Чувства Дракона

Северный ареал Jayat’na-ray, воздушный замок дар-Ашенов Библиотека        Обуреваемый противоречивыми чувствами, нахлынувшими под впечатлением увиденного, Рейнор выпал из потока почти осязаемого ощущения пространства-времени, не осознавая, как долго они просидели неподвижно на полу вот так вот вместе. Перед глазами все еще стоял тот чувственный, наполненный негой и нежностью полет, в котором не нужны были слова и обещания. Изгибы крыльев, сплетение тел, покрытых мощной бронированной шкурой, ветер, позволяющий просто зависнуть в воздухе на бреющем полете, наслаждаясь теплыми лучами солнца, так ласково согревающими мощное драконье тело, говорили сами за себя. Это было… неописуемо прекрасно и смертельно больно. Настолько, что невыносимо щипало глаза от подступивших слез, и хотелось кричать от горечи осознания того, что этого никогда больше не повторится.        Обнимая Наставника, он всего лишь желал поддержать его, облегчить груз его горя. Всего лишь — отдать ему все свое тепло, весь свой свет, лишь бы изгладить, смыть из памяти весь этот ужас последних секунд. Но все, что было дано молодому лорду природой — только дар сопереживания. Все, что он мог — лишь разделить его боль, чтобы некогда могущественный Владыка мог осознать, что он больше не одинок, и нет нужды замыкаться в себе. И пусть Узы ученичества и Рода и так связывали их очень тесно, но все равно, это не могло восполнить утраты и возместить то, что навсегда было потеряно Драконом. Понимая это, Рейнор проклинал собственное бессилие.        Из того, что успел прожить и прочувствовать Рейнор прежде, чем ментальный крик, полный невыносимой душераздирающей боли выбросил его из совместного видения, он успел сделать для себя одно, самое важное открытие, перевернувшее его душу. Драконы умели любить. Вопреки расхожему мнению, бытующему среди эльфов, крылатые любили. По-настоящему. Неистово, безумно, полностью растворяясь в партнере. Но их чувства не растрачивались в бессмысленном поиске, они не раздавали их направо и налево, флиртуя и забавляясь, как это было принято среди высшей эльфийской знати. Нет, они берегли их для своего единственного. Для того, с кем они будут летать крыло к крылу высоко в небе. И неважно, сколько времени пройдет в ожидании избранника. Истинная любовь была магическим Даром, она поднимала из глубин души все самое лучшее, что было в Драконах, заставляя крылатых полностью раскрывать весь свой недюжинный потенциал. Любовь, даруемая Дракону только один раз за все его драконье существование. Единственная — до конца времен и за Гранью. Невероятная, обжигающая, затягивающая в водоворот мерцающих чувств, для которых невозможно подобрать слова в звучном эльфийском языке.        Рейнора так потрясла глубина и цельность чувств Дракона, который предпочел остаться верным тому, кого любил, пусть даже ценой отказа от титула Правителя и продления своей жизни, что он пребывал в некоем ступоре, отчаянно пытаясь собрать кусочки мозаики в единое целое. Дракон так и не смог забыть своего возлюбленного. Об этом говорила смертельная тоска, сокрытая в глубинах драконьего сердца и его одиночество. Как и не смог принять никого другого, потому что с момента гибели Вийнора он отказался от выбора нового a’maire. Смерть возлюбленного отняла у Дракона и сам смысл жизни. Череда пронзающих душу эмоций слегка дезориентировала Рейнора при выходе из ментальной памяти Наставника. Отголоски чужих чувств и эмоций все еще бередили его душу, вызывая острый приступ тоски по несбыточному.        Возвращение в реальность, особенно после таких разрывающих душу сцен было нелегким. Рейнор чувствовал головокружение и слабость во всем теле, отказывающемся повиноваться ему. Словно увиденное выпило все его силы, иссушило его душу до дна. Но он не был бы воином и лучшим учеником, который когда-либо был у Мастера Клинка, если бы не мог управлять своим телом даже будучи смертельно раненым. Медитативный вдох, затем выдох. Снова вдох и снова выдох. Не размыкая объятий, не переставая делиться теплом и участием — сконцентрироваться и замереть всего на несколько минут, не думая ни о чем, лишь прислушиваясь к песне Бытия, уводящей в бесконечность.        