Мы разбиваемся

За окном смеркалось. С кухни доносились аппетитные запахи – это Мелисса с Лидией не уставали резать, варить, жарить и печь. Они поладили неожиданно хорошо, и даже неясно, кто у кого был помощником. Впрочем, их это не особо волновало – они только гнали всех мужчин подальше, потому что те так и норовили схватить что-нибудь с тарелок и отправить себе в рот. Но Лидия очень ловко била по ладоням Стайлза и Скотта, а Мелисса один раз не сдержалась и зарядила шерифу кухонным полотенцем чуть пониже спины. Тот пробурчал что-то про то, что он собирался взять «всего один несчастный пирожок», но это не разжалобило суровых хозяек, и трое голодающих отправились наряжать елку. - Когда Скотт был маленьким, он заползал под елку и отказывался выходить из-под нее, пока Санта не прилетит, - поведала семейную тайну Мелисса, расправляясь со слоеным тестом. Лидия засмеялась и осторожно смахнула с миксера остатки заварного крема. - Сколько же ему тогда было? – полюбопытствовала она, почему-то представив взрослого Скотта, сидящего под Рождественской елью. - Около трех, - улыбнулась Мелисса. – Я тогда мало видела его, потому что училась в колледже. И поэтому Рождество становилось еще более долгожданным праздником, ведь у меня наступали каникулы. - Как ты справлялась с этим, - вздохнула Лидия и потянула к себе противень со слоями теста. – Дай мне, я доделаю. Мелисса послушно отдала ей противень и, найдя себе новое занятие в виде нарезания салата, спокойно отозвалась: - У меня было много помощников. Родители со временем простили и поняли. Знаешь, сначала они ужасно злились на меня, но когда родился Скотт… Куда им было деваться? Все наладится, Лидия, - добавила она, с болью наблюдая за дрожащей рукой девушки. Лидия закусила губу и ничего не ответила. Ей не хотелось, чтобы Мелисса переводила стрелки на нее. Она с радостью обсудит детство Скотта и умницу-Мелиссу, но не больше. Она не собирается слушать ничьи советы. Она ведь уже все решила. - Конечно, наладится, - равнодушно пожала плечами Лидия. – Я закончу школу, поступлю в колледж и уеду из этого города. Может быть, навсегда. Мелисса вздохнула. - Ты поймешь, дорогая… - Я и так уже все прекрасно понимаю, Мелисса, - выдохнула Лидия. – И я не хочу это обсуждать. Ты справилась в шестнадцать. Мне почти восемнадцать, и я не справлюсь. Потому что я другая. Потому что я хочу учиться, открывать что-то новое и получать модные премии… - Ты не понимаешь, - чуть улыбнулась женщина. – Твой ребенок – он и будет чем-то новым. И когда он потянется к тебе и скажет «мама»… поверь, это заменит любую модную премию. Ничего не отвечая, Лидия резко отставила от себя противень и, круто развернувшись, почти бегом устремилась прочь. Мелисса проводила ее сочувствующим взглядом. Она видела, как отчаянно Лидия пытается быть взрослой и самостоятельной в своих решениях, но также отчаянно и быстро она понимает, что сама еще абсолютный ребенок. И ей, наверное, безумно хочется опустить руки, отмахнуться от всех проблем, уткнуться в плечо матери и доверить все ей. Но Лидия, вероятно, больше никогда и ничего не расскажет маме, которая так легко отвернулась от нее. Мелисса поежилась. Когда в аналогичной ситуации ее и без того хрупкие отношения с родителями пошатнулись и почти разбились, она пообещала самой себе, что сама будет хорошей матерью для своего ребенка. Лидия отчего-то решила пойти по другому пути. Мелисса пыталась, но не понимала ее. Ведь рядом с Лидией был Стайлз. Самоотверженный и готовый быть отцом. Да она бы сама помогла им с ребенком. Только Лидии, кажется, не нужна была ничья помощь. Мелисса вздохнула, взяв в руки новый томат. Что же ей тогда было нужно? На улице оказалось неожиданно холодно. Лидия застегнула пальто даже на самую верхнюю пуговицу и остановилась на крыльце. Фонарь на противоположной стороне улицы освещал все пространство вокруг, и, прищурившись, девушка заметила, что на нижней ступеньке лежит небольшая коробка, отдаленно напоминающая Рождественский подарок. Лидия огляделась по сторонам, словно желая понять, кто же подложил сюрприз, но рядом никого не было. Тогда, спустившись, она взяла в руки коробку и, к своему удивлению, обнаружила на ней свое имя, выведенное черным маркером. А вдруг… «Вдруг, это мама?» – Сердце застучало где-то в горле, когда Лидия подумала о маме. О том, что