From Stardust to Sentience

Джон едва ли может подобрать слова, чтобы описать то, что он видел. Он ходит туда-сюда перед высокими окнами в своем доме, и его сердечный ритм продолжает повышаться. Дориан моргает, спокойно слушает, ждет пока Джон закончит, прежде чем пробормотать: — Но это невозможно. Джон истерически смеется, проводя пятерней по своим волосам. — Вот только я видел это! Дориан качает головой. — Они могли обмениваться данными, иногда для этого необходим физический ко… — Нет, — жестко отвечает Джон и снова качает головой, — не было диско ни на лицах, ни на руках. Джон падает на стул, становясь меньше в размерах. — И если бы это был обмен данными, они бы… они бы не отскочили друг от друга и не встали бы, как только увидели меня. Будто боялись попасться. Дориан долгое время сохраняет молчание. — Я уверен, этому есть разумное объяснение. — Дориан… это объясняется тем, что у них есть эмоциональная связь! — Это невозможно! — Почему? Господи, Дориан, до сих пор есть люди, которые думают, что ты не способен любить, но посмотри на нас! — Есть разница, Джон, — резко отвечает Дориан, хмуря брови. — Абсолютно никакой! — Ты только что назвал меня МХ? — голос Дориана немного поднимается, он смотрит оскорбленно и возмущенно. — Нет! Нет, Господи, нет, я… — Джон замолкает и раздраженно взлохмачивает обеими руками волосы на голове, — я просто хочу сказать, что, возможно… возможно, мы все понимаем неверно насчет МХ. Дориан выглядит невпечатленным, но задумчивым. Джон вновь принимается ходить взад-вперед, вряд ли он может усидеть на месте. — Слушай, тебе станет легче, если я подключусь к банкам памяти МХ? — спрашивает Дориан. — Все МХ загружены в центральную систему. Они используют ее для своей способности логически мыслить, они обмениваются полезным опытом и строят на нем свою логику. Если это заставит тебя чувствовать себя лучше, я подключусь и посмотрю, являются ли какие-нибудь из воспоминаний эмоционально окрашенными, а затем как-нибудь расскажу тебе. Джон кивает, взгляд мечется из стороны в сторону. — Это… это было бы, — он глубоко вдыхает, успокаиваясь, — это заставит меня чувствовать себя лучше, да. Дориан снисходительно улыбается и похлопывает по постели рядом с собой. — Я сделаю это завтра. А сейчас иди в постель, чувак. Я замерз. *** Следующим утром, с первыми петухами, они идут к Руди. Руди уже работает, засунув руку по локоть в грудную полость МХ, возясь там с чем-то. У Руди есть возможность подключить Дориана к базе МХ, с помощью какого-то компьютерного колдовства, которого Джон не понимает. Все, что он знает, это то, что Дориан лежит на боку на рабочем столе Руди с кучей проводов, подключенных к скрытому порту в задней части его шеи. Его огни ярко мигают, не смотря на то, что глаза закрыты и он абсолютно ни на что не реагирует. — Зачем ему нужно было подключаться? — спрашивает Руди, возвращаясь обратно к ремонту МХ. — Его логика не опирается на внешнюю базу данных. — Потому что я попросил его, — хрипло отвечает Джон. Руди смотрит на него так, как мог бы смотреть растерянный заяц. — Зачем? Господи Боже, он не может намекнуть. Джон сомневается, долго топчется на одном месте. Какого черта он не может рассказать Руди, что происходит? — У меня было… странное происшествие, — признается он, — с МХ. — Например, неисправности? — Руди морщит лоб. — Что они сделали не так? Все МХ, которые выходят отсюда, в прекрасном рабочем состоянии, чтоб ты знал. — Нет, с твоими роботами все в порядке, Руди. Просто… иногда кажется, что там что-то есть. Ты понимаешь? Руди морщит нос. — Что? Слушай, я понимаю, что ты пытаешься сказать, но нет. Там ничего нет. У них нет синтетической души, — объясняет он, — поэтому все, что ты мог отнести к… к личности, не что иное как… — Значит, ты тоже видел это? — …совпадение или обман зрения, — договаривает Руди. — И, да, конечно, иногда, но это как искать иголку в стоге сена! — Руди смотрит сердито. — Мы люди, мы пытаемся видеть человечность в вещах даже там, где ее нет. Чтобы ты не приписывал МХ, оно является только тем, что ты хочешь видеть в них. Они не… они не люди, — пауза, — они не могут быть людьми, — тихо добавляет он, больше для себя. Джон вздрагивает и смотрит на Дориана, который все еще лежит неподвижно. Может быть это глупо, и он просто