Девять месяцев или как забеременеть от мага, хотя это невозможно, и вообще, ты мужчина

Февральское солнце пока что не греет, но на улице уже не так холодно. Алек почувствовать это не может, потому что сидит дома на кухне и пьет черный кофе. Он в домашней теплой одежде: свободные серые спортивные штаны и белая кофта, чуть натянутая в районе живота. Он думает, что выглядит достаточно комично с этим животом, но его это не особо заботит. Сейчас его вообще ничего не заботит. Алек смотрит в сторону гостиной, откуда на кухню заходит Магнус. Сейчас около двенадцати дня, с волос Магнуса капает вода, заставляя светлую рубашку намокать в плечах, а на его ногах свободные джинсы, на лице нет косметики, а сам он, смотря на вторую чашку кофе, благодарно улыбается Алеку. — Как ты себя чувствуешь? — Голос Магнуса еще сонный, потому что тот явно не выспался. По большей части из-за того, что спать не давал Алек, который не мог нормально улечься и ворочался. Впрочем, когда он подколол Алека по поводу пикси в заднице, Алек тонко намекнул, что в принципе, ему не сложно будет Магнуса с кровати спихнуть. — Хорошо, — говорит Алек и чувствует, как рука Магнуса накрывает его руку на столе. По внешнему виду Магнуса он понимает, что тот планирует целый день провести дома. — Отец вернулся из Идриса, я пойду ненадолго в Институт, встречусь с ним. — Нервничаешь? — спрашивает Магнус, делая глоток кофе. Алеку кажется, что его кофе уже давно не бодрит. — Нет, скорее нет, чем да, просто думаю о том, что чары — не выход, в конце концов нам нужно будет рассказать родителям, они имеют право знать. — Магнус пожимает плечами. — Если ты хочешь рассказать, то рассказывай, Алек. Этот ребенок их внук. — Ты не поддерживаешь эту затею, не так ли? Я имею в виду, ты уверен, что они воспримут это не положительно, — говорит Алек, чувствуя, что настроение падает, но когда его выдает грустный вздох, Магнус пододвигается к нему и кладет ладонь на его щеку. — Алек, я почти уверен в том, что Мариза будет в шоке, но она примет это, за реакцию Роберта я говорить не буду, даже я не смогу предугадать это. — Алек горько усмехается. Конечно, их отношения с отцом хорошие, Алек в итоге простил его за те все слова, которые от него слышал, однако понимает, что отец, возможно, не сможет с этим смириться так же, как и смирился с его ориентацией. — Тем более о том, что мало того, что ты, мужчина, зачал ребенка, хоть и с помощью зелья, то есть не естественным путем, так еще и зачал от мага. — Да, я понимаю это, но, в конце концов, как в это можно не поверить? В смысле, у меня живот появился явно не из-за мучного. — Алек поднимает на него взгляд, а потом смотрит в свою чашку кофе. — Я хочу, чтобы у него была семья, чтобы они любили его, а самое худшее то, что я не могу с уверенностью сказать, что они будут его любить… — Алек ставит чашку на стол и поднимается со стула, подходя к Магнусу. Тот чуть хмурит брови, а Алек, мягко улыбаясь, касается его лба своими губами, чуть наклоняясь. Будто это не Магнус восьмисотлетний маг, а Алек молодой нефилим, будто все наоборот. И Магнус не может полностью понять переживания Алека, наверное, потому что у него самого нет надобности о чем-то рассказывать родителям. Конечно, его отец узнает об этом, думает Магнус, но он сделает все, чтобы его ребенок никогда не увиделся с ним. В конце концов, быть внуком одного из высших демонов намного лучше, чем быть его сыном. Магнус смотрит в глаза Алека, которые, как ни странно, грусти совсем не выражают. Он чувствует, как рука нефилима зарывается в его волосы, а сам он притягивает Магнуса для поцелуя. Алеку всегда кажется, что их губы созданы друг для друга, может быть, конечно, в нем говорит семнадцатилетний пацан, чей первый поцелуй был сорван в этой