Взгляд со стороны

Самой странной вещью, с точки зрения Китагавы, во всей последовавшей беседе было то, что подростки даже искренне ужаснулись случившейся катастрофе. Конечно, Синдзи в первую очередь подумал о десятках тысяч погибших из числа персонала базы в Неваде, ныне обратившейся в огромный кратер. Рей, как с ноткой одобрения отметила Суми, оценила тот факт, что НЕРВ лишилось практически полностью функционального юнита, который мог наконец-то избавить пилотов от одного из критически уязвимых мест данной технологии – необходимости беречь силовой кабель, соединяющий Евы с энергосистемой Геофронта. «Евангелион»… Супероружие на привязи. Подводная лодка, способная погрузиться только на метр. Танк, за которым приходится ехать колонне топливозаправщиков. Разумеется, никто из детей не осознал подлинного масштаба неприятностей. Китагава не сочла за труд и разъяснила им почти весь спектр последствий, ничуть не беспокоясь о микрофонах Второго отдела, записывающих ее слова. Ничего особенно важного пилотам она все равно не собиралась рассказывать. К чему им знать о том, что сейчас Комитет уже вовсю давит на все имеющиеся в его распоряжении рычаги, шантажирует и подкупает политиков по всему земному шару, защищая программу НЕРВ от полного крушения? Вся эта актерская игра преследовала не так уж и много целей. Первая – стать в глазах пилотов той, кто может дать им правдивую информацию о происходящем вокруг. Как и предполагала Суми, майор Кацураги была слишком занята непосредственными делами в Геофронте – а там царил тихий хаос – чтобы оповестить своих подопечных об инциденте, либо и вовсе не собиралась забивать им голову этими мрачными новостями. Широкая общественность точно продолжит спокойно спать, ничего не зная о том, что в невадской пустыне добавился еще один, совершенно незапланированный, кратер. Если начальница Первого отдела будет медлить слишком долго, то Синдзи и Рей могут понять, что зачастую их соседка по подъезду может дать вполне оперативную и точную сводку касательно реального положения дел НЕРВ и ООН. Инспектор была намерена и дальше придерживаться этой линии. Все дети любопытны. Все дети считают, что имеют право знать то, что скрывают взрослые. Вторая причина – как это ни странно, Китагава действительно обнаружила, что ей нужно было выговориться. Осознание масштаба бедствия довело ее практически до бешенства, к моменту прибытия подростков она уже успела запустить второй стул из гостиной в стену, сломав пару ножек. Вариант с тем, чтобы напиться и прочитать монолог двум детям о большой политической игре, ведущейся вокруг программ ООН, был куда предпочтительнее перспективы обращаться завтра в магазин за новой мебелью. Третья причина – Суми прекрасно понимала, что в глазах окружающих выглядит хладнокровной мразью, равнодушной к чужим жизни и смерти. Обычно она не тревожила себя притворством, игнорируя мнение коллег о своем моральном облике. Нынешнюю же вспышку эмоций она могла выдать за искреннее сожаление о многих тысячах погибших при взрыве. Инспектор помнила себя в юном возрасте и знала, что дети делят мир только на черное и белое. Знание было лишено всякой эмоциональной окраски, тусклое и бесполезное напоминание о безвозвратно ушедшем прошлом, но Китагава все равно могла действовать с учетом этих данных. Любая эмоциональная связь, любая привязанность всегда обязана быть двухсторонней. А потому пришло время показать пилотам, что под маской замкнутой агрессивной женщины скрывается живая душа, которая точно также иногда может поддаваться слабости, унынию и отчаянию. - Не переборщи с интоксикацией, Суми… Я сообщу тебе, когда будет необходимо остановиться. Большую часть коньяка девушка незаметно расплескала, периодически начиная расхаживать по кухне и размахивать руками с зажатым стаканом. До устройства на свое нынешнее место работы Китагава иногда позволяла себе немного расслабиться и зайти в бар, пропустить там пару рюмок чего-нибудь, что дарило ощущение тепла, разливающегося по всему кровотоку, и приятную пустоту в голове, отгоняющую от нее неотступный монотонный ритм мегаполиса. Сейчас инспектор с толикой удивления поняла, что притронулась к алкоголю первый раз за три года. Употребление спиртных напитков, как и курение, никто ей не запрещал, если быть честным. По той же самой причине, по которой в обычном обществе нет запрета на то, чтобы напиться бензина