Мы разбиваемся

В гостиной дома Стилински было шумно. Стайлз, прыгая на одной ноге, довольно громко ругался вслух на одно большое хвойное дерево, которое падало уже четыре раза, и непременно - на его левую ногу. Шериф предлагал свою помощь, но парень убедил отца отдыхать и сам занялся установкой рождественской ели. На седьмой раз его попытки все-таки увенчались успехом, и Стайлз принялся с гордостью оглядывать свою работу: он первый раз сделал все сам, без чьей-либо помощи. - Мы можем наряжать? - Лидия показалась на пороге гостиной с большой коробкой, полной елочных украшений, которую ей вручил мистер Стилински. - Ты с ума сошла? - выдохнул Стайлз, тут же отняв у нее коробку и поставив ее на пол. - Ты бы еще елку сама потащила! - Стайлз, эта штука весит не больше фунта, - закатила глаза Лидия. - И вообще, мне скучно. Смотреть, как ты роняешь елку, надоедает. - Она фыркнула, вспомнив, как смешно выглядело его сердитое лицо, когда он ругал хвойное дерево, словно провинившегося ребенка. Девушка бы в шутку добавила, что Стайлз однажды станет очень строгим папочкой, но вовремя прикусила себе язык. - Между прочим, это было больно, - заметил Стайлз и открыл коробку. - Лааадно, давай украшать. Черт!! - вдруг воскликнул он, выуживая на свет золотой наконечник в виде сверкающей под светом люстры звезды. - Я забыл надеть эту фигню! - Он с тоской посмотрел на самый верх ели. - Неужели придется опять?.. - на его лице отразился искренний ужас, когда он понял, что дерево придется опускать, а затем снова устанавливать. - Если ты меня поднимешь, я повешу звезду, - Лидия накрутила на указательный палец прядь волос. - Если, конечно, поднимешь, - добавила она со вздохом. - Наверное, я вешу уже тонну. Стайлз с сомнением окинул взглядом ее стройную фигуру и улыбнулся: - Иди сюда. Лидия взяла в ладони звезду и приблизилась к парню. Стайлз подхватил ее на руки, и девушка тут же почувствовала, что оторвалась от земли. Внутри вдруг стало очень легко - она вспомнила, как в детстве, когда ее отец еще проводил все праздники с ними, она тоже вешала звезду на елочную макушку, сидя на его плече. Отец громко смеялся и делал вид, будто падает, порой доводя дочку до довольного визга: она немного боялась, но все равно была уверена, что папа не даст ей упасть. - Хей, ты там скоро? - поторопил ее Стайлз, которому явно было не до детских воспоминаний в этот момент. - А говорил - не тяжелая, - передразнила его Лидия и, закрепив звезду на верхушке, довольно улыбнулась. - Спускай! - потребовала она, и парень осторожно поставил ее на пол. Лидия развернулась к нему лицом, и они оказались так близко друг к другу, что сердце девушки ударилось о ребра и отлетело куда-то совсем далеко. По крайней мере, именно так она представляла себе эти секунды, лишенные всех законов логики биологии. - Странно, да? - выдохнул Стайлз, почему-то не отпуская ее, а, напротив, обнимая руками за талию и скрепляя ладони на ее спине. - Конкретно что? - удивилась Лидия. Кажется, для нее в этой ситуации не было абсолютно ничего странного. - Ты и я. Украшаем елку. Рождество через несколько часов, - объяснил он, уже улыбаясь. Он не мог долго смотреть на нее без улыбки. Такую невозможную, такую свою. Парень осторожно убрал одну руку с талии и провел ладонью по ее волосам. - А две предыдущие недели - это все было не странно? - засмеялась Лидия. - Когда я готовила тебе ужины, когда мы завозили завтраки твоему отцу... То, что у тебя в гардеробе теперь висят платья? - она улыбнулась. - Они неплохо сочетаются с моими рубашками, - шепнул Стайлз и зачарованно посмотрел на ее губы. Хотя он не собирался ее целовать. Серьезно, он даже не думал. Это сработало как-то быстрее него самого - он сократил расстояние между ними за секунду, и Лидия то ли растерялась, то ли была совсем не против. Они прижались друг к другу и, кажется, не было на свете еще людей таких нужных друг другу, таких невозможно близких и связанных чем-то особенным - невидимым, но очень важным. - Ах ты черт! - Скотт, до этого стоявший в проеме и боявшийся пошевелиться и испортить момент, на который случайно наткнулся, от напряжения чуть не выронил из рук противень с имбирным печеньем, который Мелисса попросила его донести до кухни без лишних приключений. - МакКол... - простонала Лидия, прерывая поцелуй и переводя взгляд на друга. - Когда-нибудь, я