Девять месяцев или как забеременеть от мага, хотя это невозможно, и вообще, ты мужчина

Алек сидит в библиотеке Института, читая какое-то старое издание демонологии просто от того, что делать нечего. На нем надет большой синий свитер, который не очень хорошо скрывает уже достаточно видный живот. Тот не такой уж и большой сейчас, но на фоне худого накаченного Алека все-таки явно заметен. Впрочем, в Институте пока никого, кроме родных, да и те другим заняты. Клэри и Джэйс пропадают где-то в оранжерее, Изабель вообще куда-то с Саймоном ушла, вроде за шмотками по поводу вечеринки. Вечеринку, собственно, как и всегда, устраивает Магнус, а повод таков, что Алек даже не может его запомнить, впрочем, Алек понимает, что Магнус просто тупо хочет потусить, и не то чтобы Алеку не хочется видеть у себя дома всю нежить Нью-Йорка… Но ему не хочется видеть у себя дома всю нежить Нью-Йорка. Однако Магнусу он уступает, в конце концов, месяца три никаких вечеринок точно не было, но уступает с таким условием, что вечеринка закончится не позже часа ночи. Его телефон вибрирует от сообщений, что шлет Изабель, а его самого клонит в сон. Последний месяц он может засыпать в абсолютно любых позах и при любых условиях, и его очень бесит, когда кто-либо пытается его разбудить. Когда в библиотеку заходит Мариза, Алек хочет сразу прикрыть живот, но вспоминает, что с утра Магнус наложил на него чары, которые будут действовать до ночи. Когда Алек спрашивает о том, не вредно ли это их ребенку, Магнус отвечает, что его магия не сможет навредить ему, а Мариза, да и вообще все, не смогут увидеть живот даже через руну ясновидения. — Александр, что ты здесь делаешь? — спрашивает мать, подходя к крайнему стеллажу с книгами, смотря на их корочки, выглядывая нужную. — Я думала, ты пойдешь с Джэйсом и Клэри готовиться к завтрашней охоте. «Хорошо они в оранжерее-то готовятся», — думает Алек, но вслух не говорит. Никто не знает, что Алек не охотится. Во всех отчетах Джэйс всегда упоминает его, а сам он старается вообще на глаза матери не попадаться. — Я готов. Я имею в виду, там несложно, а охота вообще завтра, так что… — Алек не договоривает, потому что Мариза кивает ему, видно, веря на слово, а когда достает пальцами книгу в красном переплете, смотрит на сына. Ее холодные голубые глаза источают волнение. — У тебя все хорошо, Александр? Последнее время ты выглядишь больно уставшим, — обеспокоено говорит она. Алек слабо улыбается. Мать — она всегда мать, в конце концов, кто может лучше знать своего ребенка, как не мама. — Все хорошо, — говорит Алек. Мама недоверчиво на него смотрит, но не допытывается. — Ты сегодня ночуешь в Институте или поедешь домой? — Последнее время его мать все реже начинает называть их квартиру на Бруклине «Квартирой Магнуса» и все чаще называет его, Алека, домом. Может, потому, что привыкает, что он больше не живет в Институте, то ли потому, что, в общем-то, принимает Магнуса полностью. Конечно, она и раньше относилась к ним более лояльно, чем отец, но не было раньше такого… доверия, что ли. Впрочем, Магнус и его родители пересекаются разве что по делу и то очень-очень редко. — Да, домой. — Хорошо, — говорит она и выходит из библиотеки. Вздохнув, он откладывает книжку и смотрит на высокий потолок. Спать хочется жутко, хотя настенные часы показывают, что всего около семи вечера. Вечеринка Магнуса должна начаться в восемь. Через час, когда Алек все-таки в библиотеке засыпает, его будят Джэйс и Клэри, а судя по их виду, к вечеринке они, собственно, уже готовы. И