — Алек улыбается и накрывает своей рукой руку Магнуса на своей щеке. Кошачьи глаза Магнуса блестят, а его губы растянуты в улыбке, заставляя сердце Алека ускорить темп. — Итак, сладенький. — Магнус выпрямляется во весь рост и потягивается. — Какие у тебя планы на сегодня? — Алек прикрывает лоб тыльной стороной ладони и вздыхает.
— Институт, тренировка, тренировка, тренировка, охота на нарушившего закон вампира, и я приду домой, — на одном дыхании говорит Алек и встает с дивана, направляясь к спальне за своей одеждой.
Он открывает шкаф, доставая оттуда светлые джинсы, и, увидев валяющуюся на столе черную футболку с какой-то надписью на каком-то непонятном языке, решает надеть ее. Выйдя в гостиную, он слышит, как Магнус разговаривает с клиентом по телефону, когда он заканчивает, Алек разворачивает его к себе.
— Если ты будешь дома призывать демонов, то убедись по окончанию, что отсюда выветрится этот омерзительный запах, потому что если ты этого не сделаешь, обещаю очистить желудок на твои любимые шмотки. — Магнус смеется и кладет свои руки на плечи Алека.
— Какая превосходная угроза. — Алек чуть склоняет голову, а Магнус приподнимает руки вверх, целуя его в переносицу. — К твоему приходу не будет ни следа. — Алек кивает и, отстранившись, забирает сумку на выходе.
— Я напишу, — говорит Алек, повернувшись уже у дверей, а Магнус подмигивает ему.
— Конечно, сладкий, будь осторожен.
До Института он доходит быстрее, хотя ему постоянно кажется, что на улице уж слишком холодно для начала ноября. Хотя, возможно, то, что на нем лишь одна футболка, тоже имеет значение.
Впрочем, когда он доходит до Института, ему навстречу выходит его мама. Он здоровается с ней, а когда хочет было пойти к Изабель и Джэйсу, мать его останавливает.
— Александр, у тебя все хорошо? — спрашивает она, смотря на сына. — Ты очень бледный, — она хмурится, а он машет рукой, говоря что-то про то, что это из-за погоды, и уходит к друзьям, понимая, чем его бледность может быть вызвана.
Он кладет руку на свой живот и качает головой. Она не должна узнать. Не сейчас.
Он сам должен понять момент, когда будет готов рассказать родителям. Он знает, что они сначала не поверят, но им придется, потому что скрывать ребенка от них… Алек считает, что это как минимум неправильно. Пусть они и не смогут полюбить этого ребенка, пусть не примут, но имеют право знать.
Он заходит в зал, где уже сидит Джэйс. Тот вертит в руке маленький ножик и переводит взгляд на Алека.
— Волосы черные как смоль, кожа белая как снег, — усмехается Джэйс, а Алек устало садится рядом. — Милая кофточка.
— Не прошло даже минуты, а ты успел не смешно пошутить уже дважды, теряешь хватку, — говорит Алек, переводя на него взгляд, а Джэйс улыбается.
— Мне кажется, твой ребенок делает тебя злее.
— Нет, злее меня делает плохой юмор.
— Да, определенно, знаешь, пока Иззи не придет, мы с тобой в ссоре. — Алек удивленно смотрит на своего парабатай, который демонстративно отворачивается от него, а его губы растягиваются в улыбке, он видит, как уголки губ Джэйса тоже подрагивают.
— Я встретил маму только что, она тоже сказала, что я бледный, — вздыхает он. — Я не знаю, как буду говорить ей об этом.
— Я думаю, если ты покажешься ей с животом, — он выставляет руку вперед себя, имитируя живот. — Она и сама поймет.
— Возможно, но от этого не легче, — говорит он, и в зал заходят Клэри и Изабель. Изабель, как только видит брата, сразу подбегает к нему.
— Ну как ты? Все с тобой хорошо? — Рядом с ней встает Клэри, а Алек пожимает плечами.
— Не знаю, но, учитывая то, что я хочу есть такие вещи, которые люди в нормальном состоянии кушать не будут, думаю — да. Все отлично.
— Алек сегодня злой, — оповещает девушек Джэйс, а Алек слабо улыбается. Изабель смотрит на него со смешинками в глазах.
— Черт, поскорее бы! Мы будем искать с Клэри для нее сладкие костюмчики!
— Да пацан будет, — говорит Джэйс. — Я, как парабатай Алека, чувствую и уверен в этом, — на его губах добрая усмешка, а Алеку даже не хочется говорить о том, что нихрена Джэйс не чувствует, а просто говорит от себя. — У меня есть замечательное имя для него.
— Нет, никаких Джонатанов, — говорит Изабель, упирая руки в бока. Клэри, наблюдая за перепалкой друзей, говорит:
— А давайте попробуем придумать имя? Все равно делать нечего. — Алек думает о том, чтобы напомнить, что он вообще не просто так сюда пришел, но видя, с какими глупыми и радостными улыбками родные подбирают самые странные имена для его, пока еще не родившегося ребенка, решает этого не делать.
Алек приходит домой после вылазки только к семи вечера, а Магнус, замечая его в дверях, идет к нему навстречу.
— Ну, как дела, сладкий? Убил кого-нибудь сегодня, или можно считать день неудавшимся? — Алек фыркает и скидывает жилетку, подходя к Магнусу, коротко целуя его в уголок губ.
— Поймали одного бешеного мага, а так ничего особенного.
