Месяц восьмой.
28 августа 2014 г., 21:12
Алек смотрит на то, как в одной из гостевых комнат их квартиры из воздуха появляются детские вещи. Магнус стоит в центре, и на стенах появляются обои мягко-бирюзового цвета, они разделены небольшой горизонтальной белой полоской посередине. В углу стоит небольшое белое и удобное кресло, а рядом белая детская кроватка, снизу которой есть небольшое отделение для уже лежавших внутри пеленок и разных цветов боди.
На стене, со стороны кроватки, была большая картина с двумя белыми лошадьми и черным единорогом посередине на оранжево-розовом фоне, а с другой стороны стоял небольшой детский шкафчик, большой застекленный шкаф с разными бутылочками, снизу стояли специальные детские весы. Рядом возник пеленальный столик.
Около Алека появилась детская белая коляска, а на полу под ними расстелился белый пушистый ковер, на большом окне появились голубые шторы.
Магнус взмахнул руками и, рассыпая синие искры и картинно кланяясь, посмотрел на нефилима.
— Уже готов слушать восхищение по поводу моей гениальности, — говорит Магнус, а Алек, опираясь на стену, держал руку на пояснице, понимая, как же смешно выглядит его поза.
— Сначала отправь деньги в кассу, — говорит Алек, кивая на маленький столик, на котором лежали пачкой купюры. Магнус цыкнул, взмахивая рукой, и деньги исчезли.
— Совесть никогда никому не шла на пользу, — Алек подошел к нему в центр комнаты и огляделся.
Комната была действительно безупречна. Алек закинул руки на плечи Магнуса и улыбнулся ему, а в его синих глазах блестели смешинки.
— Он скоро родится, — говорит Алек, а его щеки краснеют. В голубых глазах Магнус видит безграничное счастье. — И для нас все изменится, — Магнус кивает, и в комнату заходит Катарина. На ее лице мягкая улыбка. Алек чуть отстраняется от Магнуса.
Катарина пришла к ним с утра, просто проверить Алека. Магнус ей уже давно сказал, что Алек выпил ту колу, а она лишь назвала Магнуса действительно необыкновенным магом. В конце концов, именно его зелье заставило забеременеть нефилима, еще и от мага к тому же. Сначала она, правда, не поверила ему, но потом сама увидела Алека, она была так рада за своего друга, что даже сказать было нечего.
Сегодня она прикоснулась к животу Алека и ощутила только лишь энергию ребенка, ощутила, что он двигается, и не было предела ее облегчению. Больше всего они с Магнусом боялись мертворождения, хотя тот и не говорил ни о чем Алеку, не желая пугать, пока ничего не будет известно, хотя сам каждый день думал об этом. Из-за этого он так часто касался его живота, проверяя, все ли хорошо, жив ли их ребенок.
Сейчас и Катарина, и Магнус уверены в том, что у них с Алеком родится абсолютно здоровый и крепкий мальчик.
Они решили пойти в Такки, предварительно наложив на Алека чары, а когда сидели за столом, Катарина посмотрела на нефилима, который пересматривал меню раз, наверное, третий.
— Роды будут принимать Безмолвные братья? — спрашивает Катарина, а Алек кивает.
— Безмолвные братья знают свое дело, и я им доверю и свою жизнь, и жизнь ребенка, — говорит Алек. — Тем более они, если ребенок родится нефилимом, поймут это и наложат с Железной сестрой защитные заклинания, — он перевел взгляд на Магнуса. — Мы это еще не обсуждали, но я надеюсь, ты не будешь против?
— Если ты будешь у Безмолвных братьев, то я не увижу ни тебя, ни ребенка ни во время родов, ни через день после, — говорит Магнус, вздыхая. — Но лучшей альтернативы я придумать не могу, но должен признать, что так будет действительно лучше для всех, тем более Безмолвные братья всегда мне нравились больше, чем все остальные нефилимы, — Алек фыркает, а Магнус берет его за руку, переплетая их пальцы.
После того, как они пообедали, Катарина пошла в больницу, Магнус пошел к какому-то клиенту, которому что-то было очень срочно нужно, а Алек пошел в Институт к друзьям. Ходить было немного неудобно, но так как погода была в конце мая хорошая, он решил немного прогуляться.
Мягкий теплый ветерок развевал чуть отросшие черные волосы, а свободная черная футболка на размера три больше него в плечах, зато прекрасно подходящая для живота, не стесняла движений.
Когда он пришел в Институт, его встретила мать и Изабель. Изабель сразу спросила о его самочувствии, а он сказал, чтобы о нем не пеклись, словно он малолетняя примитивная девчонка.