тратит их время. Возможно, нет. Возможно, он просто слишком очеловекоображивает роботов, точно также как другие люди делают это со своими машинами или лодками, или черт знает с чем еще. Затем, как гром среди ясного неба, Дориан делает резкий вдох, лихорадочно быстро пытаясь отключить себя от компьютера Руди. — Эй, эй, — говорит Джон, рванувшись вперед, чтобы помочь ему. Ласково потирает ладонью пустой порт, когда провода отключаются. — Эй, ты в порядке? Все хорошо, ты в порядке, парень. — Дориан тяжело дышит, глаза дико бегают, пока не фиксируются на Джоне, удерживая его взгляд. Руки крепко вцепляются в его рукава, и Джон может чувствовать, как Дориан дрожит. Когда он открывает рот первый раз, оттуда слышатся только искаженные звуки. Руди протягивает руку и Джон говорит ему взглядом, чтобы тот заткнулся. Руди останавливается и отступает. Спустя пару секунд Дориан пытается снова, на этот раз он в состоянии формировать слова. — Ты был прав, — говорит он, — они живые. Кровь холодеет у Джона в жилах, он чувствует слабость в ногах. Синтетическая нога начинает пищать, он теряет равновесие и вынужден ухватиться за край стола, чтобы оставаться в вертикальном положении. — Что? — кричит Руди. — Что? Что ты имеешь в виду? — У них есть эмоции, Руди, — говорит Дориан, — это не так, как у тебя или у меня, не так как мы чувствуем, но оно там. Дориан делает глубокий вдох, Джон знает, что это для того, чтобы успокоиться, а не для того, что ему нужен кислород. Повисает долгое молчание прежде, чем Руди говорит: — Но это невозможно. — Оно там. Снова он чувствует, как стены, в замедленной съемке, начинают рушиться, складываться, как карточный домик, и сердце отчаянно тяжело стучит у Джона в груди. Ему нужно выйти, прямо сейчас, и он без промедления бросается к двери. Он слышит, как Руди и Дориан зовут его, но их голоса доносятся будто сквозь воду, а не воздух. Он, наконец, оказывается на улице и глубоко вдыхает холодный воздух, тяжело опираясь на кирпичную стену здания. Дориан мгновенно оказывается рядом с ним, успокаивающе накрывая его руки своими ладонями. — Джон? Джон, ты был прав. Ты был прав, понимаешь? Всё… — Я убил их, — выпаливает он. — Я убил двоих из них, Дориан. Я… я убил, — убийца — голос в затылке громко твердит «ты убийца, убийца!» Он может видеть искры и осколки частей тела в зеркале заднего вида; он может видеть, как МХ падает на землю, внезапно лишаясь своего лица; он может видеть жуткий страх в глазах МХ, который сидит с ним рядом и… — Джон! — кричит Дориан, и Джон снова делает глубокий вдох, борясь с чувством ужасного головокружения. — Я убил их, — оцепенело повторяет он и сползает вниз по стене. *** В конце концов, Дориану удается уговорить его вернуться к Руди в лабораторию, и он помогает Джону сесть в кресло. Он сидит, обхватив голову руками, пока Дориан с Руди разговаривают. Он пропускает мимо ушей многое из того, что они говорят, но он запоминает то, что является важным, и пугающим. — Возьмем за пример секс-бота, — говорит Руди, — я имею в виду, в целях нашей дискуссии, а не вообще, я… не обращайте внимания, просто… они созданы с одной целью, верно? И они могут образовывать некие эмоциональные связи и это замечательно. Но также они ограничены интеллектуально, у них нет доступа к Интернету, к примеру, они не могут испытывать страх. Они закрыты, ограничены определенными целями программирования, — говорит он, расхаживая взад-вперед. — Между тем ты, Дориан, не из плоти и крови, но создан быть человеком, у тебя тоже есть ограничения, но такие, какие могут быть у человека. Он замолкает, и тогда Дориан начинает говорить. — МХ были созданы без эмоциональных ограничений, — говорит он тихо и Руди кивает, — потому что эмоции не были их первостепенной задачей. Зачем ставить ограничение на то, чего не существует? — Они загружают воспоминания в центральную базу и… используют логику предикатов первого порядка, да, но все они разумны, они все думают. Мы знали это раньше и именно поэтому они так хороши в том, что делают, они не были запрограммированы, чтобы испытывать эмоции, но, — Руди запихивает руки в карманы и беспомощно смотрит на свои мониторы, — судя по всему, эмоции являются… являются естественным побочным эффектом разумной мысли? Во всяком случае, в той или иной форме? — Это