— Приятно слышать, — Магнус усмехается и обходит Алека, оказываясь за его спиной и приобнимая его. — Ты выглядишь жутко довольным, не хочешь рассказать? А то мой день прошел изрядно скучно. Моя примитивная клиентка решила, что сможет самолично управлять демоном. В общем, не смогла, и пришлось дольше убираться дома.
— Она погибла? — удивленно спрашивает Алек, поворачиваясь к нему через плечо.
— Она была довольно скверной дамочкой, а я, как назло, забыл потребовать деньги вперед. — Алек качает головой, удивляясь тому, с каким пренебрежением говорит Магнус. Он поворачивается в его руках, слабо улыбаясь.
— Ребята придумывали имя ребенку.
— Надеюсь, ты предупредил Джэйса, что нашего ребенка не будут звать Джонатаном?
— Он сказал, что будет не против, если девочку мы назовем Джо, и все ее будут называть Джэйс. — Алек чувствует, как рука мага забирается под его футболку. — Ты слишком часто трогаешь мой живот.
— Буду чаще, когда он немного подрастет. — Магнус отстраняется и потягивается, зевая. — Знаешь, мои вещи идут тебе больше, чем твои.
— Это ты сейчас так говоришь, когда я буду не вмещаться в дверь, я посмотрю на тебя.
— Мой сладкий нефилим опять стал злым? — Алек идет за Магнусом, прикусывая губу, понимая, что это Магнус так прикалывается над частой сменой его настроения. Ну он же не виноват, в конце концов.
Магнус садится на диван, а Алек, подходя к нему, тянет его за руки вверх, чтобы тот опять поднялся, и смотрит на него исподлобья.
Губы мага растягиваются в усмешке, а сам он обнимает нефилима, зная этот взгляд, мол, обнимай меня, пока я даю это делать. Вернее, Алек всегда дает это делать, но сейчас лучше спрашивать, потому что, когда у него нет настроения, а у него часто нет настроения, Алек срывается и говорит, что нечего постоянно к нему лезть. Впрочем, он может в следующую минуту сам начать раздевать Магнуса, а тот просто старается следить за переменой настроения. Все же он не хочет, чтобы Алек нервничал.
Впрочем, как считает Алек, все проходит не так уж и плохо. По крайней мере, если можно вообще так считать. Конечно, ему иногда хочется крушить все на своем пути без видимой на то причины, но Магнус это покорно терпит, принимая весь удар на себя.
Алек, разумеется, потом стыдится того, что частенько беспричинно срывается на мага, но, в конце концов, это он беременный ходит, а не Магнус.
Чуть позже, часам к одиннадцати, когда Алека уже черт знает в который раз вырывает, он, умывшись, приглядывается к мылу, понимая, что его притягивает сладковатый запах.
Он чуть хмурит брови, чувствуя, как живот урчит.
— Магнус?.. Магнус, иди сюда, — громко, но спокойно зовет он. Алек смотрит на себя в зеркало, понимая, почему все говорят, что он бледный, однако сейчас на его щеках разгорается яркий румянец, а брови сведены.
Магнус появляется через минуту, удивленно приподнимая бровь, когда замечает на себе почти несчастный взгляд нефилима.
— Все хорошо, сладулька?
— За «хорошо» считается то, что я хочу съесть этот кусок мыла? — на удивление искренне спрашивает Алек. Магнус переводит взгляд на розовый кусок уже почти закончившегося мыла, а потом опять глядит на Алека. Его губы начинают подрагивать в улыбке, а сам он старается сдержать смех.
— Ну… не то чтобы… это было плохо… — наверное, Магнус впервые не знает, что ответить, но вот сдержать смех не получается, и в следующий миг Магнус, держась за косяк двери, громко смеется, закрыв глаза и похлопывая по колену. Алек угрюмо на него смотрит, ожидая, пока маг успокоится, но тот начинает смеяться еще сильнее, словно он не восьмисотлетний маг, а действительно двадцатилетний парень.
— Магнус… — начинает было Алек, чуть сжимая кулаки. Ответом опять становится смех. Спокойно вздыхая, Алек дожидается, пока у Магнуса кончается истерика, а когда тот, с коротким «ух» выпрямляется, то серьезно смотрит на нефилима.
— Я думаю, в твоем положении это абсолютно нормально, — говорит он спокойным голосом, но его выдают подрагивающие уголки губ.
— Я думаю, что если ты не прекратишь смеяться, этот кусок мыла ты съешь сам. Я лично его в тебя затолкну. — Магнус сверкает синими искрами, а в его руках появляется маленький белый флажок, которым он начинает быстро махать над головой, желтые глаза смеются, а Алек чувствует, что его собственные губы растягиваются в улыбке. Магнус откидывает флажок и подходит к Алеку, обнимая его за плечи и утыкаясь носом в черные шелковые волосы.
— Александр, ты заставляешь меня быть таким счастливым. — Алек усмехается и чуть отстраняется, дотрагиваясь губами до острого подбородка Магнуса, чуть укалывая губы о щетину.
Говорить не хочется. Алеку кажется, что все так хорошо, что больше ничего и не нужно. И Магнус сейчас здесь, а его руки крепко обнимают его. Он чувствует легкий запах сандала, который привычно щекочет ноздри, и прижимается к Магнусу еще сильнее, понимая, что этот запах — запах Магнуса, наверное, единственный, который его сейчас не раздражает.
Ну и запах мыла, которое он до сих пор хочет съесть.
