Мы разбиваемся

Стайлз уместился на диване в приемном покое со стаканчиком кофе в руках. Он уже плохо помнил, сколько часов провел здесь, хотя его мучительные минуты превращались во что-то бесконечное, а сердце замедляло свой темп каждый раз, когда мимо проносились врачи. Последние месяцы были невыносимыми, и Стайлз даже опомниться не успел, когда удушливой жарой городок охватил август. Парень в панике зачеркивал деньки в календаре большим красным маркером, молясь, чтобы время текло медленнее. Но оно бежало так, словно что-то отчаянно гналось за ним, и Стайлз чувствовал горячее дыхание августа у себя на шее. Скотт и Айзек к этому времени получили свои долгожданные спортивные стипендии и сотрудничали с колледжем из соседнего городка. На машине до него было не больше часа, и обоих это более чем устраивало. Кира подала документы в тот же колледж на отделение истории. Она была не слишком заморочена учебой, зато Скоттом – была заморочена сильно. Что до самого Стайлза, то он довольно успешно сдал свои экзамены и без всякого воодушевления подал документы в несколько колледжей, в два из которых его тут же приняли. Но он пока не ответил ни одному. Лидия, напротив, ответила принявшему ее университету в Нью-Йорке очень быстро. Она была согласна, и уже в конце августа собиралась отправляться туда. Стайлз попытался свободно вздохнуть, но что-то мешало. Один из колледжей, в который его приняли, также находился в Нью-Йорке. Лидия была уверена, что он поедет за ней, и дальше все будет в порядке. Но она зря так думала. Стайлз не понимал, что с ним происходит. Ему хотелось кричать – прямо здесь, в приемном покое, где компанию ему составляют несколько таких же взволнованных мужчин. Стайлз грустно улыбнулся. Эти мужчины через несколько часов зайдут к своим любимым и прижмут к себе своих долгожданных малышей, которых никогда не отпустят. - Мистер Майклсон? Стайлз встрепенулся, наблюдая за доктором, держащим в руках крошечный сверток, завернутый в белое одеяльце. Оттуда вдруг показалась маленькая ручка со сжатыми в кулачок пальцами. Стайлз улыбнулся, заметив, как названный мистер Майклсон с трепетом принимает у врача свое сокровище и только ошарашено кивает, услышав заветное «у вас мальчик», а затем вслед за доктором направляется в палату к жене. Стайлз со вздохом окинул взглядом оставшихся мужчин. Они были уже взрослыми, наверняка давно закончившими колледжи и уже работавшими где-нибудь в солидных фирмах. Стайлз чувствовал себя неуютно, периодически ловя на себе их подозрительные взгляды. Конечно, когда недавно справивший свое восемнадцатилетие паренек сидит в такой компании, это заставляет насторожиться. Что он, черт возьми, делает здесь? - Мистер Стилински? Когда уже другой доктор появился на пороге приемного покоя и назвал его фамилию, Стайлз сначала не сообразил, а потом, разволновавшись, резко встал со своего места, чуть не споткнулся, ударившись о низкий журнальный столик, и неловко улыбнулся. - Это девочка, мистер Стилински. Вы хотите ее подержать? Он не сказал «у вас», как говорили всем предыдущим мужчинам. Он сказал «это». Это – не у вас. Стайлз перевел взгляд на маленькое розовое одеяльце в его руках и нервно потеребил волосы на затылке. Он, вроде бы, тысячу раз готовился к этому моменту… а, вроде бы, был абсолютно не готов. Как на контрольной по ненавистной алгебре. Нет, Стайлз не хотел иметь такие странные ассоциации, но они просто возникали, и он ничего не мог с этим поделать. - Если не хотите, я могу… - Нет, я хочу! – поспешно выпалил Стайлз, боясь, как бы доктор не развернулся и не ушел с этим крошечным свертком назад. Парень осторожно, стараясь не упасть где-нибудь по дороге, подошел к нему и решительно выставил вперед обе руки. Доктор усмехнулся и осторожно передал ему малышку, попутно объясняя, как нужно ее держать. Стайлз со