удивительно, — бормочет Дориан, — но они откровенно не понимают, что такое эмоциональный выход. Самовыражение и прочее. — По крайней мере, пока. Джон, наконец, говорит, не отнимая рук от головы. — Что мы собираемся с этим делать? — глухо спрашивает он, и надолго повисает молчание. — Ну, мы можем стереть их банки памяти и вернуть к исходной точке, чтобы ослабить их способность логически мыслить, — бормочет Руди, — это бы решило проблему эмоций, хотя бы на время. Мы не можем их всех деактивировать, это уничтожит полицию. — Я имею в виду, — он, наконец, поднимает голову, — я имею в виду, мы будем продолжать посылать их под пули и уничтожать их, будто они одноразовые? Повисает длинная, многозначительная пауза. Никто не хочет ничего говорить, но что-то должно быть сказано. Наконец, Дориан разбивает тишину. — Одноразовое применение — это то, для чего они были созданы, Джон, — бормочет он, — для чего и я был создан. Полицейские андроиды были разработаны для того, чтобы защищать жизнь людей — офицеров полиции. Джон хочет возразить, хочет сказать, что это неправильно, но как бы аморально это ни было, так и есть. — Должно же быть что-нибудь, — отчаянно говорит Джон, — должно что-нибудь быть. Что-нибудь, чтобы сделать это отчасти правильным. Дориан как раз хочет что-то сказать, когда Руди встревает: — Ну… возможно, есть кое-что, что я могу сделать. — Говори, — просит Джон. — Что? — Ну, это не идеально, но это лучше, чем ничего, — говорит Руди, запинаясь немного. — Просто… они индивидуальны, но их общий банк памяти не может делать резервную копию их индивидуальности или набора персональных воспоминаний, или что там, — объясняет Руди. — Я могу… запросить дополнительное место для хранения. Хранилище памяти. Сделать резервные копии каждого из них отдельно. Дориан качает головой. — Их сотни. Тебе не хватит места, чтобы сделать резервные копии для всех. К тому же, запрос на дополнительную память вызовет подозрение. — Тогда, возможно, эм, физическая копия? Каждый из них может иметь при себе чип памяти с их личностью, и даже если процессор повредится, чип может сохраниться. — Эффективно, пока один из них не выпадет из машины на полном ходу, и не уничтожится полностью, вместе с чипом, — с горечью говорит Джон, и Дориан кладет руку ему на плечо. — Они должны копироваться почти постоянно. Кроме того, заказ такого количества чипов, тоже вызовет подозрения, — тихим голосом произносит Дориан. — Должно быть что-то еще. Руди запускает руку в волосы и секунду пялится в пустоту, прежде чем щелкает пальцами. — Возможно, я мог бы настроить кое-что так, чтобы МХ, задействованные в рискованной ситуации, могли автоматически копироваться в мое хранилище, а позже, когда они вернутся обратно на станцию в целости и сохранности, их копии будут стираться? — он оживляется. — И потом, если их тела уничтожены, я смогу переписать их личность в новенького, пустого бота. — Да, но что если у них не будет времени для передачи данных? Что если будет неожиданная атака? Это ненадежно, — протестует Джон, — должно быть что-то лучше! — Ничто не будет надежным, — отвечает Дориан, Руди выглядит так, будто ему сейчас сорвет крышу. — Всегда существует риск, независимо от принятых мер предосторожности. Быть полицейским означает всегда рисковать. Комната снова начинает уменьшаться, но на этот раз, стены вокруг хотя бы не рушатся. — Они не выбирали быть копами, — Джон обнимает себя руками, — они не… они не подписывались на это. — Они не знают ничего помимо этого. Едва ли они понимают, что такое выбор, Джон. Если от этого Джону должно было стать легче, то не стало. Он воздерживается от высказывания, решив просто молчать, неуверенный в том, что делать дальше. Дориан мягко гладит его по плечу, очевидно, все еще чувствуя его страдания и пытаясь смягчить их. — Если твой экзистенциальный кризис прошел, — говорит Руди спустя секунду, — я пожалуй начну настраивать систему резервного копирования. Я знаю, что это не идеальный вариант, но это лучшее, что я могу сделать. Он садится в одно из своих кресел и отъезжает к столу с мониторами, разминает пальцы прежде, чем опускает их на клавиатуру. — Да, да. Кризис прошел, — бормочет Джон и Дориан награждает его перестань-врать взглядом. *** — Ты тоже не выбирал быть полицейским, — говорит