если Джэйс одет в обычное облачение сумеречных охотников, разве что оружием напичкан не с ног до головы (хотя какое-то оружие он все-таки с собой берет, Алек в этом уверен), то Клэри одета в короткое бордовое платье, ее рыжие волосы собраны в высокий хвост, а зеленые глаза ярко блестят на фоне светлых теней. — Ты еще не готов, а вечеринка уже началась! Неприлично опаздывать на собственную тусовку, Алек, — говорит Джэйс. — Это не моя вечеринка, а Магнуса, и я вообще не хочу туда идти, — угрюмо говорит он, зевая, а Клэри смотрит на Алека. — Ты не будешь переодеваться? Может, тогда пойдем? Саймон и Иззи уже ждут на выходе… — Алек поднимается и потягивается, вновь зевая, чуть прикрывая рот рукой. Больше всего ему сейчас хочется прийти домой и лечь спать, желательно вместе с Магнусом. И можно даже не спать. На его губах появляется улыбка, а Джэйс прыскает от смеха. — Посмотри на его улыбочку, — говорит он Клэри, а та тоже начинает тихо хихикать. Алек на подколку не реагирует, и они выходят из библиотеки. На выходе и впрямь ждут Саймон и Изабель. На Саймоне обычные джинсы и белая футболка с каким-то персонажем из комиксов, а на Изабель короткое черное платье с вырезом. — Алек! — зовет она, широко улыбаясь, ее волосы распущены и закрывают спину, которая обнажена почти до поясницы. — Я тебя целый день не видела, как ты? — Они впятером встали у входа, а Саймон, смотря на его живот, говорит: — Ребята столько говорили, что ты беременный, что я почти поверил, и где? — Джэйс и Изабель прыскают, а Клэри по-доброму смотрит на лучшего друга. Пожалуй, с Саймоном он пересекается реже всего, и это не специально, просто так получается. Они виделись несколько раз, когда он был на первом месяце, еще реже на втором, два или три раза на третьем, а это первый раз на четвертом. — Он под чарами, — говорит она, а Алек предпочитает отмалчиваться. Не то чтобы дело в Саймоне, просто его разбудили, и теперь он зол. На все. — Магнус наложил, чтобы все видели Алека таким, какой он был до… эм… беременности, — говорит она. Все, в общем-то, свыклись с той мыслью, что Алек носит ребенка и, как ни странно, даже не подкалывают его. Нет, иногда, конечно, бывает, но на эти подколки никто не обижается. Все хоть и были шокированы, но с нетерпением ждут (особенно Джэйс), когда Алек будет на последних месяцах. Алек немного чувствует себя подопытным кроликом, но не против. Ему и самому интересно. Алек резко моргает, когда понимает, что задумался, а Саймон тем временем, что-то обдумывая, приподнимает бровь. — Что-то типа… призрачного живота? — спрашивает он, а Клэри быстро кивает. Алек перебарывает в себе желание прикрыть глаза рукой. Впрочем, «призрачный» живот отнюдь не призрачный, и хоть его и не видят другие, Алека это от своеобразных неудобств не спасает. Нарисовав себе руну тепла и невидимости, ребята выходят на улицу и идут прямиком к их с Магнусом квартире. Алек уже идет по инерции, иногда прикрывая глаза от того, что в сон клонит — хоть убей. Родные болтают о предстоящей вечеринке, а Алек, посильнее укутавшись в пуховик, сжимает в руке телефон, который вибрирует в ладони, извещая о сообщении. Магнус Родной, приходи скорее, а то пропустишь все веселье♥ Алек опять убирает телефон в карман. Либо Магнус прикалывается, либо Магнус уже пьян и все равно прикалывается. Алек не то чтобы совсем не любит вечеринки, просто он предпочитает, чтобы они были где-нибудь вне его дома. Доходят они, впрочем, быстро, а когда заходят внутрь, то по ушам сразу начинает бить громкая музыка, в глаза — светомузыка. Много народу, и Алек, сразу отделяясь от друзей, которые, впрочем, этого не замечают, так как сразу уходят танцевать, идет искать Магнуса. Сейчас сорок минут девятого, а некоторые гости уже успели чем-то накачаться и быть под кайфом. Вздохнув, Алек видит, что Магнус сидит на диване и громко над чем-то смеется. Его глаза обведены черной подводкой, на лице и в волосах блестки, а на губах темно-фиолетовый блеск. По две стороны от него сидят две девушки и взахлеб слушают то, что тот рассказывает. Рука одной девушки касается тонкого красного галстука, начиная перебирать его в пальцах, а Магнус отмахивается от ее руки, призывая в руку стакан с какой-то зеленой, горящей сверху жидкостью. На маге длинная черная рубашка, доходящая до колен, белые с каким-то рисунком, который Алек не мог разобрать, брюки, а сам он босой. Подойдя к дивану, он ловит взгляд золотисто-зеленых глаз. Губы Магнуса сразу растягиваются в улыбке. — О, мой Алек наконец пришел, — не наигранно радостно говорит Магнус, поднимаясь с дивана. Алек видит, как девушки его за руки пытаются утянуть обратно. — Надо поговорить, — говорит нефилим, понимая, что, собственно, Магнус не совсем пьяный, поддатый, конечно, но информацию воспринять сможет. Магнус обнимает его за плечо и ведет туда, где поменьше людей. Он утыкается носом в его висок, целуя его, а сам прикрывает глаза. Когда они останавливаются друг напротив друга, Магнус обхватывает его щеки. — Мой красивый недовольный нефилим, — он касается уголков его губ пальцами и чуть ведет ими вверх. — Улыбка тебе к лицу больше! — Алек приподнимает бровь. Видимо, Магнус более пьян, чем он думает. — Прошло сорок минут… — тихо говорит Алек, чувствуя, что начинает злиться, — с начала вечеринки, а я знаю, с каким трудом ты пьянеешь, — он смотрит туда, куда и Магнус, который отводит от него взгляд, и видит, как мимо проходит симпатичная девушка-вампир. Закатив глаза и оттолкнув руки Магнуса, он собирается уйти в спальню, как тот ловит его за локоть. — Алек? — удивленно зовет маг, а нефилим зло на него смотрит. — Хочешь кого-то клеить, делай это не при мне, — выплевывает тот, поджимая губы. — Отпусти меня. — Родной, о чем идет речь? Я смотрел на то, как феи подливают что-то в напитки, вот и все, — говорит он спокойным тоном, хмуря брови в недоумении. — Я видел, куда ты смотрел. — По-моему, все же не видел. — Я прекрасно знаю, как ты стреляешь глазами, — терпение Алека начинает заканчиваться, он чувствует, как его сердце стучит быстрее. — Я имею в виду, на себе это испытал, — добавляет он, а Магнус улыбается, гладя его по волосам. — Неплохо так стрельнул, — почти мурлычет Магнус, желая предотвратить зарождающуюся ссору, приближаясь к лицу нефилима, но тот отшатывается. — Ну так вот и продолжай в том же духе, — говорит он, опять собираясь уйти, но Магнус вновь не дает ему это сделать. — Сладкий, ну что ты, тебе нельзя нервничать, ребенок… — Отстань от меня! — вдруг громко говорит Алек, вырывая руку. Магнус с шоком смотрит на него. — Ты всегда так делаешь: когда я чего-то не хочу, то обязательно сделаешь все наоборот! — Алек, успокойся… — он дотрагивается до его плеча, видя гнев в голубых глазах. Магнус, наверное, за последнее время уже привык, что Алек стал немного бешеным, а также он знает, что реагировать на это не стоит, чтобы тот не нервничал еще больше. Конечно, иногда хочется ответить, но Магнус сдерживается, а каждый раз после таких вот ссор, когда Алек осторожно извиняется, понимает, что сделал все правильно. Впрочем, желание усыпить