Мы разбиваемся

Стайлз ненавидел Рождественские каникулы в этом году по целому ряду причин, и по одной большой особенно. Этой причиной была поездка в агентство по усыновлению, которое так тщательно выбирала Лидия и в которое вместе с ними поехал шериф. Правда, в агентстве их сначала отказывались принимать, заострив внимание на том, что Лидия еще не является совершеннолетней, и здесь нужно присутствие или на крайний случай письменное согласие ее родителей. Лидия тогда помрачнела, а Стайлз был очень рад. Но шериф, к его разочарованию, быстро уладил ситуацию, сторговавшись на то, что просто консультацию они могут получить и без родителей Лидии, а во второй раз они прибудут уже, конечно, с ними. Такой вариант всех устроил (не беря во внимания Стайлза, что был мрачнее тучи). Пока они шли к кабинету, Лидия обернулась, прекрасно зная, какое выражение царит на его лице, сжала его ладонь и улыбнулась не то чтобы виновато, но с оттенком чего-то очень грустного и будто бы сожалеющего. Стайлз нахмурился сильнее и вырвал руку. Лидия прошептала ему на ухо, что он ведет себя как ребенок. На что Стайлз фыркнул очень громко, так, что это долетело до его отца, идущего впереди. Шериф смерил сына строгим взглядом. Стайлзу хотелось кричать. Впрочем, без родителей Лидии им предоставили лишь общую информацию, которую девушка изучила еще на их интернет-страничке. Поэтому уезжали они, можно сказать, ни с чем. Только Лидия, сжавшись у окна, думала о том, как объясняться с мамой и папой; что они вообще делают без нее вот уже две недели; и почему не ищут свою драгоценную дочь. Лидия ощутила, как на глаза навернулись слезы. Откуда берутся, думала она, хорошие семьи. Сколько времени она проводила со своими родителями, столько же времени она отчаянно чувствовала гнетущую пустоту внутри. Родители, вроде бы, были. Проверяли уроки, без слов протягивали свои кредитки, говорили о поступлении и целовали в лоб. Но родителей, вроде бы, и не было. Не существовало в их семье слов «люблю» и «мы». У них были «должен» и «я». Никогда из уст Лидии, маленькой или уже взрослой, не вырывалось заветного «мамочка», да и «мама» она произносила скорее по привычке, чем с любовью. Лидия думала о том, что бывают такие семьи, когда есть и оба родителя, и со стороны все идеально, а внутри, в этом аккуратном, со вкусом обставленным доме с крышей из красной черепицы, в этой семье с костюмами и платьями по последней моде, с улыбками, источающими вежливость, от которой Лидию тошнило с третьего класса… Внутри этой семьи все давно гнилое, мертвое, все понятия о доброте и помощи, все ценности, которые в Лидию, к ее счастью, еще в детстве вложила бабушка, открывшая для нее мир сказок. Лидия любила сказки – такие удивительные и непохожие на ее собственную жизнь. Ведь в них не было криков родителей за стеной, в них не разбивала дорогие тарелки мама, и не бросался долларовыми купюрами ей в лицо отец. В сказках маму называли исключительно мамочкой, папа был самым добрым волшебником на свете, а дети попадали в невероятные приключения, из которых обязательно возвращались победителями. И сейчас Лидия больше всего мечтала очутиться в такой сказке, и побыть маленькой девочкой, окруженной заботой своей мамочки и папы-волшебника. Потому что она знала – в ее настоящей, сегодняшней, жизни этого никогда не произойдет. И не прискачет Принц, да и счастливого конца – его, вероятно, тоже не случится. Ведь разве смерть – счастливый конец? Лидия видела смерть. Она слышала ее, чувствовала на кончиках пальцев, никогда не давала ей оказаться внутри, но одна смерть все равно проникла, обволокла ее несчастное усталое сердце черной вуалью и, застыв на секунду, забилась с ним в унисон. То была смерть Эллисон, которая не отпускала Лидию. Да и вряд ли когда-нибудь отпустит. И сердце всегда будет выбивать имя подруги, такое дорогое, душащее изнутри. - Лидия… Ты чего это? Стайлз отыскал ее на кухне. Лидия вспоминала прошедшие каникулы, сидя перед тарелкой с мелко нарезанным нетронутым персиком. Стайлз посмотрел на настенные часы и зевнул. - Ты не пойдешь