всеми предосторожностями перехватил свою крошечную девочку и прижал к себе. Он видел ее в первый раз, но ему казалось, будто эти пробивающиеся на голове рыжие волосы и большие темно-зеленые глаза были всю жизнь чем-то неотделимым от него самого. Стайлз потерялся. Он все смотрел на нее, сосредоточенно сжимающую и разжимающую оба крошечных кулачка, пальцы на которых были такими маленькими, что парень в панике рассуждал, не сильно ли он сжимает ее в объятиях; не сломает ли ей что-нибудь. Но девочку, кажется, абсолютно не беспокоило это – она уютно уместилась в его руках и умиленно улыбалась. Совсем, как сам Стайлз. Парень не смог сдержаться – его губы сами расплылись в улыбке; он осторожно провел указательным пальцем по маленькой щечке, и что-то совсем теплое коснулось его души, постучалось в сердце и осталось там уже навсегда. – Малышка… - прошептал Стайлз, смотря на нее уже не растерянно – восторженно; словно бы не в силах поверить, что эта крошка его, и она, наконец, появилась на свет, и она здесь, в его руках. Стайлз в беспорядке разглядывал каждую черточку на ее личике, и все это приводило его в такое неясное ему самому состояние, что он готов был разорваться от этого тепла, трепета, от этих смешанных, стиснувших его сердце, эмоций… От этих крошечных ручек, от этой очаровательной ямочки на правой щеке и маленькой родинки под левым глазом. Стайлз прижимал к себе эту драгоценность и знал: еще никогда его мир не был таким целым. - Мистер Стилински, - доктор вежливо кашлянул. – Пройдемте за мной. Стайлз, осторожно прижимая к себе малышку, направился за врачом, вымеряя каждый шаг. - А что Лидия… - вдруг, задохнувшись, произнес парень. – Лидия видела?.. - Мисс Мартин отказалась смотреть на нее, - отозвался врач сухо. - Отказалась… - зачарованно повторил Стайлз. Девочка на его руках беспокойно заерзала. – Тише, Принцесса, - прошептал он, прикоснувшись к ее кулачку. – Я здесь. - У вас есть еще несколько минут, прежде чем мы заберем ее, - добавил доктор. – И еще… у нас такой случай в практике первый… я имею в виду… Приемные родители сказали, что вы можете дать ей имя. - Имя? – переспросил Стайлз ошарашено. - Да… - Доктор хмыкнул. – Такого у нас еще и правда не было. Поэтому вы можете придумать для нее что-нибудь. Это не обязательно. Я вернусь через несколько минут, мистер Стилински. Мисс Мартин здесь, и вы можете зайти к ней. Стайлз проводил врача растерянным взглядом, а затем толкнул ногой дверь, которая очень легко поддалась. Лидия лежала спиной к нему, и ее яркие рыжие волосы разметались по подушке. Малышка на руках Стайлза, словно что-то почувствовав, беспокойно заворочалась и издала пронзительный визг. - Стайлз, - Лидия резко обернулась, и Стайлз заметил ее опухшие от слез глаза. Соленые капли все еще катились по щекам и, кажется, не собирались останавливаться. – Зачем ты… Зачем ты принес… - Лидс, - успокаивающе произнес он, подходя ближе. Малышка не кричала. Лидия отодвинулась от них на край кровати и закрыла бледное лицо обеими ладонями. – Ли-ди-я… - прошептал он ее имя чуть ли не по слогам. – Возьми ее на руки. Ну же. Посмотрим на нее. Лидия. Я прошу тебя. – Лидия отрицательно мотала головой. – Она очень похожа на тебя, - вдруг заговорил парень, с любовью проводя руками по крошечному личику девочки. – У нее даже есть одна ямочка. Как у тебя. - У меня две, - почему-то сквозь слезы ответила Лидия. - Одна в меня, - усмехнулся Стайлз. – Вернее, ее отсутствие. Лидия оторвала ладони от лица и испуганно посмотрела на ворочающийся сверток в его руках. Стайлз присел на ее кровать и улыбнулся. Лидия заглянула в одеяльце через его плечо и затаила дыхание. Вернее, оно просто на секунду оборвалось; оборвалось что-то еще; что-то совсем непонятное… горячее… сухое. Лидия подавила крик, что готов был вырваться из груди. Она сжала обе