или начать отрезать собственные пальцы. Подобное поведение расценивалось коллегами Суми именно как полнейшее безумие. К счастью, с никотиновой зависимостью бороться не пришлось, она и раньше не курила. - Слушай, а тебе известно, что такое психологическая разрядка? Отдых? Выходные? Я уже вторую неделю только и делаю, что учу, тренируюсь, читаю, прохожу тесты! Ее собеседница тогда недолго помолчала. - Я не вижу в дополнительном отдыхе необходимости. Тебе предоставлено достаточно времени для полноценного сна. - Да сон – это еще не все! Я тут с ума сойду от такого ритма! Молчание было дольше, и на этот раз в нем читалась неявная угроза. - Я переработаю учебную программу. С целью снижения нагрузки на твою психику будет увеличена доля физических и сенсорных тренировок. - Черт… Ну спасибо! Я очень рада! – она и не думала скрывать сарказм. - Суми, я не буду говорить о том, что у меня мало времени. У меня нет никаких определенных сроков. Времени мало у тебя. Или мне нужно на пальцах объяснить тебе, что означает «сворачивание программы»? Я продолжаю настаивать на том, что мои разработки вполне стоят затраченных усилий, однако, к сожалению, в нашем коллективе на текущий момент преобладают консервативные настроения. Большая часть моих коллег вполне довольна сохранением статус-кво. - Мокуме, а кого еще, кроме вас… - девушка оборвала себя. – Извините. Я поняла. В этой ситуации мое выживание не заботит даже вас. - Меня заботит успех собственной программы, - голос собеседницы звучал на этот раз вполне приязненно. – В этом мы можем помочь друг другу, как я уже разъясняла. Через полгода, уже наблюдая за прогрессом других участников эксперимента, Суми поняла маленькую хитрость своего куратора. Мокуме всегда доводила новеньких до той грани, где человек был готов сломаться. А потом спокойно оценивала имеющийся потенциал и проявляла тщательно дозированное милосердие. Когда девушка рассказала ей о своих наблюдениях, то исследовательница рассмеялась своим жутковатым, режущим слух смехом, а затем попросила Китагаву не останавливаться на достигнутом. - Видишь ли, если психика человека выдерживает хотя бы первую неделю программы без серьезного ущерба, то это уже означает, что он нам подходит – для той или иной роли, - пояснила Мокуме. – Согласись, угроза дальнейшему выживанию – это отличный стимул мобилизовать все резервы и адаптироваться к новым условиям. Потому мы их и пугаем слегка. - Ясно, - девушка хмыкнула. – Слушай, а для какой же тогда роли подошли Чино и Нэш? Нэш в итоге вскрыл себе вены и стал покрывать стены своей палаты цитатами из Библии, пока его не обездвижили и не перевязали раны. Чино «всего лишь» пытался перерезать себе горло во время обеда. - Суми, у тебя действительно хороший потенциал, - Мокуме покровительственно улыбнулась. – Не порти мнение окружающих о себе, задавая глупые вопросы, на которые ты и сама можешь найти ответ. Девушка молча кивнула, принимая упрек как должное. Можно было догадаться и самой. Так или иначе, но каждому попавшему в программу «адаптации» подбиралась своя роль. То, что осталось от Нэша, встретилось ей в коридоре административного сектора спустя неделю, Суми узнала его по все еще забинтованной левой руке. Сейчас, смотря на Аянами, спокойно слушавшую ее полную искреннего негодования тираду по поводу потери одного из филиалов НЕРВ, Китагава не могла не задаваться вопросом, где же пролегает тот предел, за которым могла бы сломаться эта девочка. Инспектор подумала, что рискнула бы поставить хорошую сумму денег на то, что Рей действительно сможет справиться со всей программой, не прося поблажек и не психуя. Суми неохотно признала, что ошиблась в своей самой первой оценке молчаливой девочки. Аянами не была странной. Она была нормальной. Но являлась не той бессмысленной среднестатистической нормой толпы разнородных людей, а скорее эталонным образцом или чем-то очень близким к этому. Уже позже, спровадив подростков спать и действительно восстановив собственное эмоциональное равновесие, Китагава принялась наводить порядок на кухне, моя грязную посуду. Перейдя в гостиную и мрачно осматривая останки стула, павшего жертвой приступа бессмысленной злобы, девушка услышала недовольный голос куратора: - Они оба каким-то образом чувствуют. - Чувствуют? – Суми насторожилась. – Погоди, но каким образом? Я ведь не… - Я слышала, как они беседовали о тебе на