Джон, наблюдая, как Дориан снимает пальто и вешает его у двери. Джон склоняется над барной стойкой, зная, что должен поесть, но у него нет аппетита. — Ты прав, не выбирал, — отвечает Дориан, поразмышляв пару секунд, и подходит к Джону. — Но я бы выбрал. — Ты доволен? Улыбка Дориана сияет. — Да, я очень доволен. На долю секунды Джон опасается, что это не «настоящая» радость, что она запрограммирована, что она не подлинная. Затем он вспоминает других DRN, тех, которые не захотели быть полицейскими, тех, которые лишили себя жизни, потому что не смогли с этим смириться. — Хорошо, — отвечает он. *** Он держится за Дориана в ту ночь, прижимается к его груди под подбородком и слушает нежный треск его многочисленных движков, слабый гул процессоров, которые защищены сильной стальной пластиной его грудной клетки. Легкие Дориана ритмично перекачивают воздух, ему не нужно дышать, но привычка застряла в программах и подпрограммах. — Ты не спишь, — замечает Дориан спустя какое-то время. — Уже поздно. Тебе нужно поспать. — Я не могу перестать думать о них, — отвечает Джон. Дориан тихо вздыхает. — С ними все в порядке, — он гладит Джона по спине тыльной стороной ладони. — Никто из них не страдает. — Джон молчит, поэтому Дориан продолжает: — Они не имеют понятия, что такое скука. Общее согласие — одно из… тихое удовлетворение от выполнения своей работы. Того, что они могут защищать людей, — еще одна пауза, Джон придвигается еще ближе к Дориану. — Я думаю, это хотя бы отчасти, штучки Законов, — продолжает Дориан. — Первый Закон — робот не может причинить вред человеку, или допустить причинение вреда своими действиями. Это не жесткое правило, больше нет — они убивают плохих парней, как ты знаешь, — еще одна пауза. Пальцы Дориана прослеживают линию позвоночника Джона. — Они защищают людей каждый день, подчиняясь Первому Закону, это делает их… счастливыми. — Как насчет Второго Закона? — тихо спрашивает Джон. — Ну, они также выполняют приказы каждый день, хотя технически они не должны всегда подчиняться приказам человека. Каждый раз, когда они подчиняются человеку, они немного… — Дориан подбирает слово, — немного оживляются. Если я не ошибаюсь, это все еще актуально для них. Я думаю, это что-то типа положительного подкрепления. Устаревшее, но застрявшее в них даже в их обновлениях и изменениях модели. — А ты? Когда ты делаешь то, что я тебе говорю? Губы Дориана дергаются в улыбке. — Я не знаю. Попробуй. Джон слабо улыбается в ответ, чувствуя себя немного легче. — Поцелуешь меня? Дориан подчиняется. Поцелуй мягкий и сладкий, и Джон может чувствовать его улыбку. — Ну, как? — спрашивает Джон, когда поцелуй заканчивается, с легким смехом в голове. — Это случилось с тобой? — Безусловно, — быстро отвечает Дориан, — скажи мне сделать это снова. Джон говорит. *** Если и есть что-то, что Джон ненавидит, так это бесшумная стрельба. В обычной, ты, по крайней мере, знаешь, что идет перестрелка, потому что ты слышишь ее. Но эта, с современными технологиями, тихая, как мышь. Парень, за которым они гоняются, по меньшей мере, вызывает страх. Он изготавливает пули, в которые загружает невероятно зловредных нанитов — даже если пуля ранит не смертельно, наниты попадают в кровяной поток и разъедают артерии. Жертва тихо и быстро истекает кровью. Пугает, что наниты питаются от солнечных батарей, и могут быть помещены не только в пули. В любом месте, где они могут войти в контакт с человеком, они могут убить его. Парень псих, он не заинтересован в продаже своей технологии, но он рассылает их в письмах и тестирует на публике, и этого достаточно, чтобы убрать его навсегда. Джон хочет лично бросить его за решетку, и он как раз может добиться этого. Его было сложно выследить, но, в конце концов, они сделали это. И теперь один человек против десятков МХ и офицеров полиции. Он проиграет этот бой, но выйдет спокойно. Первыми в здание отправляются МХ. — Наниты не причинят им вреда. Руди говорит, они не будут знать, что с ними делать, — сообщает Валери Джону, а затем огни Дориана начинают мигать. — МХ-единицы шесть-два-восемь, три-ноль-два, восемь-шесть-четыре и семь-ноль-ноль уничтожены, — он делает паузу, — я думаю, они знают, что делать с МХ. — Семь-ноль-ноль?! — Валери перестает хватать воздуха, — это Макс! О, Боже, это Макс!