Кошмарная неделя, или Сага о том, как...

Утро пятницы в гриффиндорской гостиной ознаменовалось громкими воплями. Заспанные, ничего не понимающие студенты высыпали из своих комнат и уставились на единственную закрытую дверь — мужской спальни пятикурсников. Из-за неё доносились приглушённая ругань, крики, какой-то грохот и громкий заливистый хохот Ли Джордана. — Что здесь происходит? — раздался чопорный голос Перси Уизли, главного старосты Хогвартса. Все запереглядывались, пожимая плечами, и вперёд — как всегда в таких случаях — выступила третьекурсница Гермиона Грейнджер: — Мы не знаем, Перси. Нас всех разбудили ужасные крики, мы выскочили в гостиную, и судя по кошмарному шуму, исходящему оттуда, — она указала на дверь, как на источник упомянутого шума, — там что-то случилось. Перси скривился, будто грюмошмеля съел: именно в этой спальне жили его младшие братья, эти шалопаи-близнецы. Он приблизился к двери и решительно постучал: — Фред, Джорж, немедленно откройте! Что там у вас стряслось, почему вы устроили такой переполох? Вы перебудили весь факультет. Шум за дверью стих, но дверь так никто и не открыл. Перси забарабанил кулаком. — Сейчас же открывайте, мерзавцы! Я не посмотрю, что вы мои братья и что вы с Гриффиндора! Мигом сниму с вас баллы, ещё и наказание заработаете. — Отвянь, Перси, — раздался голос одного из близнецов. — Делай что хочешь, только захлопни рот и свали от нашей двери, мы и без твоей постной рожи разберёмся. Перси побагровел от злости. Достав палочку, он произнёс отпирающее заклинание и решительно ворвался в комнату бузотёров, намереваясь как следует промыть им мозги: — Ах вы, оболтусы, да я вам сейчас... — голос резко оборвался, точно главному старосте кто-то заткнул рот. Затем раздался полузадушенный писк: — Что это такое?! Решив, что случилось нечто страшное, студенты ринулись на место происшествия, набившись в тесную спальню, как сельди в бочку. Несколько секунд в помещении царила гробовая тишина, а потом гостиная взорвалась диким гоготом. Все бросились из спальни врассыпную, падая кто на кресла, кто на диваны, а кто просто на пол, и смеялись, смеялись, смеялись... — Что вы ржёте, уроды!!! — прорезался сквозь массовую истерику возмущённый вопль, и на пороге спальни показался один из близнецов. Всё такой же невысокий и коренастый, в своём обычном растянутом свитере ручной работы от миссис Уизли и... совершенно лысый. Едва начавшие успокаиваться сокурсники при виде его снова взвыли, заходясь в очередном приступе гомерического хохота. — Фордж, ты слышишь, они ржут над нами! — Дред, не обижайся, но это и правда смешно, — отозвался тот, появляясь рядом с ним. Он был такой же лысый, как и брат, слегка оттопыренные уши покраснели, а сам он, как будто нимало не смущённый, так же трясся от смеха. Во всеобщем веселье не участвовал только Перси. Он какое-то время наблюдал бедлам, царящий в гостиной, потом повернулся к братьям. — Ну, и зачем вы это устроили? — недовольно спросил он. — Мало вам ежедневных взбучек за ваши шуточки, клоуны? — Перси, но это... — ...не мы! Мы сами не знаем... — ...что случилось! Вчера легли спать нормальные, а... — ...утром проснулись уже вот такие, — дополняя друг друга, затараторили близнецы и хором добавили: — Мы не виноваты! Перси снова скривился и раздражённо передёрнул плечами. — Но почему вы до сих пор не привели себя в порядок? Эти чары вы должны были изучать на четвёртом курсе. Впрочем, — он скроил презрительную гримасу, — по уровню вашего развития вы так и не продвинулись дальше первого, поэтому, боюсь, столь «сложные» заклинания вам не по плечу, неудачники. Стойте смирно! — Он взмахнул палочкой, направив её на братьев, и прошептал заклинание. Ничего не изменилось. Близнецы молча стояли, насмешливо глядя на чересчур самоуверенного братца, и кусали губы, чтобы скрыть улыбки. Тот попробовал ещё несколько раз, но увы — с тем же коэффициентом полезного действия. — Странно, почему не получается? — озадаченно пробормотал Перси. — Я же лучший ученик в Хогвартсе, а эти чары не так уж сложны. Близнецам наконец надоело это представление, и они снизошли до объяснений. — Персиваль, — начал Фред, — твоя главная беда — всех вокруг считать недоумками, кроме... — ...