Алека заклинанием не пропадает. — Хочешь кого-то из присутствующих — валяй, если я тебя уже не устраиваю! Тут полно тех, кто с радостью раздвинет ноги! — Александр! — Алек прикрывает рот рукой, чувствуя, что на глазах появляются слезы. Он с шоком смотрит на Магнуса, который, собственно, в таком же шоке. — Ты плачешь?.. — Нет, конечно, Магнус уже привык к ругани и крикам, но слезы?.. Алек и в плохие времена слезы бы не выпустил. В глазах Магнуса появляется нежность. — Вот черт, — шепчет Алек так тихо, что Магнус еле слышит это, на его щеках появляется румянец. — Я не хотел этого говорить, ты не виноват, я виноват… Черт, я чувствую себя так глупо… — он вытирает слезы, которые льются сами по себе. — Какого черта вообще происходит? — спрашивает он, а в его глазах опять начинают появляться отголоски гнева. — Я плачу, словно примитивная девчонка тринадцати лет! — У Алека нормальный голос, да и не всхлипывает он, как в мелодрамах, но Магнус может отчетливо видеть, как капли слез катятся по его щекам. Усмехнувшись, маг качает головой. — Та-а-ак, я понял, никаких больше вечеринок, ты и так себя контролировать из-за беременности не можешь, а сейчас вообще немного чокнулся. Ну ничего, в твоем состоянии это нормально… — Так это я чокнулся? Напомнить тебе, что это ты мне подлил то зелье?! — вновь на повышенных тонах говорит он, сжимая кулаки, а потом раскрывает глаза и сводит брови. — Я опять обвинил тебя, прости, пожалуйста, в смысле, я имею в виду, что я даже рад, что я выпил то зелье! — Магнус приоткрывает рот, чтобы что-то сказать, а потом на его губах появляется улыбка. Алек удивленно на него смотрит, а когда маг крепко обнимает его, зарываясь носом в черные волосы, Алек слышит тихий смех. Алек бурчит что-то, но обнимает его за спину в ответ, прикрывая глаза, чувствуя, что сердцебиение приходит в норму, а на душе царит спокойствие, будто Магнус какой-то транквилизатор, созданный специально для Алека. — Магнус?.. Ты же не злишься?.. — О, родной, на свете есть намного ужаснее вещи, чем неуравновешенные беременные нефилимы. — Алек отстраняется и смотрит на него своими голубыми глазами, а Магнусу кажется, что сейчас ему хочется просто обнять его и желательно никуда не отпускать. — Черт, я в самом деле плакал… — говорит он, когда вытирает глаза. Сейчас Алеку кажется безумием то, что он пролил слезы даже без видимой на то причины. Большего смущения, ему казалось, он в жизни не чувствовал. — Я видел. — Чувствую себя таким идиотом. — Не волнуйся, я никому не расскажу. — Все и так видели, — на щеках Алека опять румянец, и он утыкается лбом в плечо Магнуса, который, рассмеявшись, гладит его по голове. Алек обнимает его, чувствуя аромат сандала. Настроение приходит в норму, и нефилим, оглядевшись, видит, как Джэйс подходит к нему, а на его лице широкая ухмылка. Янтарные глаза сверкают, а сам тот чем-то жутко доволен. — Алек, мне показалось, или ты действительно сейчас рыдал? — Парабатай начинает смеяться, а Магнус сочувствующее смотрит на Джэйса, качая головой. Впрочем, то, что означает взгляд Магнуса, Джэйс понимает только тогда, когда Алек неожиданно бросает в его голову стеклянную вазу, что стояла неподалеку. Алек себя, в общем, неправым не считает. В тот день Магнус понимает, что, возможно, неуравновешенные беременные нефилимы все-таки самое необычное, что он видел в жизни. Еще в тот день почти все, кому хватило глупости флиртовать с Магнусом при Алеке, понимают, что нефилима лучше вообще не злить, в конце концов, в лёгкую вырубить тот мог и без оружия.