лестнице, - Мокуме замолчала на некоторое время. – Мы находили ранее упоминание о том, что подобные индивиды встречаются. Очень редко. Встретить сразу двух в одном месте – невероятное невезение. - И какова вероятность того, что Аска… - Выше девяносто пяти процентов, я бы сказала. Суми некоторое время ожидала продолжение, затем заговорила сама: - Это пилоты НЕРВ. Я не могу просто… - Конечно. Данный вопрос даже не обсуждается. Одна из самых первых вещей, которым учились участники программы – четкое и незамедлительное исполнение приказов. Но еще важнее было поддержание эмоционального равновесия. Сообществу были не нужны латентные психопаты, лелеющие внутри себя набор неврозов. Ему требовались преданные, инициативные и психически устойчивые агенты, способные работать в условиях постоянного стресса. Китагава быстро научилась сохранять спокойствие и логически анализировать самые странные и даже безумные задачи. - Сегодняшнее поручение довольно простое. Зайди в помещение семь-четырнадцать. Да, ключ у дежурного. Комната с белыми стенами была практически пуста. Одинокий стеклянный глаз камеры маячил над дверью. Огромное зеркало во всю стену. Стекло, наверняка, бронированное, хотя за ним могло никого и не быть. Как и видеонаблюдение, это было скорее элементом психологического давления. Рядом со входом был небольшой столик с одним-единственным предметом – небольшим аккуратным пистолетом. Суми в данный момент смотрела не на оружие, а на противоположную стену. Прислонившись к ней спиной, сидел незнакомый ей молодой мужчина, кажется китаец. Судя по заведенным за спину рукам, они были скованы наручниками. Незнакомец, одетый в затасканные, грязные, но некогда дорогие брюки и простую хлопчатобумажную футболку, не произнес ни слова, только уставился на вошедшую девушку взглядом, в котором смешались страх и злоба. Похоже, он прекрасно осознавал собственную судьбу. Как Суми осознавала суть сегодняшнего теста. - Я должна убить его? – иногда задания были неочевидными, так что Китагава никогда не ленилась уточнять детали перед тем, как приступать к выполнению поручения. - Да. Единственное слово. Никаких пояснений, оговорок, надежд на то, что можно избежать этого. Девушка приблизилась к столу и посмотрела на оружие. Медленно протянула руку и прикоснулась к холодному металлу. «Нормально. Это просто. Нажать на спуск и просто отрешиться от происходящего. Он уже мертв. Приговор вынесен. Не имеет значения, кто будет исполнителем». Суми лгала. Для нее самой это имело огромное значение. Какой была судьба китайца, что сейчас должна была завершиться в этой отвратительно чистой, стерильно-белой комнате? Вероятно, это опять можно описать привычной фразой: «был не в том месте и не в то время». Три инородных тела – он, она, оружие. «Давай же. Хватит тянуть. За тобой наблюдают». Никто не подгонял Суми, но она ощущала неумолимый стрекот секундомера, определяющего ее «профпригодность». Прохождение испытаний открывало путь к светлому, радостному, прекрасному будущему, полному новых возможностей. Или же к тому моменту, когда девушка сама будет сидеть на полу и смотреть на незнакомца, пришедшего пустить ей пулю в голову. Бессмысленно переспрашивать. Взывать к логике. Говорить о том, что даже обычному пленнику можно найти применение без убийства. Китагаву продолжали изучать. Сообщество хотело знать пределы ее полезности. Границы, за которые она не сможет выйти. Девушка быстро шагнула вперед, вскинула оружие, направляя на связанного человека, и нажала на спуск. Суми успела заметить, как в последний миг с его лица ушло все, кроме одного – страха. Желания жить. Того же чувства, что сейчас двигало и саму Китагаву. И еще он успел зажмурить глаза, отказываясь видеть вылетающую из ствола собственную смерть. Ничего не случилось. Сухой безобидный щелчок. Узник тихо хихикнул, открывая глаза. Китагава в первый раз в своей жизни держала в руках оружие, а потому испытывала сейчас множество самых противоречивых чувств. Надежда – задание отменят, пистолет неисправен. Веселье и злорадство – кто-то из Сообщества ухитрился проколоться. Непогрешимых начальников не бывает. И еще одно, подо всем этим – нарастающий страх. Что в неудаче обвинят Китагаву. - Хе-хе-хе… - человек зашелся в хриплом смехе, сменившемся кашлем. – Сучка… Даже с оружием обращаться не умеешь. «Предохранитель!» - прокляв собственную глупость, Суми быстро нашла