Мы разбиваемся

Когда Стайлз услышал, что с Лидией и с ребенком все нормально, он думал, что вместе с его радостным выдохом пошатнулся весь окружающий мир, и его услышали абсолютно все. А когда он зашел в палату к Лидии, и она прошептала сквозь слезы «я думала… что потеряла ее», не просто окружающий – весь мир внутри Стайлза вздрогнул и словно бы расправил свои крылья. И сам мир Лидии – он тоже как-то неожиданно поменялся. Она помнила, как попала в больницу в первый раз, пару месяцев назад, и когда единственным ее желанием было только то, чтобы все это закончилось. И когда Мелисса сообщила ей, что с ребенком все хорошо – она не обрадовалась. Она только закусила нижнюю губу и отвернулась. А сейчас… сейчас все было по-другому. И Лидия была другой. У нее было небольшое сотрясение, поэтому доктор настаивал на недельном пребывании в больнице. Лидия не имела ничего против, и Стайлз заезжал к ней перед школой, а потом сразу после уроков и засиживался до самого вечера, один раз спрятавшись под ее кровать и проведя в стенах ее палаты всю ночь. Он привозил ей миллионы пакетов с фруктами, сладостями и всевозможной полезной пищей. А еще Лидия попросила его привезти ей ту самую книгу со сказками Андерсена, подаренную им на Рождество, что парень с радостью исполнил. Сегодня Стайлз приехал чуть раньше обычного, отпросившись с тренировки, и застыл у приоткрытой двери в палату Лидии. Девушка читала. Она читала вслух и, конечно, не для самой себя – это было ясно хотя бы из того, что левую руку она держала на животе и улыбалась так мягко, с каким-то удивительным упоением, и на эту картину невозможно было смотреть без улыбки тоже. Стайлз расплылся в улыбке буквально весь – умиленно улыбались не только его губы, но и глаза, и даже пальцы, осторожно перехвативши дверную ручку, и даже, казалось бы, бездушные целлофановые пакеты в его ладонях – и те добродушно шуршали. Лидия читала «Русалочку». Она давно мечтала прочитать ее этой крошечной девочке, которая услышит об этой сказке еще Бог знает когда. А, может быть, она, как и ее папа, сразу начнет с мультика, обойдя стороной бессмертное творение Андерсена. Этого Лидия, конечно, допустить не могла. Ее голос в эти минуты казался Стайлзу таким же удивительным, как ее улыбка, и как вообще она сама. В нем были теплые, чуть дрожащие нотки, похожие на робкие лучи солнца, выглядывающие из-за белых облаков. Лидия и сама была этим солнцем, ярким, янтарным солнцем, освещающим если и не весь окружающий мир – то мир внутри Стайлза точно. - День-деньской играли принцессы во дворе… Хей, тебе что, не нравится? – Лидия вдруг прервала свое чтение и засмеялась. – Почему ты толкаешься? Может быть, ты голодная? – Она задумчиво посмотрела на часы. – Подожди еще полчаса, скоро Стайлз снова привезет что-нибудь вкусного, - усмехнулась девушка. – Вчера было неплохое шоколадное мороженое, да? Стайлз засмеялся. - Ты здесь? – Лидия вспыхнула и закрыла книжку. – И давно? - Три секунды, - успокоил ее Стайлз, заходя в палату. – Как раз краем уха услышал о шоколадном мороженом. Хмм… - Он выудил из пакета сразу несколько упаковок холодного лакомства. – Кушай, пока они не растаяли. - Ты слышал, как я читала, да? – вздохнула Лидия, отодвигая от себя мороженое. - Да, я слышал, - признался Стайлз. – И знаешь, я думаю, что это самое прекрасное, что я вообще когда-либо слышал. - Я просто не хочу, чтобы ты подумал… - Лидия, какая разница, что я подумал? Ты привязываешься к ней. Ты не просто читаешь ей – ты еще и разговариваешь с ней. И это не уйдет просто так. Ты