себя любимого, — подхватил Джордж. — Мы уже пробовали снять эти чары, но у нас... — ...ничего не вышло, — удручённо закончил Фред, и они снова хором сказали: — Мы не знаем, что делать! Оливер, с самого начала наблюдавший весь этот концерт в неприметном углу, удовлетворённо кивнул, усмехаясь, и выскользнул из гостиной через проём за портретом Полной Дамы, отправляясь вниз, на завтрак. * * * Появление близнецов в Большом зале произвело фурор. Едва стоило им войти, все, как по команде, повернули к ним головы и замерли, в немом изумлении таращась на невиданное зрелище... А потом всё повторилось точь-в-точь, как полчаса назад, в гостиной Гриффиндора: Большой зал грохнул. Смеялись студенты всех факультетов, в кои-то веки проявив потрясающее единодушие, смеялись почти все преподаватели (естественно, пытаясь прикрыть лица кто газетой, кто просто склонившись пониже над тарелкой, но трясущиеся плечи всё равно выдавали их), и даже всегда мрачный профессор Зельеварения не сумел сдержать скупой улыбки. Правда, сразу же спохватившись, вернул себе прежнее каменное выражение лица и нахмурился. То и дело раздавались вспышки колдокамеры: Колин Криви с похвальным энтузиазмом делал кадр за кадром, сияя глазами и чуть не захлёбываясь от восторга. Сквозь вой, смех и улюлюканье в зале иногда слышались отдельные фразы. — Уизелы больше не рыжие? Мерлин, это даже хуже, чем обычно. Меня сейчас стошнит, — надменный, как всегда тянущий гласные голос Малфоя сложно было не узнать. — Джо-ордж, я всё равно тебя люблю-ю! — кричала какая-то малявка со стороны хаффлпаффского стола. — Фредди, дружище, ты охрененно похорошел! — ну это, конечно, Ли Джордан: разве лучший друг мог упустить шанс внести свой заряд позитива? Впрочем, близнецы, хоть и были слегка сконфужены, но тем не менее так же ржали вместе с остальными, обнявшись и опираясь друг на друга, чтобы не свалиться на пол. Им было не впервой смешить людей и быть в центре внимания — это же практически их призвание, — так что они не особо расстроились. Марк, вытерев выступившие от смеха слёзы, зашарил глазами по толпе, поймал взгляд Оливера и вопросительно выгнул бровь. Оливер кивнул, усмехнувшись, и Марк показал ему большой палец. Наконец, Дамблдор поднялся со своего места и призвал всех к порядку, напоследок велев близнецам явиться к нему в кабинет. Те только хмыкнули. Сели за стол и как ни в чём не бывало принялись за еду. Вскоре завтрак закончился, и студенты, получив солидный заряд положительных эмоций, разошлись на занятия. * * * Целый день Хогвартс гудел растревоженным ульем. Студенты снова и снова вспоминали близнецов и их появление за завтраком и вовсю веселились, наперебой принимаясь обсуждать произошедшее. Бесконечные разговоры и перешёптывания то и дело перемежались взрывами хохота, и преподаватели, как ни бились, ни в какую не могли утихомирить своих подопечных и настроить на рабочий лад. Снятые баллы и назначенные отработки совершенно не помогали — мысли взбудораженных студентов по-прежнему оставались весьма далеки от учёбы. И никто (за редким исключением) так и не сумел сосредоточиться на занятиях, проваливая самые элементарные задания. А апофеозом массового помешательства стал урок Зельеварения у второго курса. Колин Криви после завтрака, не утерпев, вместо уроков отправился печатать только что отснятый материал и как раз успел к последнему