рычажок, переключила его и снова выстрелила, не позволяя себе задуматься над тем, что делает. Щелк. Оружие действительно было неисправно. Китаец продолжал смеяться, наблюдая за ее растерянным лицом. - Заткнись! – прозвучало это не угрожающе, а скорее жалобно. Девушка еще несколько раз нажала на спуск, направив оружие в сторону, а затем в ее разуме родилось предположение. Странная, маловероятная теория. Нелогичная. Она боролась с пистолетом еще с полминуты, пока не смогла выщелкнуть обойму. Пустую. Оружие вообще не было заряжено. - Это… все? Я могу… - Китагава застыла, оборвав фразу. Она не считала себя умной. Сообразительная девушка никогда бы не оказалась в подобной ситуации. Но если будет вести себя как последняя дура, то точно подпишет себе приговор. Сегодняшнее задание не говорило «застрели человека». Оно было более простым: «убей его». А уже проблемой девушки было то, как именно это осуществить. - Чудовища… Вы все сдохнете! – китаец прочитал решение Суми на ее лице и с ненавистью плюнул в ее сторону. Плевок вышел неточным, слюна лишь попала на ее брюки. «Мне очень жаль» «У меня нет выбора» «Я не хочу этого!» Китагава не стала говорить ничего из вертевшейся в голове полулжи, полуправды. Она перехватила оружие за ствол, шагнула вперед и нанесла первый удар. Мужчина не стал покорно дожидаться своей судьбы, внезапно согнув ноги и ударив ее в живот. Суми отлетела в сторону, вскрикнув от острой боли и выронив пистолет. - Как тебе нравится, а? – взвыл китаец. – Ты, сука, даже не знаешь с кем связалась! «Поднимайся», - девушка заставила себя собраться с силами и выпрямилась, держась за живот. Мужчина уже успел перекатиться и добрался до оружия – вероятно, для того, чтобы помешать ей , нежели надеясь использовать самому. Китагава только сейчас обратила внимание на то, что скованы и его лодыжки. Ее противник был практически беспомощен, но при этом намеревался сражаться за свою жизнь до самого конца. Суми не была физически крепкой девушкой. Она даже не помнила, чтобы когда-то серьез дралась. Не могла предположить, что когда-нибудь окажется в подобной ситуации. Через три минуты отчаянной борьбы Китагава вцепилась в горло китайца и сдавила его изо всех сил, чувствуя бушующую внутри ненависть. Лицо мужчины медленно багровело, пока тот судорожно бился и пытался избавиться от ее хватки. - Стоп, - команда пришла настолько внезапно, что Суми даже не поняла происходящего. - Испытуемая Китагава, прекратите, - уже настойчивее повторила Мокуме. Суми отшатнулась, ощутив мгновенный приступ паники, смешавшейся с яростью схватки. Она ошиблась? Провалила тест? Китаец уже потерял сознание, но, кажется, еще был жив. - Ваш пульс слишком высок, - продолжала говорить исследовательница. – Подойдите к зеркалу. Смотрите. Суми смотрела на отражающуюся там девушку: всклокоченные волосы, порванная рубашка, совершенно безумное выражение на лице, кровоточащий укус на руке. Это была она? Студентка-отличница Суми-сан? Молодой и перспективный аудитор Китагава? В зеркале была какая-то незнакомка. Сумасшедшая. Опасная. Монстр. - Восстановите спокойствие, - куратор сейчас сама была воплощением этой эмоции. – Я подожду, пока ваш пульс не нормализуется. Суми сконцентрировалась на собственном дыхании. Вдох - легкая задержка – выдох. Кровь размеренно циркулирует внутри, омывая ткани и разнося питательные вещества. Боль от ушибов и царапин утихает. Эмоции отходят на второй план, уступая место трезвой оценке случившегося. О провале теста никто не говорил. Китагава действовала, ориентируясь на полученные указания, и никак не нарушила приказов. - Очень хорошо. Завершите задание. Суми тихо выдохнула. Постояла пару секунд. Затем вернулась к лежащему на полу мужчине и снова сомкнула руки на его шее. Ее пульс на этот раз повысился намного слабее. Способ утешить себя - успешно сданные тесты никогда не повторялись. Спустя два месяца Мокуме рассказала девушке о скрытой стороне этой проверки. Китагава убивала не неудобного свидетеля, а просто случайного человека. Когда девушка отстраненно кивнула, принимая новую информацию, исследовательница добавила: - Он торговал наркотиками. По нашим правилам человек, замешанный в подобном, лишается права на жизнь. - Почему ты именно сейчас… - Суми поправилась. – Нет, зачем ты вообще мне это рассказываешь? Чтобы меня не мучила совесть? Китагава раньше думала, что после пережитого