Кошмарная неделя, или Сага о том, как...

Поскольку в понедельник Оливера из больницы не выпустили, отработка для него автоматически отменялась. Марка, однако же, после занятий заставили снова идти в сарай для мётел и под присмотром мадам Хуч закончить работу, которую они начали вчера. О палочке, разумеется, пришлось забыть. Марк злился, бесился и мысленно не по разу проклял всех и вся, упорно работая, пока наконец не был отпущен восвояси. До ужина оставалось ещё порядочно времени, и он решил устроить своей команде по квиддичу внеочередную тренировку с целью дать выход злости, буквально переполняющей его из-за идиотской отработки. Или не только из-за отработки... Он не стал об этом задумываться. «Конечно, блядь, что ещё остаётся, — кипел он, велев Монтегю собрать всех членов команды в гостиной Слизерина и попутно вознося хвалу Мерлину, Мордреду — или ещё там кому — за то, что хотя бы в мыслях не запинается. — Потрахаться нельзя — этот гриффиндурок в больнице; даже выматериться нельзя — грёбаный запрет! Ничего, сейчас устрою всем распиздон. Скоро игра с гриффами, а у меня по-прежнему не команда, а криворукие дебилы», — с этими мыслями Марк оглядел собравшихся перед ним парней и погнал всех на поле. * * * Но на деле всё стало не лучше, а только хуже. Марк пытался привычно рявкать на игроков, постоянно забывая, что не может ругаться, и, как и следовало ожидать, спотыкался на каждом слове, отчего все, вместо того, чтобы внимать, непрерывно ржали над своим капитаном, постоянно отпуская шуточки, и в конце концов довели его до белого каления. — Чего ржёте, су... бл... Твою мать!!! — окончательно осатанев от их подколок, заорал он, выхватывая палочку. — Выбесили, уроды! У нас матч на носу, а вы всё сиськи мнёте, девки с яйцами! Кретины! Он взмахнул палочкой, насылая на всех до единого Петрификус Тоталус, но не обычный, а облегчённую версию, не позволяющую двигаться, но допускающую возможность разговаривать. Парни замерли перед ним, застыв в нелепых позах. — Малфой, ты, инфузория в туфельках, это что такое, а? — продолжал распинаться Марк. — Это игра или балет в воздухе?! Что ты вцепился в метлу так, будто обещал на ней жениться? Да Поттер тебя в два счёта обставит — несмотря на то, что он очкастый дистрофик! Вся команда взорвалась хохотом, а Малфой покраснел, но промолчал, опасаясь, как бы разъярённый капитан не проклял его чем-нибудь похлеще, чем банальные Риктумсемпра или Таранталлегра(1). — Блэтчли, твою мать! — надсаживал глотку Марк дальше, решив проехаться по каждому игроку в отдельности, отыгрываясь таким образом за весь их ржач над ним. — Ты, бл... блин, вратарь или красна девица?! Вратарь — это тот, кто должен ловить мячи, а не строить им глазки, когда они летят мимо тебя в кольца! Девки-охотницы из гриффиндорской команды тебя в пять минут на желе пустят и по кольцам размажут! Да я бы даже грёбаного Вуда вместо тебя на ворота поставил — и то было бы лучше! Блэтчли дёрнулся, порываясь что-то сказать, но осёкся под тяжёлым взглядом, красноречиво говорящем ему, что если он только откроет рот и вякнет что-нибудь про Вуда, то ему не поздоровится. Марк между тем продолжал: — Ещё раз пропустишь хоть один гол — лично яйца оторву и ловить заставлю, чтобы научился это делать, защитник дырявый! Боул и Дерек! — переключился он на следующих «жертв». — Что у вас, мать вашу, с глазомером? Вы куда бладжеры посылаете, а, дебилы? Хотите угробить свою же собственную команду? Если у вас косоглазие, я вам его сейчас быстро исправлю: возьму биту и