квартире, почти на пороге, но думать по-другому он не может. Целовать Магнуса приятно, даже больше, чем просто приятно. И то, как он осторожно обнимает его за бедра и как прикрывает свои золотисто-зеленые глаза, все это заставляет сердце Алека биться быстрее. Он отстраняется от мага и выпрямляется. — Я пойду переоденусь, — говорит он, а Магнус кивает ему. Когда Алек разворачивается и идет в спальню, его останавливает довольный голос Магнуса: — А со спины не скажешь, что впереди живот. — Алек фыркает, но ничего не отвечает. Он заходит в спальню и идет к шкафу, выбирая одежду. Многие вещи уже ему малы, что, в общем, понятно, и пришлось купить все на размеры больше. Не то чтобы Алеку не все равно, но то, что ему начинает казаться привычным то, что спереди кофта чуть натягивается от живота, все же забавно. Свое облачение сумеречного охотника он закинул в шкаф подальше, зная, что еще добрых месяцев пять к нему не прибегнет, однако оружие, хоть и по минимуму, но все же всегда с ним. Когда он выходит из комнаты, Магнус видит его в зимнем спортивном костюме. На его голове капюшон, что натянут низко, закрывая весь лоб, и разве что черная челка выглядывает из-под него. Магнус тем временем призывает какие-то склянки, а Алек хмыкает. — Зелье? — Да, — говорит Магнус, разглядывая розовую жидкость. Алек подходит к нему и недоверчиво смотрит на нее. — От этого вырастет третья нога? — говорит он, а Магнус улыбается. — Сладкий, если хочешь третью ногу, только скажи, твой великолепный бойфренд все организует. — Они смотрят друг на друга, и уголки губ нефилима приподнимаются. — Типа ручной верховный маг? — Да, почти то же самое, что и ручной сладкий сумеречный охотник. — Алек качает головой и идет к выходу из квартиры. Если честно, выходить из дома не хочется, но он должен увидеться с отцом. — Ты наложил чары? — спрашивает он уже в дверях, а Магнус кивает, даже не обращая на него внимания, смешивая какие-то ингредиенты. Впрочем, Алек после того раза всегда проверяет, что пьет или ест, так что беспокоиться незачем. В Институте достаточно пусто, но отца и мать он встречает в библиотеке сразу. С ними сидит и Изабель, а судя по ее виду, ей жутко скучно. Она переводит на него взгляд и улыбается. — Привет, Алек. — Мариза и Роберт сразу переводят на него взгляд. Он подходит к своему отцу, который протягивает ему руку. Он редко улыбается, Алек, наверное, может по пальцам пересчитать, сколько раз видел его улыбку, и сейчас не исключение, разве что в его синих глазах отражается доброта и, наверное, немного усталость. Алек честно хочет рассказать им обоим, но не может. Он не понимает, трусость ли это или, может, что еще, но он чувствует, что не может произнести ни слова, радуясь тому, что через какое-то время приходит Джэйс, который развеивает обстановку. Не то чтобы она накалена, но все-таки. Чуть позже, когда родители уходят по своим делам, Алек идет за своим парабатай в его комнату, а Джэйс, наверное, как всегда, понимает все лучше самого Алека. В его янтарных глазах отражается беспокойство. — Думаешь рассказать им? — Мне кажется, не время, — угрюмо говорит Алек, садясь на кровать парабатая. — Думаю, что Магнус должен присутствовать здесь хотя бы для того, чтобы подтвердить, что я не съехал с катушек. — Тут буду я, я смогу подтвердить, — пожимает плечами он, разминая затекшие плечи. Он садится рядом с Алеком. — Тогда они подумают, что мы оба съехали с катушек, — говорит он, а Джэйс вздыхает. — В таком случае, когда ты собираешься сказать? Не можешь же ты прийти к ним с ребенком на руках и сказать: «Это ваш внук от мага, знакомьтесь». — Алек вымученно улыбается, глядя на него. — Это могло бы быть смешно, если бы не было так печально. — И все же? Роберта месяцами не бывает в Институте, через