Справиться с телесной слабостью — было всего лишь половиной дела. Рейнор понял это, уже окончательно приходя в себя. Гораздо сложнее было справиться с тягостной аурой тоски и боли, которая повисла в библиотеке легким мерцающим маревом. Это означало только одно — Дракон медленно угасает в своем горе, бессознательно выпуская эмоции из-под контроля. Это было плохо. Это было очень и очень плохо. Защитный контур замка был непроницаем для эльфийской магии, а значит, эльфы не смогут узнать о трагедии, разыгравшейся в родовом замке дар-Ашен, но вот, что касалось магии Драконов — тут Рейнор не мог ни за что ручаться. Сейчас ему было не до посторонних визитов, которые могли бы последовать за подобным выбросом чувств. Потратить же остатки магии на ментальный приказ о сокрытии замка ото всех эльф не мог и не хотел. Его место сейчас было здесь. Прах с ними со всеми. Если понадобится, он сможет отгородить непроницаемым барьером всю библиотеку и удерживать его столько, сколько будет нужно. Мысли его снова вернулись к Лиарту.        Только сейчас, разделив и, фактически, прожив за Дракона события его ментальной памяти, молодой лорд приблизился к пониманию, что они ничего не знают о Драконах. Совершенно ничего. Многочисленные вопросы закружились в его разуме, сопровождаемые горькими мыслями о том, что Наставник солгал ему. Солгал о своей сути, о своей жизни и о своих странствиях. Неужели вся его жизнь была выстроена на обмане? «Ради чего? И когда он собирался открыться ему? Как он мог предать его доверие? Почему он решил разрушить то, что было создано им же самим?» Горечь понемногу перерастала в гнев, подпитываемый мыслями, полными негодования. На какое-то мгновение Рейнор забыл о том, где он находится, о разделенной памяти, о длительных годах ласки и любви, в которых он вырос. Он забыл обо всем, распаляя свое сердце праведным негодованием, что разливалось по всему его существу, подобно хмельному элю. Гнев бурной волной затапливал разум, грозя вылиться в дикий, необузданный смерч.        Горячая слеза упала на руку Рейнора, заставив его вздрогнуть. Обжигающая капля словно вернула ему способность трезво и разумно мыслить. О чем он вообще думает?! У него на руках — сломленный болью и грузом горестной памяти Владыка Драконов. Тот, кто стал ему ближе всех, кто заменил ему отца. Его Наставник. Мастер Клинка, вырастивший его, как своего родного сына. Владыка Драконов, разделивший с ним самое ценное из того, что у него было — свою память, свои мысли, свои чувства. Все это — ради поиска ответов, так необходимых ему, Рейнору. И чем он платит ему? Гневом и детской обидой? Хорош лорд, нечего сказать. Жгучий стыд, смешанный с болью, ядовитыми каплями падал на сердце. Как он мог? Как он мог, пусть даже на мгновение, но все же позволить себе такое поведение? Разве этому учил его Дракон?        — Я рядом, Владыка, — прошептал Рейнор, еще крепче сжав свои объятия. В его голосе не было ни тени гнева или упрека, только легкая сумеречная печаль. Он не знал, как вернуть Дракона из ментального пространства. Но что-то в глубине его души говорило о том, что нужно просто подождать. Боль, так долго запертая в самых потаенных глубинах драконьей души, нашла выход и сейчас требовалось проявить всего лишь немного такта и терпения. Времени же у Рейнора было более, чем предостаточно.        Тепло и понимание. Два этих слова бились в такт его сердечному ритму, создавая неторопливый завораживающий танец. Вдох, выдох, концентрация. Снова и снова. «Я здесь. Я рядом. Я не покину тебя. Ты больше не один, Владыка». Вдох, выдох, концентрация. Снова и снова. Он неторопливо плыл по волнам бесконечного времени, не обращая внимания на то, что небо уже озарилось первыми красками рассвета, заалев на горизонте. Он не заметил, как погас огонь в камине, и первые лучи утреннего солнца мягко осветили библиотеку. Все его существо было сконцентрировано на одной-единственной мысли — удержать. Не дать уйти за-Грань. Она билась жилкой пульса на виске, зеркальным эхом повторяя биение сердца. «Вернись. Вернись. Вернись». Только одно слово, словно заклинание, пыталось пробить ментальное пространство, чтобы достичь сердца древнего и некогда могущественного существа, сотканного из мерцающего света. Дракона, платившего непомерно большую цену за пребывание в этом мире и все еще оплакивающего свою потерянную любовь.