тебе обещаю, я приду на твое свидание с Кирой, сяду между вами и начну болтать о моде! Скотт только улыбался, с восторгом наблюдая за этими двумя. Он наткнулся на счастливый взгляд Стайлза, который явно мечтал о таком с третьего класса. Ну, или по крайней мере - смел надеяться. - Мама просила поставить в духовку, - добавил Скотт, взглядом указывая на противень в своих руках. - Но я, честно говоря, абсолютно не разбираюсь в этом... - Дай мне, несчастный, - вздохнула Лидия и, отобрав у него имбирные изделия, отправилась с ними на кухню. Стайлз проводил ее мечтательным взглядом и тут же получил легкий удар от друга по плечу. - Что? - улыбнулся он, потирая ушибленное место. - Почему ты мне не сказал, что вы теперь прямо официально вместе? - воодушевленно поинтересовался Скотт. - Это и был твой десятилетний план? Сделать ей ребенка и влюбить в себя? - Пошел ты! Конечно, нет, - дернул плечом Стайлз. - Никакого ребенка в планах не было. И вообще, мы не говорили о том, вместе мы или нет... - Конечно, вместе! - убежденно воскликнул Скотт. - Ребенку нужны оба родителя. Стайлз ничего не ответил на это - он пока не собирался посвящать друга в то, что агентство по усыновлению уже ждет их заявку сразу после Рождества. Он вообще понятия не имел, как его рука поднимется напечатать эту заявку. Стайлз вздохнул. Впрочем, его руки и все остальное его тут никто не спрашивал. Лидия давно спелась с его отцом, и они вместе уже все решили. Стайлзу казалось, что это он - ребенок. А Лидия уже давно выросла; может быть, ей столько же лет, сколько и его папе. И они вдвоем не подпускают его к важным делам и вопросам, боясь, как бы он ничего не испортил своими детскими руками. - Чувак, ты чего застыл? - возмутился Скотт. - Я тебя спрашиваю, ты что ей подготовил на Рождество? - Что? - очнулся Стайлз. - Кому? - Ты дурак? - искренне удивился Скотт. - Лидии, конечно. Ты же купил ей подарок? - Да, конечно, - кивнул парень. - И в этом году, представь себе, я впервые за девять гребаных лет по-настоящему вручу ей подарок на Рождество! - Он вдруг развеселился. - Не подложу в шкафчик, не подкину рядом с сумкой, не оставлю на крыльце... Я вручу ей подарок прямо в полночь, потому что она отмечает Рождество со мной! Ты веришь, Скотт? Скотт как раз верил. И, наблюдая за вдохновенным другом, понимал: не верит он. Стайлз никогда еще не выглядел так... Интересно. То есть, не то чтобы его образ в данную секунду был настолько интересным, что хоть сейчас пиши с него главного героя нового бестселлера, а раньше он был таким скучным, что и второстепенного персонажа из него бы не вышло... Нет, просто у Скотта была трудность с подбором эпитетов. В данный момент, а, может, вообще по жизни. И "интересно" выражало для него очень многое - то многое, что он не мог воспроизвести нормально. Поэтому "интересный" Стайлз был для него новым Стайлзом. Который жил в одном доме с Лидией Мартин, готовился отмечать с ней Рождество и собирался вручать подарок прямо в полночь. - Жаль, Кира отмечает с родителями, - вздохнул Скотт. - Да ладно, ты же будешь с нами, - хлопнул его по плечу Стайлз. - Да, пятым колесом, - усмехнулся Скотт и качнул головой. - Ладно, пойдем на кухню, посмотрим, может, маме нужна помощь. Эх, Кира, наверное, тоже сейчас сидит с мамой на кухне и готовит суши. Интересно, на Рождество у них тоже суши, как ты думаешь, а, Стайлз? Но Кира была далеко не на маминой кухне, и в ее мыслях уж точно не было никаких суши. Она сидела в "Старбаксе" напротив Малии, которая отказывалась разговаривать вот уже несколько дней подряд. Кира без толку добивалась от нее общения - упрямая девушка только качала головой и убегала. Но сегодня Малия неожиданно позвонила - сама, словно бы вспомнив, что, оказывается, умеет разговаривать. Она попросила Киру о встрече в "Старбаксе" на окраине города, будто бы желая, чтобы никто не застал их или не услышал то, о чем она соберется говорить. А Малии действительно было о чем рассказать. Понимая это, Кира сообщила маме, что абсолютно забыла о подарке для отца (хотя тот вот уже неделю лежал под ее кроватью), и мать со вздохом отпустила ее, понимая, насколько уважительна причина. Кире было немного стыдно, но она быстро успокоила разбушевавшуюся совесть тем, что подарки родителям она приготовила что надо. И вот, девушки сидели в самом дальнем углу