вломлю промеж глаз для ума! А потом ещё в жопу вам вставлю и проверну как следует: раз вы с битой настолько не дружите, устрою вам с ней любовь, исправлю упущение, имбецилы криворукие! И вновь раздался громкий непотребный ржач — всем, кроме загонщиков, было весело. Марк воззрился на последних оставшихся членов команды: — Монтегю и Пьюси... Неплохо! — неожиданно закончил он, решив, что тут подкопаться не к чему — оба играли, в принципе, на его уровне. — Но! — он вскинулся, злобно сощуриваясь. — Если я от вас услышу ещё хоть один смешок в свою сторону — кастрирую! Вручную! Это всех касается! — и обвёл команду свирепым взглядом. Взмахнул палочкой, отменяя заклинание — игроки, не удержавшись на ногах, попадали на траву, удручённо молча и уныло глядя на своего капитана. — Итак, — осведомился он у них, — надеюсь, я объяснил всё предельно ясно и даже таким безмозглым флобберчервям как вы всё понятно? — он пристально посмотрел на них. — Будем нормально играть или сразу кубок долбанным грифферам подарим? — Понятно, — угрюмо буркнул Монтегю, отвечая за всех. — Будем, — одновременно с ним послышался нестройный хор голосов. Марк удовлетворённо кивнул: прооравшись и выпустив пар, он почувствовал, как злость и напряжение, преследовавшие его весь день, постепенно уходят, и настроение поднимается. — Тогда по мётлам и дадим всем просраться! — гаркнул он, запрыгивая на свой «Нимбус» и взмывая в воздух. Вопреки всякой логике игроки почувствовали подъём сил, словно не на них только что орали, оскорбляя на чём свет стоит. Вскочили, хватая мётлы, и с повышенным энтузиазмом рванули вслед за своим капитаном. * * * После ужина Марк отправился в больничное крыло. Он и сам себе не мог объяснить, зачем туда прётся, но... вот захотелось. Захотелось, твою мать! Уже сворачивая к лестнице, ведущей наверх, он притормозил: перед ним как из-под земли появились ухмыляющиеся близнецы Уизли. — Эй, Флинт, ну как тебе понравилась наша усовершенствованная... — ...полировка для мётел? Правда, мы там напортачили что-то... — ...перегнули, кажется. Мы-то хотели создать мазь против мозолей на заднице, — как всегда дополняя друг друга, зачастили они и выдали фирменные дебильные улыбочки. Марк смерил их убийственным взглядом. — Валите отсюда, недоноски, и радуйтесь, что я вас не пришиб под горячую руку! — рявкнул он, обрывая их излияния. — Да ладно, Флинт, не ори, — уже нормальным голосом сказал один из рыжих — Марк, как и большинство учащихся в этой школе, не умел различать их. Впрочем, ему-то это зачем? Тот между тем продолжил: — Мы же знаем, что это Оливер нам тогда сделал те модные стрижки. Отомстил за тебя, да? Марк неожиданно ухмыльнулся. — Если вы не заметили, он тоже наказан, так что молитесь на своего капитана, что он, бл... блин, такой добренький у вас. Я бы на его месте так приложил чем-нибудь покрепче, что неделю бы ещё ходили, за жопы держались. Близнецы дружно заржали. — Да-а, наш Олли — классный парень. — Только иногда нудный бывает... — ...но это ничего. По сравнению с тобой — он просто душка! Марк хмыкнул на такое заявление, мгновенно вспоминая, как «душка-Олли» не так давно втрахивал его в кровать в Выручай-комнате, засаживая чуть ли не насквозь, аж до гланд, и попутно столь смачно комментировал процесс, что воздух искрил, дрожал и плавился. Интересно, что бы они сказали, узнав такое о своём святоше-капитане? Близнецы загадочно переглянулись. — В Хоге все знают ... — ...как ты так орёшь на свою команду. Ходят слухи... — ...