Месяц третий.
28 августа 2014 г., 21:12
Алек с трудом застегивает молнию темных джинс, прикусив при этом губу. Он смотрит на себя в зеркало, наверное, только сейчас замечая, что его живот хоть и чуть-чуть, но подрос.
На нем еще нет свитера, а в комнате почему-то до жути холодно. Конечно, он знает, что в декабре обычно холодно, но не внутри же квартиры Магнуса.
Он оглаживает свой живот двумя руками, чувствуя тепло, исходящее от него, а на губах появляется вымученная улыбка.
Сейчас он чувствует себя намного лучше. Алек уже не бегает в туалет выворачивать желудок по десять раз на дню, у него перестает прыгать температура с высокой на низкую, но вот о вспыльчивости пока говорить рано. Ничто не стоит его вывести из себя, а Магнус и Джэйс в один тон говорят, что это потому, что Алек в обычное время очень замкнут в себе, а сейчас не может сдерживаться и постоянно кричит на них. Еще они обиженным тоном добавляют, что, собственно, кричит он на них незаслуженно.
Единственное и самое сложное — это отказаться от миссий. И дело даже не в том, что Алек очень сильно любит охотиться, просто он к этому привык. Это то, ради чего он рос, то, кем он воспитан — сумеречным охотником, — но их еще не родившийся ребенок, видимо, имеет на это свое мнение.
Конечно же, он и сам на охоту не рвется, понимая, что это может быть опасно, но все-таки самую малость скучает, а оправдываться перед матерью, которая иногда навещает Институт и узнает, что ее сына на охоте не было, становится все сложнее и сложнее.
Алек надевает на себя черный свитер и выходит из спальни. Он видит Магнуса, говорящего с кем-то по телефону, а на его губах опять играет улыбка. Наверное, будь он на месте Магнуса, он бы давно либо убил себя, либо вскрылся сам. Не то чтобы он какой-то монстр… А, впрочем, Магнус сам себя поставил в такое положение. В конце концов, Алек не знал о последствии выпитой им колы, которую ему подло подложили, хотя он, смотря в желтые глаза Магнуса и видя, как тот с любовью смотрит на него, как тот гладит его живот, почти переставая дышать в эти моменты, думает о том, что не зря он все же выпил то зелье.
Алек подходит к нему со спины и обнимает, упираясь лбом куда-то между лопаток. Магнус, попрощавшись, разворачивается в его объятиях.
— Ты должен уходить сейчас, да? — спрашивает Алек, чуть отстраняясь. Он зарывается рукой в свои волосы и мягко улыбается. Понимает он это по тому, что Магнус одет совсем не в домашнюю одежду. На нем узкие джинсы с тонким серебряным ремнем, его свободная кофта черного цвета переливается лиловым рисунком, а на плечах завязан черный пиджак. Его волосы торчат иголками, глаза с узким зрачком подведены, а на губах желтый блеск.
— Да, эклерчик, я буду на связи, так что можешь звонить в любое время, — он проводит пальцами по его щеке, и Алек чувствует холодок от колец.
— Я смирился со «сладким», «сладулькой» и прочими описаниями меня, но… «эклерчик»? — Магнус пожимает плечами.
— Нет?
— Нет, — отвечает Алек и вздыхает. — Мне холодно, ты уходишь, а ребята на охоте. Таким бесполезным я себя давно не чувствовал, — говорит Алек, снова вздыхая, а видя недоуменный взгляд Магнуса, говорит: — Я имею в виду, раньше нас обоих не было дома, потому что мы были заняты, а сейчас я вторую неделю сижу дома, иногда выбираясь в Институт, а еще реже куда-нибудь с тобой…
— Алек, родной, после Нового Года будет проще, обещаю тебе, — он берет руку Алека в свою и сжимает. — Сейчас и у охотников много работы, и у магов, тем более таких востребованных, как я. Потом я буду с тобой столько времени, сколько тебе захочется.
— Потом я не буду вмещаться в нашу спальню, — тихо смеется Алек, сжимая руку Магнуса в ответ.
— Думаю, для тебя я смогу чуть увеличить вход. — Магнус зарывается свободной рукой в его волосы, притягивая к себе, но его телефон звонит, отвлекая их громкой мелодией, и Алек, отстраняясь от него, ждет, пока тот договорит.