***

       Поток слез постепенно сошел на нет, судорожное дыхание начало выравниваться. С трудом разлепив слипшиеся снежные ресницы, Мастер Лиарт рассеянным взором окинул комнату. Балансируя на грани реальности, словно канатоходец, он с трудом осознавал, где находится. Потухший камин, темное серебро стен, высокие стеллажи с книжными полками. Глаза нещадно болели, а вот своего тела он почему-то совсем не ощущал. Попытавшись повернуть голову, он невольно застонал — движение отдалось тупой ноющей болью в затекших от долгого и неподвижного сидения мышцах.        — Ш-ш, — правое ухо обдало горячее дыхание. — Не двигайся. Ты не сможешь сейчас встать. Подожди пару минут, и я помогу тебе подняться.        Бархатный низкий обертон до боли ласковый и ободряющий мог принадлежать только... Рейнор! Его Рейнор! Но как?! И почему так ярко светит солнце? Сколько же времени прошло? Недоумение плавно перешло в ужас осознания того, что он знает! Он знает все, и Лиарт, не сумевший вовремя справиться со своими эмоциями и взять их под жесткий контроль не рассказал ему...        Мягкое покалывание в разных частях тела возвестило о том, что кровообращение начинает восстанавливаться. Лиарт смотрел на то, как Рейнор мягкими и уверенными движениями массирует его руки и ноги, время от времени ободряюще улыбаясь — улыбаясь — ему, четко осознавал, что совершенно ничего не понимает. Что же, во имя Неба, здесь произошло?!        Увидев недоумение на лице своего Наставника, Рейнор неуловимо-текучим движением поднялся на ноги и протянул ему руку:        — Пойдем. Тебе нужен отдых. У нас еще будет время на вопросы и ответы, — невероятное спокойствие низкого тембра, уверенность, сила и, как ни странно, доброжелательность, с которой молодой лорд произносил слова, вдруг вселили в сломленного и уставшего от жизни Дракона надежду на то, что все будет хорошо.        — Все время мира, — тихо ответил он. — Я отвечу на все твои вопросы.        — Тише, — Рейнор очень осторожно помог Лиарту подняться с пола и мягко привлек к себе, накрыв пальцами его губы. — Не нужно слов, Владыка, — смущенно улыбнувшись, он убрал пальцы с губ, внезапно осознавая, насколько интимным может показаться Лиарту этот жест.        — Но я должен...        — Нет, — улыбнувшись, отрицательно покачал головой Рейнор. — Ты ничего и никому больше не должен, Владыка Драконов.        Лиарт вздрогнул при упоминании некогда принадлежавшего ему титула. Заметив это, Рейнор посмотрел ему прямо в глаза:        — Никто из нас не волен изменить свою суть. С титулом или без — ты все еще Владыка Драконов. Ты принадлежишь крылатому народу. И одновременно с этим ты — Мастер Лиарт, мой Наставник, мой верный друг и мой самый ближайший родич. Как глава Рода я приказываю тебе отдохнуть. Слишком много сил было отдано тобою в этом видении, — «И не только сил. Ты оставил там половину души».        — Я повинуюсь, мой господин, — слабо улыбнулся Лиарт. Слова молодого лорда окончательно растопили ледяные иглы страха, так прочно обосновавшегося в его сердце. Поддерживая и направляя, Рейнор помог ему дойти до своих покоев. Слуги, повинующиеся ментальному приказу своего молодого хозяина, уже приготовили спальню Мастера. Запах успокоительных и тонизирующих трав, легким дымком струящийся из ароматических ламп, расположенных по периметру комнаты, был мягким и едва уловимым. Арейр[2] рода дар-Ашен знал свое дело очень хорошо — ему не требовались пространные объяснения.        