ей жаль. О том, что она решила извиниться таким способом. Ей бы очень хотелось, чтобы этот подарок оставила мама. Не медля больше ни секунды, девушка открыла коробку и достала оттуда куклу размером с собственную ладонь. Малышка улыбалась нарисованными губами и была очень милой. Как и все куклы. Лидия несколько секунд теребила кукольные рыжие пряди, осматривала ее красное платьице и, вдруг рассерженно буркнув что-то совсем непонятное себе под нос, достала со дна коробки маленькую открытку. С Рождеством, Лидия. Это подарок для маленькой Банши. Надеюсь, ты сохранишь его до следующего Рождества и передашь ей лично. Кто знает, что случится со мной через год. Лидия со злостью смяла открытку и, сжав в ладони невинную куклу, выудила из кармана пальто мобильный. Найдя в контактах нужный номер, уже через несколько секунд она резко выпалила: - И какого черта ты делаешь это, Питер? - Получила подарок? – хохотнул Питер на том конце. – Прости, любовь моя, у меня был небольшой выбор. Либо эта кукла, либо бутылка виски. Не думаю, что ты бы обрадовалась последнему. - Какой же ты идиот! Ты не смеешь так делать, никто не давит на меня настолько… - Потому что они все – круглые идиоты, Лидия! – вдруг разъяренно оборвал ее Питер. – Потому что по-другому тебя не сдвинешь. Потому что на тебя надо давить! Лидия зажмурилась. - Что ты хочешь? - Я только хочу… - Давай заключим сделку. Я помогу тебе наладить отношения с твоей дочерью – а ты не будешь лезть в мою личную жизнь. – Лидия подумала, что последнее, чем она хочет заниматься – это рассказывать Малии о том, какой Питер на самом деле «замечательный отец», но другого выхода у нее все равно не было. Повисла пауза. - Ты согласен? – поторопила его Лидия. – Учти, я не предлагаю дважды. - И почему я должен доверять тебе? – поинтересовался Питер как-то чересчур сухо. Лидия расхохоталась. - ТЫ задаешь мне этот вопрос? – поразилась она. – Давай расставим акценты так – если не я, то больше никто. Понимаешь? Кто станет добровольно помогать тебе? - А с чего ты – добровольно помогаешь? – Он глухо рассмеялся. - Чтобы ты больше не лез в мою жизнь, - отрезала Лидия. – У меня и без тебя хватает проблем. - Договорились, - помолчав, ответил Питер. Лидия готова была поклясться, что за этим «договорились» стоял его очередной план. Но она только вздохнула и повесила трубку. Она понятия не имела, что скажет Малии, и как вообще будет с ней разговаривать, но лучше уж попытаться помочь Питеру в его (как она надеялась) благородных целях, чем давать ему совать свой нос в ее личные дела. Лидия не доверяла этому человеку абсолютно и в его поступках пыталась найти скрытую корысть. Но, может быть, он просто пытался уберечь ее от главной ошибки в жизни? Потому что сам прошел через это мерзкое чувство. Когда твоя дочь уже выросла, и единственное, что ты можешь делать – это наблюдать за ней издалека. И, может, написать какое-нибудь глупое письмо, которое она никогда не прочтет. Лидия разжала ладонь. Кукла улыбалась ей своими нарисованными губами. Девушка вдруг зажмурилась, ощутив, как что-то странное будто пробирает ее изнутри. Это была маленькая девочка, стоящая перед большим зеркалом. Она перебирала тюбики со взрослой помадой и сосредоточено выбирала, каким бы цветом накрасить свои губы. Ей определенно нравился красный. Она радостно улыбнулась, схватила его и, подумав, отложила на секунду. Собрав в еле сдерживаемый тонкой резинкой хвост янтарные локоны, девочка уже во второй раз взялась за красную помаду и с большим удовольствием неумело провела ею по губам. Посмотревшись в зеркало, малышка показалась себе очень красивой, поэтому счастливо рассмеялась и, обернувшись, посмотрела Лидии прямо в глаза. Мне идет этот цвет, мамочка? Лидия вздрогнула, выпуская куклу из рук. Чертов Питер, имеющий за плечами миллионы запасных планов. - Хей, - на крыльцо вдруг выскочил Стайлз, как всегда, споткнувшись на пороге. Лидия еле сдержала улыбку и тронула его за руку. - Аккуратнее. И почему ты не оделся? – Она с беспокойством оглядела его тонкую рубашку. – Здесь же морозит. - Да мне не холодно, - отмахнулся Стайлз. – Почему ты убежала? И что это за фигня? – Он сбежал по ступенькам и поднял подарок Питера со снега. – Кукла! – сообщил он почему-то с восторгом. - Да, - усмехнулась Лидия. – Питер прислал. Очень интересная