кофейни, в которой не было, кроме них, ни одного клиента, и только бармены лениво перебирали белоснежные чашки, а единственный уборщик уютно устроился у окна и, поняв, что чистить сегодня точно ничего не придется, с удовольствием задремал, уперевшись головой в стекло. Малия, в шестнадцатый раз оглядевшись по сторонам, медленно произнесла: - Кажется, я заболела. Кира встревожилась: разве койоты подвержены человеческим болезням? - Что с тобой, милая? - как можно мягче поинтересовалась девушка. Малия сделала глоток крепкого американо и вздохнула: - Я не знаю. Это что-то в мозгах. Такое определение явно не успокоило Киру. "Что-то в мозгах". Чем-то в мозгах может быть и шизофрения. Она с сомнением оглядела подругу с ног до головы. Выглядела она вполне обычно, разве что... Кира удивленно ахнула. - Ты накрасилась? Малия покраснела. Это она была той, что яро выступала против всех этих косметических средств и раздраженно разглядывала слишком яркие краски на лице Лидии. Но теперь и на ее губах была заметна помада (правда, не красная), а глаза девушки были неровно подведены черным карандашом. - Я не умею краситься, - Малия закрыла лицо руками. - Но как же выходить на улицу, Кира? Кира засмеялась, отрывая ее ладони от лица. - Тебе просто надо потренироваться, вот и все. Но почему ты вдруг решила начать краситься, Малия? Малия долго думала, прежде чем ответить. Мысли в голове ворочались очень медленно. - Я боюсь наткнуться на него, - призналась девушка шепотом. - На кого? - почему-то тоже перешла на шепот Кира. Малия в панике огляделась по сторонам и произнесла одними губами: - Айзека! В ее голосе было столько испуганных нот, что Кира сначала не поняла, почему перед Айзеком надо непременно краситься. Ему, кажется, вообще все равно, накрашена девушка, или нет. Да и какая... - Ты что, влюбилась? - округлила глаза Кира. Малия затравленно взглянула на нее и отчаянно замотала головой. - Нет, Кира! Может быть, я заболела, - неуверенно, но с большой долей надежды сказала она. - Как же можно влюбиться? У меня есть Стайлз. Кира с жалостью смотрела на растерянную девушку, которая явно запуталась. Малия не хотела понимать людей, но все эти странные чувства, обрушившиеся на нее снежным комом, просто вынуждали приходить к пониманию. Малия барахталась в них, словно крошечный ребенок, внезапно попавший на глубину бушующего океана. Конечно, у нее ничего не выходило. И чем больше она пыталась отбросить от себя странные мысли, тем сильнее они прижимались к ней - как утопающие, ищущие спасения неожиданно именно в этой девушке. То, что в голове неожиданно появился образ Айзека, Малия поняла не сразу. Она поймала себя на мысли, что перед глазами действительно стоит Айзек, а не Стайлз уже к тому моменту, когда в мечтах сыграла с ним свадьбу. Малия любила помечтать. Но почему Айзек вдруг оказался там, в ее мечтах, да еще и в роли жениха, которого должен был играть совершенно другой человек, она не знала. Что-то вдруг переместилось в голове. Малия искренне надеялась, что она чем-то заболела. Это хотя бы было честно по отношению к Стайлзу. - Милая, иногда так бывает, - осторожно заметила Кира. - Сначала тебе кажется, что тебе нравится один, а потом приходит другой... И ты понимаешь, что он нравится тебе гораздо больше. Малия упрямо покачала головой. - Но я не хочу, чтобы так было, - прошептала она сдавленно. - Это ведь нечестно. Кира тяжело вздохнула. - Я не знаю, как объяснить еще... Это не твоя вина, понимаешь? - попыталась достучаться до нее подруга. - Просто это произошло, и все. Тебе нужно выбрать. Глаза Малии расширились от страха. Она еще никогда не была такой - растерянной и перепуганной. Она чувствовала себя и правда лет на восемь. На тот возраст, когда можно легко влюбиться, но решать ничего не приходится. В восемь лет за тебя еще решают родители. Они говорят: "Джим хороший мальчик, ты можешь гулять с ним. И не общайся, пожалуйста, с Генри. Мы с папой будем очень расстроены". И ты послушно киваешь и гуляешь за ручку с Джимом и мгновенно забываешь о существовании этого Генри в твоей жизни. Потому что в восемь лет все гораздо легче. Малия смяла в ладонях салфетку. В семнадцать лет за нее не выберет уже никто. Да и к кому ей обратиться? К Питеру? Но он явно не тянет на отца года. Малия вздохнула. Эта дурацкая взрослая жизнь была слишком сложной для нее.