спать? Завтра все-таки в школу. Лидия вяло кивнула и, отправив себе в рот кусок персика, сморщилась. - Твой токсикоз что, еще не закончился? – полюбопытствовал Стайлз, осторожно кладя ладонь ей на плечо. Лидия вздохнула: - Еще нет. Самое ужасное, что я просто умираю от голода, но есть-то не могу. Стайлз свел брови к переносице и, схватив сразу несколько частей спелого фрукта с ее тарелки, с полным ртом спросил: - Хочешь макароны? У нас остались с ужина. Лидия привычно побледнела и отрицательно покачала головой. - Не упоминай эти штуки при мне. - Ты съела за ужином три порции! – удивился Стайлз. – Я думал, тебе понравилось. - Да. Но ей, кажется, не очень. – Лидия сложила руки на животе и скривилась. - Значит, она будет такой же капризной, как ты, - засмеялся Стайлз и тут же получил легкий удар по руке. – Хей! За правду не бьют. - Я совсем не капризная, - заспорила Лидия и повернула к нему ноутбук. – Я тут читала всякие статьи и блоги, и все поголовно гоняют своих мужей ночью за всяким шоколадом и прочим… Так что тебе просто безумно повезло со мной. - Да нет, я про то, какой ты была, - усмехнулся Стайлз. – В детстве постоянно ревела. - Неправда! – возмутилась девушка. - Брось спорить со мной, я помню все твои школьные истерики, - улыбнулся Стайлз насмешливо. – В восьмом классе ты плакала в раздевалке, когда Сидни надела на вечеринку такое же платье, как у тебя. - Она сделала это специально, - надулась Лидия. - Джексон все равно пригласил на танец тебя, - напомнил парень. - Да… было такое, - улыбнулась Лидия чему-то своему. Может быть, прошлому. Может быть, уже давно забытому образу Джексона. Ей было не больно вспоминать. Ведь Джексон жив, он нашел себе симпатичную девушку, он готовится к поступлению в университет, и все сверхъестественное, кажется, окончательно исчезло из его жизни. За исключением его самого. Лидия просматривает его редкие фотографии в инстаграме и не решает отписаться, хотя они давно уже не ставят «мне нравится» на снимках друг друга и молча пролистывают знакомые лица в ленте. - А когда в пятом классе тебе поставили четверку по математике? – вернул ее в реальность Стайлз. Он вообще всегда спускал ее с небес на землю. - Не было такого… - неуверенно протянула Лидия. - Ты устроила настоящий концерт, топала ногами, потом села на полу, начала звонить папе… - Четверка по математике – это плохо! – все-таки вспомнив, попыталась защититься девушка и наткнулась на ироничный взгляд Стайлза. – Что? - Думаю о том, как в будущем ты будешь реагировать на оценки своих детей… Не хмурься, Лидия. Я говорю в общем. - Смотря чьи гены им достанутся, - засмеялась Лидия в ответ. – Хотя я все равно попытаюсь найти мужа с хорошим IQ. Что-то ударило Стайлза изнутри. Попытаюсь найти мужа. Так значит она… Его охватило бессильное отчаяние. Оно заставляло опускать руки и не давало даже зажмуриться. Так было, когда она бросилась в объятия Джексона прямо у него на глазах. Так было с третьего класса. И его не отпускало. И он любил эту девушку с каждым днем все сильнее, да, он злился на нее, да, не понимал ее поступков, да, он не мог и простить ее за то, что она делала сейчас… Но он любил ее, такую неправильную, оступающуюся, отчаявшуюся не меньше его самого. Любил и не желал отпускать, ведь она была уже так близко, ела персики на его кухне, занимала его ванную с утра на полтора часа, спала в его футболках, а иногда и в рубашках, когда было очень холодно, и она не могла согреться. Они вместе ездили на его джипе-развалюхе и начали смотреть «Звездные войны» только вчера. Лидия уютно устроилась в его объятиях и не переставала спрашивать, что происходит на экране и почему, собственно, Стайлзу так нравится это. Но где-то в середине ей начало нравиться; или это было потому, что Стилински устал отвечать ей и принес с кухни банку шоколадного мороженого. Лидия, в любом случае, замолчала и осталась довольна. И вот сейчас… она говорит что-то о своем будущем муже с высоким IQ? Нет, такого Стайлз совершенно точно представить себе не мог. - Стайлз… - вывела его из задумчивости девушка. – Почему ты