вещь. - Питер? – насторожился Стайлз. – Чего он хочет? - Не знаю, - пожала плечами девушка. – Никогда не понимала его желаний и его стремлений. Но, вообще-то, одно я понимаю и даже собираюсь ему помочь. С Малией, - добавила она осторожно. - Ты думаешь, Малии стоит общаться с ним? – засомневался Стайлз. - Может быть, он неплохой отец, Стайлз, - вздохнула Лидия. – Да нет, - вдруг задумчиво перебила она саму себя. – Он хороший. Он очень хочет узнать ее получше… Каким бы ужасным человеком он ни был, он любит Малию. Может быть, она единственная, кого он действительно любит. Стайлз задумчиво кивнул. Это было бы логично. По крайней мере, Малия рассказывала ему, как пару раз замечала за собой слежку – не то чтобы опасную или что-то в этом роде. Нет. Просто Питер наблюдал за ней. Не каждый день и не как сумасшедший фанатик… Изредка. Не в силах находиться от нее так далеко. И Стайлз, может, в какой-то степени понимал его. В безумной голове этого парня мелькало несколько не менее сумасшедших мыслей, чем он сам. - Это девочка, Стайлз, - вдруг сдавленно прошептала Лидия, прижавшись к нему спиной и схватив его ладонь. - Что? – от волнения его голос в мгновение охрип. - Девочка. Еще одна Банши. Ты понимаешь? – Лидия резко развернулась к нему и с тревогой начала вглядываться в каждую черточку на его лице, пытаясь угадать, что он чувствует. Она не знала, зачем сказала ему это. Усугубит это ситуацию с их абсолютным непониманием друг друга, или, напротив, сблизит. Этих двоих потерянных подростков, готовых и не готовых одновременно к новым ролям в своих жизнях. - Девочка, - почему-то повторил за ней Стайлз. Зачарованно, словно пробуя это уже давно знакомое слово на вкус. – Знаешь… моя мама… - Он почти прошептал это. Ему никогда не удавалось говорить громко о той самой близкой и самой родной, которая была так невозможно далеко. За сотни Вселенных от него, за километрами облаков. Стайлз знал, что она была сейчас с Ангелами. Он был уверен. – Она очень хотела… девочку. Они с папой… ну, они планировали… после меня… - От волнения парень говорил обрывками. Слезы из глаз Лидии упали на его ладони, и он крепко сжал ее руки. – Мама говорила, что у меня обязательно будет сестренка, которую я смогу защищать. И я ждал… знаешь, очень ждал эту сестренку. Приготовил игрушечный пистолет… - он рассмеялся, и Лидия засмеялась сквозь слезы вместе с ним. – Но потом мама взяла меня к себе на руки и тихо призналась, что никакой девочки, наверное, не будет. И она сама, возможно, скоро уйдет. А потом вернется… позже… Я тогда не понимал… - Стайлз, пожалуйста… - прошептала она сдавленно. – Тебе больно. - Нет, мне не больно, - возразил Стайлз мгновенно. – Она вернулась. В воспоминаниях, в мыслях… Она все равно со мной. Ты знаешь, к чему я веду, Лидия? Девушка замотала головой. Нет, она не знала. - Все наши близкие… Они с нами. Даже если ушли. Улетели. Даже если им не суждено уже вернуться… И если мы сейчас отдадим ее… нашу девочку… Он сказал нашу девочку, и сердце Лидии заколотилось, как бешеное. Оно не давало дышать, думать, сдвинуться с места. Оно только билось и, кажется, занимало все пространство внутри. - То она все равно будет где-то с нами. И ты будешь искать ее, Лидия. Если не сейчас – то потом. Неужели ты хочешь… так как Питер… следить за ней издалека?.. Не иметь возможности видеть ее постоянно?.. Ты хочешь этого, Лидия? Лидия разрыдалась, уткнувшись в грудь парня. Слезы не собирались останавливаться, их было много, очень много. Они катились по щекам, отпечатывались на любимой рубашке Стайлза, а он только прижимал к себе свою любимую девушку, гладил ее по волосам и не мог успокоить. Потому что он был прав, а она – нет. И она знала. И она сожалела. И ее, ее разрывало от боли изнутри; и ее било в самое сердце это наша девочка; и она умирала там же, внутри. - Я хочу нормальной жизни, Стайлз. - И она тоже хочет, Лидия. Нормальной жизни со своими родителями. И она не заслуживает того, чтобы эти родители, какими бы идиотами мы сейчас не были, отказывались от нее. - Да, Стайлз. – Лидия утерла слезы. – Она заслуживает лучших на свете родителей. И это не мы с тобой. Не я – уж точно. Она оставила на крыльце куклу и, утирая слезы, зашагала обратно в дом. Стайлз подобрал игрушку и прижал ее к себе. Он вдруг улыбнулся. Девочка. У него будет дочка. И он будет бороться за нее.