6
8 июля 2014 г., 22:57
***
- Он тыкается носом во все преграды, что только попадаются на пути. Мне его даже жаль. - Не спеши. Он ещё покажет себя. Парень чувствует запах жареного, но не знает, откуда тот идёт. Вот и крутится во все стороны в надежде уловить, с какой стороны дует ветер. - Меня это расслабляет. Я не понимаю, как себя с ним вести. Потому что не вижу в нём опасности. Если бы не обстоятельства, я бы, наверное, мог с ним дружить. - Вот уж чего не нужно, так это расслабляться. Наташа отозвалась о нём не очень лестно, что уже говорит о его настырности. Вывести её из себя – задача трудная. Если довёл, значит, знал, на что давить. Опасный субъект. Страшен именно тем, что с закрытыми глазами беспечно тыкает палкой в улей диких пчел. Разворошит его – и всё, конец и нерадивому герою, и нам. - И что же делать, И..? - Не произноси имени! Меньше определённости – больше трудностей. Можешь подбросить ему какую-нибудь зацепку. Направляясь по проторенной дорожке, он причинит меньше вреда. Веди его. Я хочу его увидеть. - Я постараюсь. Сделаю всё, что в моих силах. Будь, пожалуйста, осторожен. - Ты тоже. Скажи, лекарство действует? - Это просто удивительно. Если бы я мог описать свои ощущения, меня бы приняли за умалишённого. Никогда себя так не чувствовал… - Что ж, значит, всё не зря. Я в это искренне верю. У нас всё получится. - Надеюсь… - Выше нос! Мне нужно идти. Ты всё понял? Хотя, зачем я это спрашиваю, если столько лет работал с тобой бок о бок… До связи! - До скорого! Мэтью вышел из на ладан дышащей телефонной будки, поглядел в унылое серое небо, достал из кармана очки, застегнул неприметную чёрную толстовку и натянул капюшон на голову. Чтобы получить возможность позвонить Ивану, пришлось ехать в соседний город. Джонс не помешает, его ждут разбирательства на рабочем месте. Не стоило злить Наташу, ой как не стоило… Иван тоже выехал из своего укрытия, поплутал в окрестностях, нашёл богом забытый, но рабочий телефон-автомат, с помощью которого можно было сделать жизненно важные звонки, связался с Наташей и попросил, чтобы она передала координаты будки Мэтью. Тот выяснил, как можно звонить с телефона-автомата на такой же аппарат, и пустился в путь, подальше от Альфреда Джонса, его неудобных вопросов и непредвиденных действий, поближе к мечте о свободе. На душе было тоскливо. Зачем это всё? Почему ему, Ивану и Наташе не могут дать возможности просто жить? Ответа не было…***
- Джоооонс! – на одной ноте закричал Кёркланд, когда Альфред утром зашёл в его кабинет. Таким разозлённым молодой детектив не видел шефа полиции никогда. Артур, задыхаясь, бил кулаком по столу, еле сдерживаясь от того, чтобы не вцепиться Альфреду в волосы или же залепить пощёчину. Кое-как собравшись с моральными силами и отказавшись от силовых методов воздействия, шеф Кёркланд просипел: - Какого чёрта ты якшаешься с подозреваемыми? - О чём вы? – Альфред сделал круглые глаза и озадаченно прижался к косяку двери. - Хорошо, - откашлявшись, рыкнул Артур. – Не понимает он… Будь добр, расскажи, что ты делал вчера. - Сначала встречался с Мэтью Уильямсом, а потом… - Стоп. Начнём именно с этого. Тебя ничего не смущает? - Нет, - честно сказал Альфред. – Это было частью допроса и моих поисков. - А пить с ним и чуть ли не обниматься за стойкой бара – тоже часть допроса? - Что за бред? – возмутился Джонс. – Кто вам такое сказал? - А ты не догадываешься? Милый мой, вокруг уши и глаза! Любое твое движение не останется