— Мама, отец связывался с тобой после… — Алек не договорил, а в голубых глазах Маризы появилась печаль. Изабель положила руку на его плечо.
— Не волнуйся, Алек, я уверена, что он будет здесь, — говорит Иззи, а Мариза кивает, хотя Алек видит, что делает она это совершенно не веря в то, что Роберт действительно придет.
На самом деле, Алек уже давно свыкся с тем, что они с его отцом, наверное, никогда не смогут понять друг друга, и если сначала ему было жизненно важно получить признание отца, то позже, даже когда Роберт сказал, что действительно гордится им, эти слова будто пролетали мимо ушей. Будто бы Алек разучился верить ему, а то, что тот не выходил с ними на связь уже второй месяц, только подтверждало то, о чем думал Алек.
— Эй, чего такие кислые сидим? — в комнату зашел Джэйс, а следом за ним и Клэри, да и что говорить о том, что о грустном в их присутствие сразу забываешь. Может, потому, что у Клэри и Джэйса все было хорошо, и слава Ангелу, потому что после того, что они пережили, было бы совершенно несправедливо, если бы они не получили заслуженное счастье. Хотя все находящиеся в этой комнате пережили многое в своей жизни, но они для этого и жили, в конце концов, если бы миру не грозила ежедневная опасность в виде демонов, то нефилимов бы и не было никогда.
Чем быстрее проходило время, тем сильнее Алек переживал. Страха не было, он примерно знал, как будут проходить роды, и если бы дело было только в нем, ему бы было все равно, но меньше всего он хочет, чтобы с ребенком что-то случилось.
Он доверял Безмолвным братьям, но это непонятное и пугающее чувство поселилось в груди и никогда не уходило. Бывало, что его не замечаешь, но особенно ночью, когда Магнус уже засыпал, Алек не мог заставить себя сомкнуть глаз. Он лежал в темноте, поглаживая свой живот, иногда чувствуя достаточно сильные пинки, и уверял себя в том, что все будет хорошо, все обязательно будет хорошо.
Магнус тоже чувствовал, что Алек сам же себя и настраивает, и старается успокоить, хотя не всегда получается. Чаще всего это заканчивается ссорой, которая все равно долго не длилась никогда.
Алек понятия не имел, какое имя дать ребенку, со средним было понятно, но вот насчет первого не уверен. Изабель подавала ему идею назвать в честь отца, но Алек не хотел сам, и знал, что и Магнус не согласится.
Алек думал об этом ежедневно, и из-за этого частенько болела голова, и Магнус лечил его магией, хотя тот был против, потому что всегда можно либо перетерпеть, либо выпить обезболивающее.
Магнус говорил о том, что от Конклава и прочих обитателей сумеречного мира, не считая лишь родных и близких, они будут скрывать, что ребенок от Магнуса, и говорить, что они усыновили его, а как и откуда — никого не должно волновать. Конечно, врать Конклаву не то, что любил делать Алек, но вот Магнусу было все равно, тем более он не один раз за свои восемьсот лет это делал, а для того, чтобы защитить их ребенка, — сделает еще.
И, в общем-то, Алек понимает, что беспокоиться не о чем, но все-таки что-то скребется на сердце, и почему-то он уверен, что это что-то исчезнет в тот момент, когда он возьмет на руки своего новорожденного ребенка.
И Алек с нетерпением ждет того дня, когда посмотрит в его глаза и услышит громкий детский плач.
Алек приходит домой к часам одиннадцати вечера и заходит в комнату, что раньше была гостевой. Магнуса еще нет, да и он не будет удивлен, если тот появится только к утру.
Он включает свет в комнате и идет к центру, проводя рукой по кроватке, которая пока что не заправлена. Алек прикусывает губу и улыбается. Будто бы все происходит не с ним.
Никогда бы он не подумал, что к двадцати двум уже будет с ребенком, тем более которого выносит сам, но Алек чувствует, что рад тому, что ошибся.
Когда Магнус приходит домой, Алек действительно спит. На нем длинная футболка, и он лежит на боку спиной к нему. Сам Магнус настолько вымотался, что на душ его просто не хватает. Он снимает с себя одежду и ложится рядом с нефилимом. Несмотря на то, что сейчас май, Алек укутался в одеяло, Магнус уже привык, что парень мерзляк, самому же ему всегда было жарко. Он обнял Алека, стараясь согреть его, а тот во сне повернулся на спину. Магнус слабо поцеловал его в лоб, стараясь не разбудить. Он прикоснулся к его животу и прикрыл глаза.
«Уже скоро» — было его последней мыслью перед тем, как заснуть и проспать спокойным сном до самого утра, прижимая к себе согревшееся тело родного нефилима.