Магнус придерживает телефон плечом и, касаясь губами его лба, идет ко входной двери, махнув ему рукой уже на выходе.
Алек вздыхает.
Алеку скучно.
Алеку просто конкретно скучно.
Даже Великолепный Мяо лежит на диване в позе полного отчаяния, не предвещая ничего интересного, хотя, возможно, это из-за того, что он хочет кушать, а Магнус, с тех самых пор, как Алек к нему переехал, поручил эту обязанность Алеку, который, укоризненно смотря на мага, кладет любимцу побольше еды.
Впрочем, благодаря Мяо, корм которого закончился, у него появляется хоть какое-то дело, а именно — пойти в магазин и купить ему еды.
Алек надевает черный пуховик, обвязывая вокруг горла шарф, и выходит из квартиры.
На улице холодно, а на волосы сыпятся пока еще маленькие снежинки. Люди ходят кто куда, не обращая на него никакого внимания. Некоторые разговаривают по телефону, размахивая картонным стаканчиком для кофе, подростки идут в наушниках, явно не желая возвращаться в реальный мир, а многие просто спешат по своим делам.
Сейчас не так уж и рано, около двенадцати дня, но людей все же много. В наложении руны невидимости он не видит необходимости. Все-таки в таком виде он не привлекает никакого внимания, как в другое время года. Практически все примитивные таращатся на руны, считая, что это обычные татуировки, а Алек ненавидит, когда кто-то его так откровенно рассматривает. Впрочем, сейчас людям все равно, и Алек без проблем и лишних мыслей доходит до магазинчика на углу следующей улицы.
Вместе с кормом, который он специально долго выбирает, чтобы так быстро не возвращаться домой, где никого нет, он берет и себе немного сладкого, в бóльшем количестве шоколадного, на которое последнее время ужасно тянет, и идет на кассу.
В начале очереди ругаются между собой два покупателя, и он думает о том, какие же глупые проблемы придумывают себе люди на пустом месте, не зная о том, какими усилиями дается нефилимам их защита. Если бы они знали хоть малую часть того, что происходит, возможно, ценили бы любой день, любой час или даже минуту своей жизни, что тратят на такую глупость, как несуществующие проблемы.
Дождавшись своей очереди, Алек расплачивается за продукты и выходит из магазина, вдыхая свежий воздух после душного помещения. Снег уже прошел, а на дорогах мелкая слякоть.
Когда он доходит до дома, поднимаясь по лестнице, он видит Джэйса, который стоит на пороге. Он приподнимает в удивлении брови.
— Где ты шляешься? Я, вообще-то, жду тебя уже полчаса здесь!
— Я вышел из дома минут двадцать назад, — хмыкает Алек, а Джэйс машет рукой, мол, это неважно. — Что ты здесь делаешь? Я думал, ты на охоте, — спрашивает Алек, проходя к двери и доставая свободной рукой ключ.
Когда они заходят в квартиру, их встречает Мяо, который выжидающе смотрит на нефилимов.
— Ваш кот сожрет меня, если вы его не покормите.
— Откуда ты знаешь, что он голодный? — удивляется Алек, снимая с себя пуховик и обувь. Он несет пакет на кухню, Джэйс идет за ним, косясь на Мяо.
— Он облизывается и смотрит на меня! — Алек тихо смеется, доставая из пакета корм. Он подходит к пустой миске, кладя его туда, а Джэйс, опираясь на тумбу позади, скрещивает руки на груди.
— И все-таки, что ты тут делаешь? Разве ты не должен с Изабель и Клэри быть на охоте?
— Они и сами справятся, а вот тебя надо спасать, ты же скоро повесишься здесь от скуки, — говорит Джэйс, а Алек кивает.
— Мне настолько скучно, что я пересмотрел около пятнадцати видов кошачьего корма, а учитывая то, что охоты и тренировок мне не видать еще шесть месяцев… — он вздыхает, а Джэйс ободряюще хлопает его по плечу.
— Лучше бы вместо корма присматривал памперсы. — Алек фыркает, а потом достает из пакета шоколадный пудинг. — Никогда не замечал за тобой любовь к шоколаду, — говорит Джэйс, а Алек пожимает плечами, доставая чайную ложку.