что беднягам после тренировок штаны стирать приходится. Не выдержав, Марк заржал. — Смотрите, — предупредил он со смешком, — как бы я вашего непогрешимого Олли плохому не научил. А то дождётесь — его занудные лекции вам раем покажутся. То и дело хмыкая, те комично вскинули руки. — Замётано, Флинти! — пропели хором. — А ты будь осторожен — мы эту мазь доработали, теперь бы протестировать надо, да не на ком. — Только попробуйте, су... дебилы! — мгновенно взбеленился Марк. — Убью на месте, и Вуд вас не спасёт. Поняли, уроды? — Пошли, Фордж, нас здесь не ценят, — скорбно обратился один рыжий ко второму. — Да, Дред, — в тон ему отозвался тот. — Вот так, стараешься для людей, стараешься, а они даже спасибо не скажут... — с этим словами близнецы, снова ржа как придурки, удалились. Марк посмотрел им вслед. А всё-таки Вудди прав был тогда, говоря, что в этих клоунах что-то есть. Собственно, из всех Уизли, ныне учащихся в Хогвартсе, эти — кажется, самые нормальные, хоть и распиздяи те ещё. * * * Марк осторожно приоткрыл дверь в больничное крыло и заглянул в комнату. Там было темно и тихо. Медиведьмы нигде не наблюдалось, а у дальней стены мирно сопел на койке Вуд. Марк подошёл к нему и потряс за плечо: — Подъём, красавица, Сириус Блэк в Хогвартсе(2), фуршет и танцы только для избранных! Оливер подскочил на кровати, ничего не соображая и ошалело хлопая глазами, но увидев перед собой ржущего Марка, расслабился и откинулся обратно на подушку. — Идиот, — коротко, но ёмко припечатал он. — Где Помфри? — спросил тот. — У... ушла на какой-то консилиум в Мунго, — хрипло ответил Оливер, очумело моргая со сна. — А когда придёт? — Флинт, ты дебил? — окончательно проснувшись, поинтересовался у него тот и закатил глаза. — Откуда я знаю, когда она придёт. Вроде бы сказала, что не раньше полуночи, но я не уверен, что правильно понял. Ко... который час? — запоздало осведомился он. Марк наколдовал Темпус. — Десять вечера. Заеб... за...шибись! Оливер посмотрел на него с любопытством. — Ну и откуда столько счастья? Ты, бля... блин, так рад меня видеть? Оху...фигеть как мило. — Во-от, Вудди, именно этого мне так и не хватало, — удовлетворённо протянул Марк. — Твоих подъё... подколок. Я сегодня, чтобы стресс снять, вздрючил всю свою команду и в хвост, и в гриву, — он ухмыльнулся, вспоминая. Потом опустил осуждающий взор: — А ты, недоумок, ещё своё получишь за эту выходку с метлой. Какого ты полез на эту рухлядь, у тебя что — последние мозги стекли в ботинки? Кретин! — Заботливый Флинт! — с усмешкой проговорил Оливер, неожиданно слегка покраснев. — Ущипните меня, я точно сплю и у меня галлюцинации. Флинт, ты как думаешь, костерост может вызывать галлюцинации? — Да пошёл ты, придурок, — привычно ответил тот. — Ты меня без трах... без секса вчера и сегодня оставил, мне что тебя — по головке погладить? — Эм... смотря по какой, — странно глянув, вдруг чуть севшим голосом отозвался тот. Марк мгновенно подобрался, окидывая оценивающим взглядом лежащего перед ним Оливера и чувствуя моментально зарождающееся возбуждение. Протянул руку и положил её на чужие пижамные штаны, накрывая стремительно твердеющий член. Оливер гулко сглотнул. Смотря ему прямо в лицо, Марк демонстративно медленно наклонился и, приспустив ему слегка штаны, высунул язык, облизнул головку. — Так, да? — хрипло спросил он, затем приоткрыл губы и вобрал её в рот. Оливер шумно задышал, пытаясь двинуться, несмотря на боль от не до конца прошедшего эффекта от лекарств. «Флинт сегодня какой-то странный», — мелькнула мысль, и он невольно выгнулся