не проснешься однажды утром больше и не перестанешь делать это. Ты теперь будешь разговаривать с ней каждый день. Ты придумаешь для нее имя. И ты никогда не захочешь ее отпускать… - Стайлз присел рядом и положил ладонь на ее живот. Лидия положила руку поверх его ладони и сжала ее. – И тебе не нужно будет. Давай просто откажемся от идеи с удочерением. Раз и навсегда. Я сейчас же поеду в это агентство… - Нет. Стайлз поразился: - Но, Лидия… - Стайлз, мы уже давно закрыли эту тему, - резко отозвалась девушка. – И я не собираюсь поднимать ее вновь. - Но я думал, что ты… Стайлз растерянно умолк и в волнении запустил обе ладони в свою растрепанную каштановую шевелюру. Он не понимал Лидию. Он абсолютно не понимал, как может она разговаривать с этой маленькой девочкой и одновременно с этим ледяным спокойствием отказываться от нее, отдавать в чужие руки. Стайлз поморщился. - Ну же, - Лидия провела ладонью по его щеке и заискивающе улыбнулась. – Не морщись. Меня завтра выпишут, и я обещаю приготовить тебе что-нибудь особенное. - Лидия, причем тут «приготовить»? – выдохнул Стайлз, неожиданно отстраняясь от нее. – Я что, должен забыть об этой ситуации благодаря твоим кулинарным шедеврам? «Спасибо за ужин, кстати, я больше не думаю об удочерении, потому что твой соус Бешамель просто потрясный». – Парень издевался, не замечая дрогнувших губ Лидии. - Уходи, - тихо попросила она. - Что? – поразился Стайлз. - Просто уйди. И не встречай меня завтра. Я вызову себе такси. - Хорошо! – зло бросил Стайлз в ответ. – Если ты так пожелаешь! Он ушел, хлопнув дверью. Лидия посмотрела на растаявшее мороженое и заплакала. - Ма-ли-я… Малия. Брось. Я знаю, что ты здесь. Хватит держать дверь. Я ведь сильнее. Айзек уговаривал ее из-за двери, ведущей на крышу. Девушка снаружи, видимо, прижалась к этой двери, поэтому у парня не было возможности открыть ее. Нет, он мог бы резко толкнуть, но опасался, как бы Малия не отлетела куда-нибудь в сторону или, не дай Бог, вниз из-за этого, поэтому не предпринимал решительных действий. - Сколько ты торчишь там? - Отстань, Айзек. Ее обиженный голос долетел до него словно откуда-то издалека, и Айзек облегченно рассмеялся. - Заговорила! Я уже даже не надеялся. - Мне плохо. Уйди. - Для этого я и не ухожу. Человек не должен переживать свою боль один, Малия, - терпеливо разъяснил Айзек. – Тебе станет легче, если ты поговоришь со мной. Я обещаю. - Я уже говорила с Небом, - всхлипнула Малия. – Это не помогает! Не помогает!! – Ее голос зазвенел. – Я доверяла ей, понимаешь? – она почти прошептала это, но Айзек, конечно, уловил. - Лидии? – почему-то тоже шепотом переспросил он. - Да… Лидии, - зачарованно повторила Малия. – Я видела ее… - она закусила нижнюю губу и выдохнула сквозь слезы. – Видела ее в том свете, когда думала о маме. Знаешь, я ненавижу себя за это. - Ты не должна, - твердо ответил Айзек. – Ты не можешь винить себя в том, что чувствуешь. Ты же не управляешь этим, Малия. - Я просто не понимаю… - беспомощно произнесла она. – Я совсем не понимаю ее. Айзек, я мечтала о такой матери, как Лидия! А она вот так просто отказывается от ребенка… - Может быть, совсем не просто? – мягко перебил ее парень. – Может быть, у нее есть на то свои особенные причины? У медали ведь всегда две стороны, верно? - Я не верю ей… Айзек, у медали две стороны – да, это верно… Но у мамы одна!! Она мама, понимаешь?! У нее не может быть никаких сторон! Она одна, целая, добрая, светлая… Мамочка, - прошептала Малия и уткнулась лицом в согнутые колени. Они так и сидели – по