занятию. Назначив за колдографии символическую цену, предприимчивый мальчишка распродал снимки крайне довольным сокурсникам, и в аудитории начался хаос. Снейп просто из кожи лез, чтобы навести хотя бы подобие обычного порядка, но впервые в жизни оказался бессилен: несносные дети перешёптывались, переглядывались, хихикали, ёрзали на местах, вертясь во все стороны. Как результат — четыре взорванных котла. Четыре! Снейп почувствовал, что готов сам взорваться от гнева, как эти самые чёртовы котлы, и, чтобы отвести душу, оштрафовал Гриффиндор на дикое количество баллов, оставив факультет почти в нулевом балансе. * * * Оливер и Марк, настоящие виновники устроенного в масштабе школы армагеддона, за целый день почти не пересекались: в пятницу у седьмого курса Гриффиндора и Слизерина общих пар не было, поэтому встретились они только на вечерней отработке. К старому заброшенному классу Нумерологии, который в последние лет тридцать служил складом самого разнообразного барахла и который парням сегодня предстояло прибрать, отмыть и привести в порядок, оба подошли практически одновременно. — Вудди, ты, бл... чёрт! Ты отжёг! — ржал Марк. — Я чуть не сдох со смеху, когда эти два придурка пришли на завтрак. — Да в общем-то они неплохие парни, — ухмыльнулся тот. — Просто пошутить любят. — Ну давай, колись, как ты это сделал и почему они не смогли сразу вернуть себе нормальный вид? — Флинт, ты в своём репертуаре, — Оливер закатил глаза. — Тупишь, как всегда. Марк хищно усмехнулся и вдруг сорвался с места, в два прыжка подскочив к нему. Навалился, вжимая носом в пыльный стол. — Туплю, значит? — прошипел в ухо и больно укусил за мочку. — «В своём репертуаре»? Я тебе сейчас покажу, как на самом деле бывает, когда я — в своём репертуаре. Ты давно нарываешься, су... су... с-сволочонок, — он заломил Оливеру руки за спину, удерживая ладонью за запястья, а второй рванул его домашнюю рубашку, выдирая из джинсов — хорошо, что на отработку оба явились без мантий! — и задёргал ремень, пытаясь расстегнуть. Оливер слабо трепыхался и тяжело дышал, но Марк знал, что чёртов сучоныш уже возбудился. От его внимания ещё тогда, осенью(1), не ускользнул тот факт, что Вуда странным образом заводят эти игры: всякий раз, когда Марк зажимал его, у того неизменно вставал. Он протянул руку и грубо сжал чужой твёрдый член через штаны. Оливер охнул и дёрнулся, но Марк, не давая ему возможности прийти в себя, всё-таки ухитрился одной рукой расстегнуть его ширинку и чуть приспустил брюки. Затем, плюнув на ладонь, растёр слюну по своему члену и ткнулся в рефлекторно сжавшееся отверстие. Оливер рванулся, вытаращив глаза. — Флинт, ты оху... Ты-ы... офигел, что ли, придурок?! — заорал он и согнул ногу в колене, долбанув пяткой Марка аккурат по копчику. — Больно, твою мать! Тот сдавленно зашипел, схватившись рукой пострадавшее место. — Да что ж ты твориш-шь, засранец. Ты меня в гроб вгонишь. — Он кое-как вытащил из кармана палочку и взмахнул ею, добавляя смазки, а потом, не дав Оливеру опомниться, без лишних разговоров со всей дури засадил ему сразу на всю длину. Замычав от неожиданности, тот качнулся вперёд, судорожно вцепляясь пальцами в края стола до побелевших костяшек и выгибая спину. — Приду-урок! — провыл, задыхаясь. Замер на мгновение, вдохнул поглубже и всё-таки расставил пошире ноги, кое-как постаравшись расслабиться. — Чтоб тебе ёжиками срать! — брякнул от души, не сдержавшись. Марк едва не подавился воздухом от такого пожелания. Хмыкнул, двинул бёдрами, добиваясь от Оливера рваного стона, и застонал сам, начиная быстро двигаться. — Так с тобой надо, да? — хрипло приговаривал он, вбиваясь в излишне наглого негодяя, которого давно уже следовало приструнить, и сильно шлёпнул его по ягодице. — Паршивец, повезло тебе, что я ещё