— Когда я хотел съесть мел у нас в библиотеке, тебе не показалось это настолько странным.
— Эх, не узнать мне доли материнства, — улыбается Джэйс, а Алек вновь пожимает плечами.
— Если захочешь, могу попросить у Магнуса и тебе подлить то зелье, только попроси. — Джэйс смеется, и они, пройдя в гостиную, заваливаются на диван.
Плазменный телевизор, собственно, как и всегда, выключен из розетки, а им обоим лень подниматься, чтобы включить его.
— Что вообще нового? Меня дней десять не было в Институте.
— Мариза сейчас в Идрисе, — говорит Джэйс, а Алек откидывает голову на спинку дивана, вздыхая. — Кстати, ты не собираешься сказать родителям?
— Как ты себе это представляешь? — спрашивает Алек, смотря на него. — Я даже в мыслях не хочу представлять, что за диалог получится.
— Думаю, если ты появишься перед ними с животом, будет аналогичная реакция.
— Магнус сможет наложить чары, и я не хочу об этом пока думать. Хотя бы до пятого месяца я смогу это скрывать, под моей одеждой почти ничего не видно.
— Ага, а на пятом можешь сказать, что просто набрал вес.
— Джэйс… — начинает было Алек, а Джэйс, чувствуя, что его парабатай начинает не только злиться, но и нервничать, поднимает руки вверх.
— Ладно, тогда, может, подумаем о поле ребенка?
— А можно, мы просто посмотрим телевизор или помолчим? Последнее время я очень люблю слушать, как кто-то молчит…
— Тогда поднимись и вруби телевизор.
— Я не должен перетруждаться, — улыбается Алек, а Джэйс бьет его по коленке.
— Ты и так почти не двигаешься, будешь первым толстым нефилимом на свете.
— Если я сейчас не включу телек, мы же все равно будем обсуждать пол ребенка?
— Нет, даже если ты его включишь, мы будем его обсуждать. — Алек качает головой, а на его губах появляется широкая улыбка. Все-таки хорошо, что Джэйс рядом. Даже если он и упрямый, как баран.
Впрочем, Джэйс вырубается на его диване спустя час после того, как Алек все-таки включает телек. На самом деле, Алек подозревает, что парень не выспался, а использовать руну выносливости не имеет смысла.
Алек лениво переключает каналы, когда в квартиру заходит уставший маг, который, видя Джэйса, взмахивает рукой, сбрасывая с пальцев синие искры, заставляет над ним появиться небольшой кувшин с водой. Джэйс резко открывает глаза и перекатывается, вставая на ноги возле дивана. Магнус усмехается.
— А в прошлый раз не успел, — говорит он, проходя внутрь. Выглядит он, в общем, жутко вымотавшимся.
— Это ты теряешь хватку, — говорит Джэйс, а Магнус машет рукой. Сняв с себя пиджак, он кидает его на спинку дивана и, увидев Алека, проводит по его волосам рукой.
— Ну, как ты? — спрашивает Магнус, слабо улыбаясь. — Не скучал?
— Джэйс пришел почти сразу, так что нет. — Алек поднимается с дивана и потягивается, а потом, посмотрев на Магнуса, чуть прикрывает глаза. — Джэйс, тебе пора, — говорит он, оборачиваясь к парабатай, а Магнус, видя настроение Алека, усмехается и, кивнув Джэйсу, идет в спальню, на ходу снимая с себя одежду.
— Ты подло использовал меня, а теперь выгоняешь за дверь? Да какой ты парабатай после этого? — возмущается он, впрочем, широкая улыбка полностью выдает его.
— Ты спал часа четыре, а находился здесь пять.
— То есть одного великолепного часа, проведенного вместе со мной, тебе недостаточно?
— Джэйс, вали отсюда и приходи завтра, — говорит Алек, поглядывая в сторону спальни.
В мыслях сейчас только Магнус. Переодевающийся, полуобнаженный и очень-очень сексуальный Магнус. Если описать свою жизнь за последний месяц тремя словами, Алек, пожалуй, выберет слова «ссора», «сладкое» и «секс». Настроение от грустного, даже апатичного, в секунду может поменяться, и ему больше ничего не хочется, кроме того, чтобы почувствовать Магнуса.