застыл? - Ну, я не знал о твоих… таких планах на будущее. Я думал, тебя устроит кое-кто другой. Он, конечно, не парень мечты, но тебя очень любит. – Произнесено это было довольно резко, и «парень мечты» опустил голову. - Стайлз… - Лидия почти прошептала его имя. Так мягко, как получалось только у нее. Стилински прислушался. – Мы собираемся отдать ребенка на усыновление… Ты думаешь, из этого что-то выйдет дальше? Ты думаешь, мы пойдем дальше по жизни рука об руку, и не будем возвращаться к этому эпизоду?.. Ты думаешь, мы сможем? Из ее интонаций было предельно ясно, что она была уверена: не смогут. Однажды сломаются и умрут изнутри окончательно. Лидию затошнило. То ли от съеденного несколько минут назад крошечного куска персика, то ли от навалившихся мыслей. Она закрыла рот рукой и бросилась из кухни по направлению к ванной. Стайлз проводил ее только взглядом и остался на месте. Нет, ему нужно уже что-то сделать. Нужно как-то доказать Лидии… Он не понимал, что все его попытки могут быть бесполезными. Он просто хотел нормального человеческого счастья для Лидии и для своей дочери. Может быть, еще для себя. Но это уже второстепенно. Он хотел воспитывать эту девочку, которая будет капризной, как ее мама, и которая будет звонить ему по любому поводу и называть «папочка». Стайлз как-то вздрагивал внутренне от этого «папочка», которое было пока только в его голове. Парень задумчиво посмотрел на экран ноутбука, который Лидия оставила включенным. Единственной открытой вкладкой оказался рецепт яблочного пюре, которое она, видимо, поленилась приготовить себе в одиннадцать вечера. Стайлз пробежался взглядом по ингредиентам и понял, что все нужное в холодильнике у него имеется, да и время приготовления было указано четко – сорок пять минут. Значит, он справится! И Стайлз принялся за дело. Он, конечно, не рассчитал, что слаб в таких делах как приготовление пищи, и на пюре у него ушло немного больше времени, чем требовалось, ведь парень обжигался, пытаясь попробовать то, что получается, ругался чуть ли не на весь дом. Шериф дважды спускался, чтобы проверить, не залезли ли к ним воры посреди ночи, но оба раза это оказывался его ненаглядный сын, то опрокинувший на себя стакан с кипятком, то сваливший на пол все сковородки с верхней полки. Так, к полуночи, пытаясь не выронить из рук поднос, Стайлз двинулся к собственной спальне. Лидия уже была готова ко сну, она лежала под одеялом и держала на коленях книгу со сказками Андерсена, полученную от Стилински на Рождество. Она брала ее каждую ночь, и Стайлз не понимал, почему. Ведь она даже не читала. А Лидия ни за что на свете не рассказала бы ему, что безумно мечтает также легко, как и он, прочесть что-нибудь вслух той, чье сердце бьется у нее внутри. Она каждый раз открывала «Русалочку» и каждый раз откладывала драгоценную книгу, не в силах произнести и слова. - Лидия! – бодро, прямо с порога, произнес Стайлз. – Я пришел кормить тебя и одну капризную леди. Лидия засмеялась, наблюдая за тем, как парень, изображая из себя учтивого официанта, одной рукой несет к ней поднос и чуть не роняет его по дороге, уже, конечно, не как официант, но совершенно точно как Стайлз. - Что это такое? – удивилась она. - Твое яблочное пюре, - крайне гордый собой, пояснил Стайлз. – Я приготовил сам. И не бойся, я попробовал, ты не отравишься, - добавил он на всякий случай. – А тебе надо кушать. - Никогда еще не ела ничего в полночь, - рассмеялась Лидия, и парень без лишних слов протянул ей ложку с теплым пюре. – Ты будешь меня… - Она не успела договорить: поздний ужин уже оказался у нее во рту. - Так-то! – кивнул Стайлз довольно. - Ты что, даже не обижаешься? – беря в руки ложку, Лидия принялась поглощать его кулинарное творение. – Очень вкусно, правда. - Главное, что не тошнит! – бодро произнес Стайлз. – И да, я не обижаюсь. Ты борешься со своей стороны, а я буду бороться со своей. И кто знает, кто из нас победит, Лидия? – Он подмигнул ей. Лидия перевела задумчивый взгляд на раскрытую книгу со сказками рядом. Действительно, победа может достаться кому угодно.