сегодня добрый, в следующий раз ху... хрен тебе, а не смазка! Вые... Блин!!! Отымею насухую, будешь знать, как выё... чёрт! А! А-а!.. — Марк почувствовал, что вот-вот кончит, и обратился к подозрительно притихшему «наглому негодяю»: — Эй, Вуд, ты там живой? — Живо-ой, — прохрипел тот, всхлипывая и подмахивая задницей в такт его движениям. — О-оу-у-у, бл... Конча-ай, пикси тебя раздери! — Да-а, вот та-ак, — протяжно простонал тот и, больно вжавшись пальцами в твёрдую, тренированную задницу перед собой, сделал ещё несколько резких движений, натягивая на себя и вскрикивая при каждом толчке. — Да, да, ДА! Охуе-е... охх... О-о-о... Внезапно Оливер прогнулся ещё сильнее, что-то бормоча и вскидывая голову, и Марк на мгновение застыл, ощутив, как ритмично сокращаются мышцы вокруг его члена. — Ол! — неосознанно вырвалось у него, и он, вогнав в последний раз до самого упора, почувствовал, как член запульсировал, выплёскиваясь глубоко внутрь горячего тела. — О-ол!!! * * * «Я только что кончил, проорав имя Вуда? — была первая мысль Марка, едва только к нему вернулась способность соображать. — Вслух?» Пару секунд он поразмышлял над этим, но в конце концов махнул рукой, решив, что это всё херня и суета сует. Осторожно вышел из Оливера и развернул его к себе лицом. Склонился над ним — красным, потным, всё ещё тяжело дышащим, — заботливо убрал со лба влажную прядку волос и вкрадчиво проговорил, поглаживая пальцем по скуле: — Вот что значит — «я в своём репертуаре», Вудди. Запомни и не играй с огнём. Тот усмехнулся, приподнимая бровь. — Запомню, Флинт, не сомневайся, — ответил, странно сверкнув глазами. — Э, э, Вуд, даже не вздумай ничего замышлять! Я тебя, хитрожопого паршивца, слишком хорошо знаю. Ты понял меня? — Марк всерьёз заволновался, потому как действительно за прошедшее время узнал этого гриффиндорского притворщика достаточно хорошо. И даже не брал под сомнение тот факт, что с Оливера вполне станется устроить какую-нибудь пакость, да ещё так повернуть, что ты же и виноват останешься. Вот ведь! Никогда бы раньше Марку и в голову не пришло, что Оливер Вуд на самом деле совсем не такой, каким кажется, даром что выглядит как ангелок с невинными глазками. «Змеёныш чёртов», — с насмешкой, но без особой злости подумал он и переспросил: — Понял, я спрашиваю? — Да понял, понял, — ухмыльнулся тот и придвинулся к нему вплотную. — Бои-ишься, Марки? — выдохнул ему в губы. — Пошёл ты, придурок, — ответил тот и, положив руку ему на затылок, запечатал его рот поцелуем. * * * — Ладно, — всё ещё задыхаясь, сказал Оливер, когда оба наконец оторвались друг от друга. — Пора разгрести эту помойку и валить отсюда. Кстати, Флинт, — вдруг вспомнил он, — откуда у тебя палочка? — Запасная, — усмехнулся Марк. — Специально для таких случаев. Ещё на втором курсе сказал родителям, что потерял палочку, и они мне купили новую. А усиленно впахивать, изображая из себя домового эльфа, я не нанимался. Оливер посмотрел почти с восхищением: — А ты не такой уж тупой тролль, Флинт! — Сомневался, Вудди? — самодовольно спросил тот. Оливер фыркнул, но никак не прокомментировал, вместо этого заявив: — Тогда давай, принимайся за работу. Чем быстрее начнёшь, тем быстрее уйдём отсюда, — и развалился на том самом столе, пыль с которого они уже вполне «протёрли» буквально несколько минут назад. Маркус аж остолбенел от такой наглости. — Вуд, у тебя от оргазма последние мозги отшибло? Что за ху... фигню ты сейчас сказал? Тот уставился на него с недоумением, слишком преувеличенным, чтобы быть искренним. — Ты же не ждал, что я возьмусь за швабру и тряпки, зная, что у тебя есть палочка? Если ждал, то ты — ещё более безнадёжный идиот, чем я думал, — он деланно покачал головой, расплываясь в ехидной улыбке. — Давай, Флинт, поднапрягись: сделай пару взмахов и пойдём уже отсюда, ты меня вконец затрах... ну, ты понял, кентавр озабоченный. Спа-ать хочу, — Оливер почти натурально зевнул. Марк ухмыльнулся, прищурившись. — Хватит уже выё... выё...