Он выпроваживает Джэйса, выслушав обвинения в неуважении, нелюбви, жестокости и прочего и, закрыв дверь, идет в спальню.
Магнус стягивает с себя ремень, а Алек, подойдя сзади, обнимает его за талию, начиная целовать смуглые плечи.
Маг хрипло смеется и поворачивается к нефилиму лицом, кладя локти на его плечи, опираясь на них.
— Ммм, мой сладкий нефилим скучал? — говорит он тихим голосом. Алеку не до словесной перепалки.
Прижавшись к его губам, он закидывает руки на плечи и прикрывает голубые глаза, чуть заметно улыбаясь в поцелуй. Он чувствует, как руки Магнуса гладят его поясницу, иногда скользя чуть вниз, сминая ягодицы, а в тот момент, когда Магнус толкает его на кровать, ему кажется, что он забывает обо всем на свете.
Алеку кажется, что губы и руки Магнуса везде, доставляя невообразимое удовольствие. И поцелуи Магнуса — лучшие поцелуи, которые только могут быть, уже привычные, но от этого не менее любимые.
Они прижимаются друг к другу обнаженными телами, и Алек закатывает в наслаждении глаза, когда маг подготавливает его, хотя этого и не требуется. Он чувствует, как вторая рука зарывается в его волосы, сжимая их в кулаке, и ничего, кроме как выпускать с губ стоны вперемешку с именем Магнуса, не остается.
В тот момент, когда маг входит в него, Алек крепко обнимает его за спину, притягивая к себе, а их губы вновь сливаются в поцелуе. Его руки впиваются в смуглые плечи, оставляя небольшие отметины, а ноги обхватывают бедра, не давая отстраниться. Нефилим мечется по кровати, совершенно не сдерживая стоны, краем сознания чувствуя, что маг кладет руку на его живот. В груди разливается тепло от этого чувства, и Алек улыбается, открывая глаза, в которых зрачок почти съел голубую радужку. Он чувствует, что маг начинает увеличивать темп, и прикусывает и так распухшую губу, зарываясь двумя руками в волосы мага, чтобы притянуть к себе и поцеловать.
На его плоть ложится рука Магнуса, и он, шепча, чуть жмуря глаза, выдыхает имя Магнуса и изливается, пачкая их животы. Он расслабляется в руках мага, который, догоняя его спустя несколько толчков, ложится рядом.
Они стараются отдышаться, а Алек, понимая, что ему даже пальцем лень пошевелить, чувствует, как Магнус перекатывается и утыкается носом в его скулу. Маг почти незаметно взмахивает рукой, и нефилима иногда даже возмущает то, с каким пренебрежением Магнус использует свою магию, но редко что-то говорит, потому что только глупцы не знают, что Магнус поистине великолепный маг, а значит, он и сам прекрасно знает, как своей силой распоряжаться.
Алек чувствует руку, спустившуюся на его живот, и думает о том, что Магнус, наверное, будет замечательным отцом. Он ждет их ребенка, а в его желтых глазах столько нежности и любви к еще совсем маленькому, нерожденному малышу, сколько Алек никогда не видел даже к себе. Он улыбается и накрывает ладонью руку Магнуса. Вторая его рука зарывается в волосы мага, перебирая в пальцах пряди.
— Мальчик, — тихо говорит маг, и Алек чувствует едва заметное покалывание в области живота. Губы Магнуса растянуты в улыбке, а Алек, поворачиваясь к нему, спрашивает:
— С чего ты взял?
— Я чувствую его, слабо, но чувствую, — говорит он, а его рука поднимается к щеке нефилима. Он целует его в лоб и прикрывает свои желто-зеленые кошачьи глаза, собираясь заснуть.
Алек, если честно, спать не хочет, но и выбираться из объятий мага тоже.
На его лице спокойная улыбка, и он, тоже прикрывая глаза, даже не сомневается в правоте Магнуса. Он поудобнее устраивается в руках мага и старается заснуть, чувствуя спокойное сердцебиение того.
Впрочем, на это его хватает ровно на пятнадцать минут, и, выбравшись из-под одеяла, которое каким-то образом оказалось на нем, одевается и идет за сладким, не собираясь будить мага, который спит спокойным сном.