несколько дней он опять будет в Аликанте. — Это не проблема, в конце концов, если будет нужно, я и сам смогу туда прийти. — А в чем тогда проблема? — В том, что их сын забеременел от мага, что не может быть в принципе возможно. — И все же ты здесь, и если снять чары, то в это поверить не так уж и сложно. Тем более Магнус рассказывал, что мужчины и раньше с помощью магии могли беременеть! — С помощью магии, а не от магов. — Короче, думаю, что и Мариза, и Роберт примут это, а тебе не нужно париться из-за этого. — Говоришь, как Магнус, — улыбается Алек. — Да, он иногда тоже говорит умные вещи. — Джэйс кое-как, но придает уверенности Алеку, но все же тот до сих пор считает, что пока рано. Ни он не готов рассказать правду, ни родители — услышать ее. Наверное, после развода Мариза и Роберт должны чувствовать себя неуютно друг с другом, но сейчас, обедая со всей своей семьей, он этого совсем не замечает. Словно и не было никакого развода, словно они до сих пор муж и жена, а того, что случилось четыре года назад — вовсе не было. Изабель до сих пор верит, что родители вновь будут вместе, а вот Алек в этом сомневается, хоть и не раз слышит от отца и матери, что они все же до сих пор друг друга любят, однако не могут быть вместе. Алеку кажется, что они вольны сами выбирать, быть им вместе или же нет. За ужином они разговаривают об Идрисе и о том, что, возможно, чуть позже все они смогут поехать жить именно туда, в Аликанте, хотя Алеку кажется, что ни Джэйс, ни Иззи, ни он из Нью-Йорка уже никуда не уедут. Позже, попрощавшись с отцом, наверное, специально сказав, что Магнус ждет его уже давно, чтобы посмотреть на реакцию, он убеждается, что он, в общем-то, не отреагировал, а это как никогда дает надежду. Возвращается домой он позже, чем собирался. На полу в гостиной неярко сияет огнем пентаграмма, а на небольшом столе, которого, Алек мог поклясться, до его ухода здесь не было, лежит несколько склянок с зельями. Магнус выходит из спальни, чтобы встретить его. Он берет его за руки и тянет на себя. — Ну как? — спрашивает Магнус, а его губы касаются виска Алека. — Наверняка не рассказал, а то ты слишком спокоен. — Алек кладет свои руки на плечи мага. — Это плохо? В смысле то, что я спокоен? — спрашивает он. — Могу покричать за пентаграмму на полу. — Только если это доставит тебе удовольствие, сладулик. — Алек улыбается и берет Магнуса за руку, ведя его в их спальню. Конечно, время не столь позднее, но спать хочется жутко. Когда они укладываются на кровать, и Магнус хлопком выключает свет, нефилим чувствует, как тот осторожно обнимает его, утыкаясь носом в скулу. Магнус засыпает почти сразу, а Алек не может. В голову лезут мысли обо всем. Он не может игнорировать их, и они буквально пожирают его изнутри. Он видит, как электронные часы на тумбочке показывают «04:02», и вздыхает. Магнус уже успевает перевернуться несколько раз, и Алек, чуть приподнявшись, проводит пальцами по его лицу, задевая отросшую щетину. Он знает, что вся беззаботность Магнуса — это игра для него, чтобы он еще больше не заморачивался. Он знает, что Магнус так же, как и он, переживает, но, в конце концов, Магнус сейчас безмятежно спит, а Алек не может. Когда он ложится на подушки, закрывая глаза, он чувствует толчок. Вновь приподнявшись, он кладет руку на свой живот, а на губах появляется слабая улыбка, и ему вдруг начинает казаться, что все проблемы до того глупы, что они не стоят и секунды того чувства, что сейчас испытал он. Самое главное — это ребенок. Маленький плод их с Магнусом любви, ну и еще Магнуса безалаберности и Алека невнимательности. Нефилим ложится на подушки, не убирая руки с живота, а засыпает он со слабой улыбкой на лице, почти на грани сознания чувствуя, как руки Магнуса притягивают его к себе.