живаться, Вуд! Смотри, доиграешься — уберу свою половину хлама и свалю отсюда, а ты тут сам как хочешь. — И не видать тебе моего минета целый месяц, — невозмутимо парировал тот. Марк посмотрел на него с долей уважения. — Аргумент, — не мог не признать он и поднял, наконец, палочку. — Ладно, ху... хрен с тобой, шантажист хер... хе... — В очередной раз запнувшись, он не выдержал и заорал, мгновенно выходя из себя: — Да что ж такое! Зае... Блин!!! Надоело! Чёртов Дамблдор, чёртов Снейп, чёртова Макгонагалл! Долго я ещё буду спотыкаться на каждом слове, как первокурсник-заика? Это же пиз... пи... А-А-А!!! Оливер, опешивший от этого «крика души», изумлённо смотрел на внезапно разбушевавшегося Марка, который с остервенением замахал палочкой, произнося нужные для уборки заклинания. — Эй, эй, с чего такая экспрессия? — осторожно спросил он, благоразумно выждав несколько минут, чтобы этот буйный псих остыл и пришёл в себя. — Ты слышал из-за чего! — раздражённо бросил тот. — Или ты глухой, Вудди? — И ты всякий раз так орёшь, рискуя захлебнуться слюной от бешенства, только из-за невозможности материться?! — недоверчиво спросил Оливер. — Нет, идиот! Из-за того, что должен теперь по прихоти старикана Дамби заикаться на каждом слове. Да лучше бы уж исключили, бл... бл... Агр-р! — в отчаянии зарычал он. — Нет, ну ты видишь? Оливер едва сдержался, чтобы не прыснуть. Если он сорвётся и начнёт ржать, Маркус, слишком раздражённый на данный момент, этого точно не оценит: может сгоряча и под дых зарядить или, того хуже, схватиться за палочку. Но всё-таки какой он иногда забавный! Вот как сейчас. Пожалуй, Оливер был единственным во всём замке, кто знал Марка... э-э... настоящим? По крайней мере, совсем с другой стороны, не таким, каким его привыкли видеть все остальные. Впрочем, равно, как и Марк — Оливера. Сами того не замечая, они раскрылись друг перед другом, показав истинную натуру, и это слишком далеко зашло. И куда теперь выведет, Оливер не знал. Да и знать не хотел. «Поживём — увидим», — легкомысленно решил он и выкинул идиотские мысли из головы. Кстати, вот эту привычку не заниматься хреностраданиями и не усложнять себе жизнь сопливой мелодрамой он точно подцепил от Марка. Оливер улыбнулся, вспоминая тот вечер, с которого у них всё и началось. Он не помнил, что говорил тогда Марк, зато прекрасно помнил, как тот, вместо того чтобы начистить ему физиономию за содеянное, стоял посреди раздевалки и ржал, как ненормальный(1). Оливер усмехнулся и покосился на насупленную физиономию, маячившую напротив. — Да ладно, Марк, — примирительно улыбнулся он. — Забей. Не так уж долго нам осталось терпеть. Тот выдавил в ответ кривую улыбку и взмахнул палочкой, отменяя заклинания и оглядывая наспех убранный кабинет. — Всё. Пошли отсюда, — буркнул он и первым направился к выходу. Оливер пошёл за ним, и парни молча дошли до развилки в коридоре, где каждому надо было идти в свою сторону. Оливер уже свернул направо, направляясь к себе в башню, но вдруг почувствовал руку на своём плече, а потом его развернули и жёстко впились в губы каким-то болезненным поцелуем. Отстранившись так же резко, как и напал, Марк выдохнул ему в самое ухо: — Я всё-таки не жалею, что использовал палочку для уборки, Вудди. Месяц без твоего минета я бы не выдержал. — Он широко улыбнулся, хлопнув его по плечу, и развернулся, удаляясь в сторону слизеринских подземелий. Некоторое время Оливер смотрел ему вслед, как-то странно улыбаясь, потом покачал головой и направился в гриффиндорскую башню. ____________ (1) Отсылка к фф «Сегодня всё будет иначе, Флинт!».