ладони, и все закружилось; откуда-то изнутри подул сильный ветер, такой злой, разъяренный, изламывающий. Лидия вдруг протянула руки и прошептала: - Дай мне ее… Я подержу всего секунду. Стайлз тут же передал ей малышку и отметил, как просто и естественно Лидия прижала ее к себе – а ему для начала потребовались объяснения врача, как правильно держать новорожденную. Лидия посмотрела на свою маленькую девочку. Малышка улыбалась, хотя это скорее было неосознанно, чем специально, но Лидия не могла сдержать слез. Они были крупные и горячие, обжигающие кожу; малышка тоже обжигала – там, изнутри, вместе с тем изламывающим всю душу ветром; малышка улыбалась; Лидия плакала. - Доктор сказал, что нам разрешили… - вдруг взволнованно выпалил Стайлз. – Мы можем дать ей имя… Он подразумевал под этим свою теплящуюся внутри надежду «дадим ей имя – откажемся от удочерения – заберем с собой». Он смотрел на Лидию и не верил своим глазам – такой другой она была; такой необыкновенной, светлой, абсолютно удивительной… Лидия держала на руках ребенка, смотрела на эту крошку сквозь слезы, и улыбалась, улыбалась ей навстречу, перехватывала ладонью ее сжатые кулачки и вдруг целовала их. Так крепко, порывисто и отчаянно, словно цепляясь за эту девочку. Стайлз не мог наблюдать за ними, он чувствовал, как и его атакуют дурацкие слезы; и они уже где-то близко. - Стайлз… - Ее голос был дрожащим; совсем слабым. – Я бы хотела… Я бы хотела, чтобы ее звали… - С губ вдруг сорвалось это дорогое имя: - Эллисон… - И все перевернулось, все оборвалось, разбилось, разметалось… Лидия подавила крик во второй раз и посмотрела на личико малышки. Стайлз вздрогнул. - Хорошо, Лидс… Хорошо. Она будет Эллисон… Ты же не отпустишь Эллисон, верно? Лидия порывисто прижала девочку к себе, заплакала сильнее и вдруг отстранила ее от себя. - Забери… - Лидия. – Стайлз не мог поверить в услышанное. - Забери ее, слышишь? – Лидия не подавила третий крик. Он вырвался раненой птицей из ее груди и заполнил все пространство вокруг; оглушил весь маленький мир Стайлза; и тогда малышка в ее руках закричала тоже. Также пронзительно, сквозь слезы, и совсем уж невыносимо. Стайлз заткнул уши и вспомнил свой первый сон после того, как узнал, что Лидия беременна. В том сне она кричала, и кричал ребенок. И он не мог их успокоить. И он не мог сейчас. Мир Лидии был разбит, и мир этой малышки теперь тоже. И они никогда не будут целыми. Стайлз осторожно перехватил малышку и вышел за дверь. Девочка успокаивалась в его руках, только тихо всхлипывая, словно она была уже совсем взрослой, и все-все понимала. - Не плачь, Принцесса… Прошу тебя. Я что-нибудь придумаю, - прошептал Стайлз, ладонью проведя по ее мокрым от слез щечкам. - Мистер Стилински! – встретил его подошедший доктор. – Вы как раз вовремя! Придумали что-нибудь с именем? - Да… да, - выдохнул Стайлз. – Ее зовут Эллисон. – Он зажмурился. У его Принцессы уже есть имя. Ее зовут Эллисон. - Эллисон, - повторил доктор. – Хорошо… Хорошо, я вас понял, мистер Стилински. Передайте-ка мне на руки эту рыдающую леди. Ну-ну, не плачь, малышка. Твои родители скоро придут за тобой. Стайлз провожал его удаляющуюся спину тревожным взглядом. Сердце разрывалось. Плач Эллисон стихал.

***

Следующее утро не встречало жарой. Удушливый август вдруг разразился ливнем. Лидия выходила из больницы за руку со Стайлзом. Они молчали со вчерашнего дня. Лидия чувствовала мертвенный холод. - Ты помнишь… - вдруг произнес парень. – Ты помнишь, как говорила, что у нас ничего не получится, если мы отдадим ребенка? Лидия слабо улыбнулась. - Я помню, Стайлз… Я была не права. - Нет, Лидия. Это я ошибался. Он оставил ее на пороге больницы, одинокую и замерзающую. Он уехал на своем стареньком джипе, а Лидия застыла на пороге, и ее опустевшая душа тяжело вздохнула. Лидия разбивалась. Там, изнутри.