без внимания. В особенности, такое. - Бармен? – предположил Альфред. - Он самый, - подтвердил Артур и тяжело рухнул в кресло, закрыв лицо рукой. – Это мой старый информатор. И, как видишь, до сих пор в строю и способен помочь вывести некоторых на чистую воду… - Но в чём проблемы? Я не понимаю, шеф! Мы просто разговаривали! - Значит, делали это так, что со стороны казалось, будто вы братаетесь и клянётесь друг другу в вечной дружбе. Родригесу я доверяю, он меня никогда не подводил. - Надеюсь, это всё, что я должен был выслушать? – наконец-то отмер Альфред. - Не думаю, - осадил его шеф. – Ещё мне интересно, кто дал тебе право врываться посреди ночи к ни в чём не повинной девушке (презумпцию невиновности никто не отменял) и марать честь мундира, который ты, к слову, вообще никогда не надеваешь? - Я должен был выяснить у неё, что она знает о Брагинском! - Как, много узнал? – саркастически усмехнулся Артур. – Я в курсе и твоего позорного бегства. - Что, теперь и за это карают? – разозлился Альфред. – Вы вообще можете меня выслушать, а не обвинять во всех смертных грехах? - Помолчи! Девушка пожаловалась на тебя, а это значит, что я просто обязан принять меры. Иначе с тобой разберутся в других инстанциях. Ты этого хочешь? - Не хочу. Я желаю нормально работать. Нормально, слышите? А мне не дают возможности! - Альфред, ты мне как сын. Я всей душой желал бы, чтобы в твоей карьере всё складывалось удачно, но ты сам забиваешь гвозди в крышку своего гроба... Ждёшь, что я тебя отстраню? А знаешь, что, дорогой мой? Я так и сделаю! С сегодняшнего дня детектив Альфред Джонс находится в отпуске. И он не имеет права заниматься делом о пропаже Ивана Брагинского. Ты меня понял? Полезешь – будешь уволен. Я устал терпеть твои выходки. - Но Артур! – попытался противиться Альфред, прекрасно понимая, что перечить шефу бессмысленно. - Это для твоего же блага. Остынь. И подумай над тем, чего ты хочешь в жизни. Если стать хорошим полицейским, то учись сам соблюдать закон. Альфред выпал из кабинета шефа Кёркланда на ватных ногах. Сотрудники кидали на него сочувственные взгляды, но это только ещё больше раздражало. Бежать отсюда! И отстранённый детектив Джонс понёсся в святая святых – в свой дом, в свою обитель. Зарывшись с головой в подушку, Альфред пытался собрать разрозненные мысли. К чему это всё? Почему за рвение и желание поскорее раскрыть сложное дело наказывают? Где запропастился этот демонический Брагинский? И почему его сестра-демонесса была так несправедлива, не захотев даже выслушать Альфреда? Какую роль во всём этом бардаке играет кроткий Мэтью? Голова начала раскалываться, Джонс перекатился на другой бок и уставился в стену, по которой ползла сонная осенняя муха. Альфред подумал, что он ничуть не лучше, чем эта случайно забредшая гостья: в конце концов, и человек, и насекомое копаются в дерьме… Только муха получает от этого удовольствие, а детектив Джонс – исключительно тумаки. Несправедливость… От мыслей о вечном отвлёк стук в дверь. Альфред замычал, завозился, рухнул с кровати, потёр бок и чертыхнулся. Шлёпая босыми ногами по холодному полу, Джонс подобрался к коврику у входа, на котором заметил белеющий конверт. Заинтригованный, Альфред забрал запечатанное послание к себе в комнату, где, сидя за столом, прочёл удивительное сообщение, перевернувшее ход всего дела. "Иван Брагинский любит ощущение распада, французский декаданс и Святую Троицу. Сложишь всё вместе правильно – найдёшь ответ".
