Кошмарная неделя, или Сага о том, как...

Дамблдор сидел у себя в кабинете, попивая чай с лимонными дольками, когда перед ним с лёгким хлопком возник местный эльф, он же «свободный эльф Добби». — Директор Дамблдор, сэр, вы хотели меня видеть? — Здравствуй, Добби, — отозвался тот. — Да, хотел. М-м... Лимонную дольку? — предложил он по привычке, но Добби затряс ушами, заполошно мотая головой. — Эльфы не едят конфет, директор Дамблдор, сэр! — пропищал он, в ужасе тараща свои огромные глаза. — Ах да-да, — спохватился директор. — Ну что же, Добби, ты помнишь, я просил тебя следить за двумя не в меру энергичными — в силу молодости, наверное, — студентами? — Добби помнит, сэр, — опасливо ответил тот, вопросительно глядя. — Сегодня отменилось заклятие, которое было наложено на них в качестве взыскания. Я видел, как молодые люди шли на поле для квиддича. Мне важно знать, о чём они говорили, Добби. Эльф оживился, радостно подпрыгивая от энтузиазма. — Добби знает, директор Дамблдор, сэр! Добби всё слышал! — затараторил он. — И что же ты слышал? — подтолкнул его к ответу Дамблдор. — Молодой мистер Вуд сказал, что больше не будет сквернословить при других, а молодой мистер Флинт с ним согласился! — Даже так? — удивлённо пробормотал директор и вновь спросил: — Это всё, о чём они говорили, или есть что-то ещё? Эльф испуганно прижал уши, явно не испытывая желания продолжать разговор. — Добби плохой, плохой эльф! — заголосил он, заламывая руки. — Добби не выполнил приказ директора! Добби слушал, но ничего не запомнил и всё перепутал! — истошно завывая на весь кабинет, он выискивал глазами какой-нибудь предмет потяжелее, чтобы треснуться о него головой. — Добби! — строго сказал Дамблдор, пряча лукавую улыбку. — А ну, прекрати сейчас же. Ты можешь смело говорить мне всё, что слышал, тебя никто не накажет за это. А если ты и дальше попытаешься что-то скрывать, я, от имени дирекции Хогвартса, подарю тебе свои лучшие носки, — он для наглядности достал из ящика голубые носки с вышитыми на них белыми кальмарчиками и потряс у Добби перед носом. Эльф пугливо отшатнулся, хотя, собственно, носки ему были не опасны — он же свободный. Просто постоянно забывает об этом. Дамблдор между тем продолжал: — А самое главное, я подпишу приказ о твоём увольнении, чтобы уж наверняка. Ты же этого не хочешь? Несчастное создание в панике смотрело на директора, трясясь, как в лихорадке. — Добби понял, всё понял, сэр, — хлюпнул он носом и сокрушённо опустил голову. — Простите бедного Добби. Просто Добби стыдно говорить о том, что он слышал. — Ну-ну? — подбодрил его Дамблдор. Добби неловко переступил с ноги на ногу. — Молодой мистер Флинт сказал, что уважаемый, дорогой директор специально придумал им это наказание, чтобы... чтобы... — Чтобы — что? — поторопил его тот, уже улыбаясь в открытую. — Ч-ч-чтобы устроить себе ра-ра-развлечение, а не перевоспитать молодых мистеров, — запинаясь, трагически прошептал истеричный эльф. — А ещё — чтобы все учителя ви-видели это и остались довольны... — Он снова тайком оглядел комнату, соображая, что бы такого с собой сделать, чтобы кара была достойной. Дамблдор заметил его маневр. — Добби, я запрещаю тебе вредить себе. Ты всё сделал правильно. Молодец, можешь идти. И да — больше за мистером Флинтом и мистером Вудом следить не нужно. Я думаю, они всё осознали и достаточно наказаны. Добби с облегчением кивнул, радуясь, что избежал дальнейших расспросов — уж очень ему не хотелось рассказывать почтенному директору про «штырехвоста» и «подлую су...» — нет, Добби даже мысленно не мог произнести это ужасное слово! — и поэтому, поклонившись, поспешил исчезнуть. Дамблдор иезуитски улыбнулся. «А мальчики весьма неглупы, — с удовольствием подумал он. — Раскусили меня, надо же. Что поделать — я уже стар, в моей жизни только дела, проблемы, Визенгамот... Том Риддл, опять же. Должны ведь и у меня быть свои маленькие радости? Ах, молодость, молодость! Любовь! Юный мистер Флинт далеко пойдёт, однако. А вот насчёт мистера Вуда Распределяющая Шляпа явно ошиблась — молодой человек все эти семь лет определённо учился не на своём факультете. Ну, теперь уже ничего не попишешь. — Он повздыхал, но тут же добродушно улыбнулся. — По крайней мере, при всей его по-настоящему неординарной хитрости мальчик не сделался лгуном и подлецом, оставшись по-прежнему честным перед собой и другими. Это редкое качество. Пожалуй, мистер Флинт — единственный, кто в полной мере оценит его... То есть, уже оценил». — Это была кошмарная неделя, — тихо пробормотал директор себе под нос. — Да и перевоспитать дрянных мальчишек мне оказалось не под силу, хотя, я и не надеялся, конечно. Но, по крайней мере, я действительно неплохо развлёкся!