разные стороны железной двери. И Айзек понял для себя одну очень важную вещь – да, Малия учится, прислушивается к советам, признает свою неправоту… Но то, что касается ее чувств – пусть и открыто для всех, но закрыто для чужих мнений. Если у мамы одна сторона – значит, одна. И даже если Лидия теперь в ее глазах плохая, Малия все равно не перестает любить ее. Потому что у мамы одна сторона. Ее можно только любить. Лидия подъехала к дому Стилински на такси. Ее и правда никто не встретил. У шерифа была смена, а Стайлз находился в школе. Хотя он, конечно, мог бы и прогулять ради такого, но раз она сказала ему убираться… Видимо, он сильно обиделся. Лидия заплатила таксисту и, выйдя из машины, вдруг сощурилась, заметив на крыльце дома одиноко сидящую фигурку. Не помня себя, Лидия бросилась к ней и выдохнула уже у самых ступеней: - Малия… Лидия поняла, что она узнала. Еще тогда, когда Стайлз вошел в ее палату и на вопрос «где Малия?» отвел глаза и понуро опустил голову. Лидия все поняла – но она не знала, что делать дальше. Она привязалась к Малии. Ей нравилось учить ее краситься, выбирать ей книжки и болтать обо всем на свете. Малия не была заменой Эллисон – она была кем-то другим. Кем-то, кто был не подругой, но тоже очень близким и почти родным. Лидия не могла сформулировать верно. Она еще не понимала. - Лидия! – Малия вздрогнула, поднялась на ноги. – Я… я тут ждала тебя. Лидия мягко улыбнулась и немного поежилась от встречного ветра. Ветер был хороший. Он дул с запада, понемногу срывал листву с деревьев, что были перед ними, и, кажется, не мог вынести того, что они с Малией встретились. Он был зол и, поначалу шептав, уже кричал на них своими сильными холодными потоками, Малии казалось, что в кружившихся зеленых листьях она могла видеть его рассерженное лицо. Он был живым сейчас, он запрещал им общаться, но он был совсем не прав. Лидия села рядом и тихо поинтересовалась: - Холодно? Малия даже с завистью посмотрела на ее светлую полушаль, которая закрывала всю верхнюю часть ее тела, и заверила: - Мне тепло. Лидия почему-то улыбнулась, стянула шаль с правой своей части и, потянув ее в сторону Малии, шепнула: - Иди сюда. Малия придвинулась еще ближе к Лидии, она укутала ее в свою полушаль и правой рукой крепко обняла за ледяные плечи. Они сидели, поделив между собой теплую вещицу, и долго молчали. - Я не могу перестать думать о том, что ты собираешься сделать, - прошептала Малия сдавленно. – Но я… мне очень не хватает тебя. - Я тоже скучала, милая, - шепнула Лидия. – Я все надеялась, что ты придешь ко мне. - Я не могла… мне казалось, я умирала, - призналась Малия. – Я… знаешь, я еще никогда не была так разочарована в мире. - Не стоит разочаровываться в целом мире из-за одной меня, Малия, - мягко отозвалась Лидия. – Может быть, я ужасный человек. Но остальной мир… Он не так плох. – Она грустно улыбнулась. - Нет… ты совсем не ужасная, - покачала головой Малия. – Ты похожа… - Она зажмурилась и замолчала. - На кого, милая? - На мою маму. – Малия положила голову ей на плечо и тяжело вздохнула. – На ту, которую я всегда хотела иметь. И я не могу злиться на тебя вообще. Лидия затаила дыхание. Лидия понимала. Две одинокие фигурки сидели на крыльце, закутавшись в одну теплую шаль и крепко обняв друг друга. Две одинокие фигурки внезапно нашли друг друга – так, как находят люди потерянные, с разбившимся на осколки миром внутри. И их мир – он снова был целым. И Малия теперь точно знала, что у всего на свете есть две стороны – хорошая и плохая. Но у мамы – сторона одна.