в попытке толкнуться навстречу жаркому рту. «Странный Флинт» между тем продолжал вести себя необычно. Выпустив наконец член изо рта, он сказал Оливеру перевернуться на живот, слегка помогая, и аккуратно подложил под него подушку. Помял немного его задницу пальцами, затем наклонился и начал целовать. Оливер вздрогнул в шоке, осознавая, что сейчас собирается сделать Марк. За всё это время Оливер много раз делал это Марку, но тот ему — никогда. И вот теперь... — Раздвинь задницу, Вудди, — тихо пробурчал тем временем тот, подтверждая его догадку. — Твою мать, неудобно. «Что с ним?» — почти испуганно подумал Оливер, чувствуя, как моментально учащается пульс, и послушно просунул руки, раздвигая ягодицы слегка дрожащими пальцами. Что... что могло случиться такого, отчего Флинта так шарахнуло, что он сам на это решился? Забыв про боль, костерост и вообще всё на свете, Оливер приподнялся, слегка прогнувшись, расставил ноги пошире, лёг грудью на кровать. Сердце колотилось о грудную клетку как сумасшедшее, тело бросало в жар. — Флинт... — прошептал он бессвязно. — Марк. Давай. Пожалуйста... Тот, не отвечая, наклонился, обдавая его тяжёлым горячим дыханием, и осторожно коснулся языком там, где раньше никогда им не касался. Потом ещё и ещё, уже смелее. Марк чувствовал, как непривычно горят его щеки, заливаясь жарким румянцем — вся ситуация была для него довольно необычной и очень смущающей. Но одновременно он буквально кожей ощущал, как всё смущение быстро смывает потоками стремительно нарастающего душного возбуждения. Тихие стоны и всхлипы Оливера, его руки, судорожно сжимающие и комкающие больничную простынь... От всего этого буквально рвало крышу, и Марк чувствовал, что его всё больше ведёт, а член от возбуждения готов взорваться. — Вуд, у меня сейчас яйца лопнут, — забормотал он. — Не... не могу больше. Я тебя... это... Сейчас... — путано продолжил он, одновременно быстро расстёгивая ширинку. Внутри всё обрывалось, будто он летел с крутой горки, закручивалось в тугие спирали и отдавало во всём теле таким острым возбуждением, что казалось, ещё немного — и его вырубит от переизбытка чувств. Не удосужившись даже спустить штаны, он кое-как вытащил из трусов болезненно-напряжённый член. Вслепую нашарил палочку, наколдовал смазку, в пару взмахов растер её рукой по члену и направил его в расслабленное, только что вылизанное им самим отверстие. То, что он орудовал языком в заднице Вуда, неожиданно так возбудило, что Марк уже себя не помнил и резко подался вперёд, входя сразу наполовину и даже не пытаясь сдерживать рвущиеся наружу громкие стоны. Оливер дёрнулся, чуть всхлипнув, но тут же сам толкнулся навстречу, впуская до конца. — Марк... Марк... Марк... — безостановочно приговаривал он, всё так же комкая руками простынь и превращая её в непригодную для использования мятую тряпку. — Ву-уд... — неосознанно вторил ему Марк, вбиваясь в гибкое, отзывчивое тело. — Оливе-ер... Ол, твою ма-ать!!! — заорал он во всю силу лёгких, чувствуя, как темнеет в глазах, а мир вокруг кружится и плывёт. Оливер не выдержал первым. Его выгнуло в немом крике в острой, почти болезненной судороге удовольствия, и он, продолжая подаваться назад, насаживаясь на член в сумасшедшем темпе, с глухим стоном кончил прямо в подложенную под него подушку. Марк последовал за ним почти сразу, раскатисто зарычав от избытка чувств. * * * — Флинт, — послышался через какое-то время приглушённый голос, — ты чего разорался на всю больницу? Хочешь, чтобы нас кто-нибудь застукал? — Так никого