ее будут каждую ночь терзать кошмары, но это было только в первый месяц. Затем дурные сны ушли. Девушка не скучала по ним. Страх и без того был ее постоянным спутником это время. - Нет, - Мокуме покровительственно улыбнулась. – Чтобы ты понимала, что мы не просим тебя делать бессмысленных или бесполезных вещей. Из архива Центра социальной интеграции: Уровень секретности – 0 (отсутствует). От: Китагава С. Кому: Китагава М. Здравствуйте, отец, мама! Операция прошла успешно, но пока врачи меня еще просят оставаться под наблюдением. Никакого отторжения нет, уже даже бинты сняли. Не беспокойся, тут отличное питание, и мне бы не дали заморить себя голодом, даже если бы я попыталась. Передавай привет Минао, я очень рада, что ему удалось устроиться в ту фирму. Если честно, то больше ничего серьезного в голову не приходит. Тут у меня довольно скучно, знаешь ли. Сначала просто лежала в палате, теперь же излазила весь комплекс. Тут много таких же, как я, восстанавливающихся после операций, так что хотя бы можно скоротать время за беседой. Глаза в норме, хотя меня просили не перенапрягаться. Мой лечащий врач – прелестная женщина, хотя юмор у нее крайне специфический. Ха, как вы уже догадались, мы отлично поладили. Настоящий гений от хирургии, говорит, что я теперь – ее живая докторская диссертация. И поверьте, она способна заставить любого пациента соблюдать ее рекомендации. Железная воля, блестящий разум и золотые руки! Повторяю еще раз: кашу ем по расписанию, иначе она угрожала меня кормить с ложечки) Ну а вообще, по страшному секрету, мне тут посчастливилось познакомиться с одним милым европейцем, работающим в ООН. Ты знаешь, я не люблю загадывать на будущее, но сейчас, кажется, мне здорово повезло – им как раз требуются специалисты моего профиля. Включила свое обаяние на максимум, сказала, что все знаю и умею, а также готова работать за чашку риса в день. Так что… знаю, что вы по мне очень скучаете, но боюсь, что после выписки я смогу заскочить совсем ненадолго, а потом снова пропаду на работе. Мне еще нужно будет вернуть вам все деньги, которые вытянули те шарлатаны из частной клиники. Знаешь ведь, как я не люблю быть у кого-то в долгу? Пф, а врачи тогда еще вас уверяли, что я так и останусь с теми жуткими шрамами. Высылаю новые фотографии, на них я и все, кто оказался недостаточно быстр, чтобы спастись от вашей дочурки))) Предваряя ваши вопросы, чего мы такие все грустные: поверьте мне, обычно человек смотрит в объектив с таким отстраненным видом, потому что я всегда заставляю сделать снимков десять-двадцать, чтобы потом выбрать самые удачные. Это кого хочешь заставит выглядеть скучающим. Да и мне приходится слишком сильно мускулы на лице не напрягать, иначе так и останутся маленькие шрамы. Люблю, целую, не такая уже и маленькая Суми! P.S. Берегите себя и не болейте! В больницах скучно! Из архива Центра социальной интеграции: Уровень секретности – 3 От: Мокуме Кому: Грэй Образец №1 демонстрирует высокие адаптивные способности. Физиологических осложнений нет, ее организм молод и быстро восстановился. Психическое состояние находится под непрерывным наблюдением, однако пока не вызывает проблем. Полагаю, этого более чем достаточно для того, чтобы говорить о том, что моя методика не только имеет право на существование, но и должна быть рекомендована к более широкому использованию, невзирая на то, что часть коллег наверняка сочтет ее неприемлемой. Я уже перечисляла тебе стоящие перед Сообществом проблемы. Этот процесс может помочь нам решить как минимум часть из них, пусть и не все. Грэй, полученные результаты открывают еще более широкие перспективы, чем мы предполагали. Я собираюсь передать всю документацию по проекту и в другие региональные филиалы, а пока отправляю тебе для ознакомления промежуточные итоги. В случае если твоя группа сочтет нужным поддержать программу, то я готова к расширению сотрудничества. Пусть вы и имеете дело с более приземленными материями, но это не значит, что другие не признают важности вашей деятельности. Касательно твоего вопроса по «трудоустройству» - образец выразил готовность к продолжению сотрудничества. Тебе может быть любопытно узнать, что приведенные ей аргументы почти полностью совпали с твоими. Мы приступаем к отбору следующей партии объектов. Поискать кого-нибудь тебе в ассистенты? Как раз по твоему профилю проблем быть не должно.