же нет, — лениво протянул тот, чувствуя — как всегда после оргазма — умиротворение и не испытывая ни малейшего желания огрызаться. Ему было хорошо. Нет, ему было охуительно. — Ты собираешься с меня слезть, придурок? — недовольно пробурчал Оливер, пытаясь пошевелиться и слегка застонав. — У меня ещё кости не до конца срослись. — Ври больше, поганец, — Марк усмехнулся, нарочито медленно проводя рукой по его спине и пересчитав пальцем все позвонки. Затем всё-таки вышел из разгорячённого тела — отчего Оливер сдавленно охнул — и бухнулся рядом, слегка потеснив своего партнёра. — Ну и чего ты тут разлёгся? — едко спросил тот, переворачиваясь на спину и тесно прижимаясь к нему, чтобы не навернуться с узкой кровати. — Решил устроить мадам Помфри инфаркт? — О, бл... блин, да заткнись ты уже, — благодушно отмахнулся Марк. — Что ты бухтишь, как Филч, на которого Пивз нагадил. Оливер вытаращил глаза и затрясся в приступе смеха. — Ну Флинт, ну ты... мастер сравнений, ёб... ё... О-оххх, — он слегка поморщился от боли в не до конца заживших органах. — Хватит меня смешить, идиот! — всхлипнул он напоследок, вытирая выступившие от смеха слёзы. — И вали уже отсюда, пока мы не спалились. Тот усмехнулся, но послушно встал с кровати, попутно сотворив Очищающие и заклинанием приводя одежду в порядок. Потом посмотрел на Оливера сверху вниз и вдруг наклонился, припадая губами к твёрдым, слегка обветренным губам и вовлекая в медленный, тягучий, словно патока, поцелуй. Оливер ответил, послушно раскрываясь навстречу и машинально кладя руку Марку на затылок, запуская пальцы в его волосы. — До скорой встречи, засранец, — шепнул Марк наконец, оторвавшись от него. — Не вздумай застрять здесь ещё и назавтра, я за тебя один отдуваться на отработках не намерен. — Он ухмыльнулся и, подмигнув, вышел за дверь. А Оливер ещё долго лежал без сна, пытаясь переварить все события сегодняшнего вечера. Флинт припёрся к нему в больницу! Хотя ладно, это, по сути, фигня, это ещё можно понять. Но Флинт, залезший языком ему в задницу! «Заболел он, что ли?» — подумал Оливер и вопреки всякой логике расплылся в идиотически-счастливой улыбке. Он сам себе не мог объяснить, почему так прикипел к этому неадекватному, грубому и психованному придурку, но без их ежедневных ругачек и бурных примирений жизнь как будто теряла часть своих красок, становясь серой и скучной. Его мысли прервала вернувшаяся в больницу мадам Помфри. Оливер так глубоко задумался, что не сразу заметил её появление и, соответственно, не успел притвориться спящим, за что и поплатился: чересчур заботливая медиведьма разворчалась, что «организму мальчика необходим полноценный отдых, а он до сих пор не спит». Упомянутый «мальчик» мысленно усмехнулся, представляя, что бы сказала простодушная женщина, узнав о его «полноценном отдыхе» здесь часом ранее. Да-а, Флинт — «колдомедик» знатный. Вылечит всё и сразу, только обратись. От его «Бодроспермового зелья»(3) у Оливера до сих пор задница слегка побаливает. Он улыбнулся, но, разумеется, промолчал и покаянно захлопал глазками, признавая свою вину. Тут же смягчившись, мадам Помфри заставила его выпить зелье сна-без-сновидений, и вскоре Оливер провалился в глубокий исцеляющий сон. ____________ (1) Риктумсемпра — заклинание щекотки. Таранталлегра — «бесконечный пляс». (2) Как бы небольшой намёк на «ГП и Узник Азкабана», ибо действие приходится как раз на тот год; здесь хоть и АU, но иногда не совсем АU, чисто для удобства автора. (3) Оригинальный вариант — Бодроперцовое зелье.