Постель уже была разобрана и подготовлена для приятного и комфортного сна. Жестом отпустив слуг, Рейнор помог едва стоящему от слабости на ногах Мастеру переодеться и лечь на мягкое ложе, заботливо подоткнув одеяло.        — А теперь — спи, — ласково сказал он, проведя тыльной стороной ладони по скуле Дракона. Опустившись в предусмотрительно придвинутое к постели кресло, он приготовился к длительному ожиданию. Смешение ароматов целебных трав вскоре сделало свое дело — не прошло и нескольких минут, как Владыка Драконов заснул здоровым глубоким сном. Рейнор снова мягко улыбнулся. Прошлое больше не станет между ними. Настало время доверия. Время, когда все тайное становится явным. Время, когда можно сбросить оковы страха и боли.        Он не оставит своего Дракона. Потому что основы доверия закладываются именно сейчас, в это трудное и переломное время. Ибо как может он требовать безграничной преданности от другого, если сам поступит как последний подонок, отвергнув того, кто всего лишь имеет полное и абсолютное право на свои личные тайны? Разве тот, кто сейчас тихо и спокойно спит, не открыл ему свое сердце, став для маленького мальчика опорой и поддержкой? Разве его ласка, его доброта, так щедро отдаваемая ему одному, не заслуживают ответного столь же щедрого и бескорыстного дара?        Рейнор проклинал свою минутную слабость, в которой позволил гневу управлять собой, своими мыслями. Он готов был отдать все, только бы не видеть в лазурных глазах Наставника этой невыносимой тоскливой неуверенности, полной страшного и мучительного ожидания. «Но чего он ждал? Неужели осуждения? Кто я такой, чтобы иметь право судить другого?» Любовь, удивительная, всепоглощающая и невероятная, связала его предка, эльфийского мага и крылатого Владыку прочными узами. Младший супруг и a’maire одновременно. Защитник и возлюбленный, для которого жизнь Дракона была во сто крат дороже его собственной. Рейнор поудобнее устроился в кресле и скрестил руки на груди, постоянно прокручивая в голове увиденное.       Простая связь Дракона и его a’maire не ударила бы по Лиарту так сильно в случае гибели Защитника, по крайней мере, такого еще не было в новой истории Виирдаану. Здесь были замешаны чувства. Сильные, подобные урагану, сметающему все на своем пути. Более того, эти чувства были взаимны. Они создали ментальную связь еще до первой встречи в телесном облике. Брачный ритуал закрепил эту связь, а Единение… Новая переменная, неизвестная и неизученная. Рейнор пока еще не мог понять, какого рода связь соединяет Дракона и его a’maire, и что она дает последнему. Как она действует? Куда пропал Вийнор, растворившись в мерцающем свете? И почему его душа не вернулась, как должно было быть, через несколько сотен лет? Почему он не возродился снова? Или — он сам и есть Вийнор? Эта мысль повергла Рейнора в глубокий шок. «Неужели?! Нет это не может быть правдой… Атон не пробудился. Если бы моя душа принадлежала Вийнору, то родовая память вернулась бы… Или нет?» Вопросы, вопросы, вопросы. Где найти ответы, которые так волнуют сердце эльфа? Но, как и сказал Лиарт, у них еще будет время для ответов. Все время мира. Северный ареал Jayat’na-ray, воздушный замок дар-Ашенов Личные покои Лиарта        Двое суток спустя Дракон наконец очнулся от зачарованного сна, ощущая бодрость во всем теле и необыкновенный прилив сил. В кресле, стоявшем у самой постели, неподвижно сидел Райвен, один из самых юных арейров Рода. Быстро поднявшись на ноги и склонив медноволосую голову, он с уважением приветствовал Мастера Клинка:        — С пробуждением, namas’se[3] Лиарт. Лорд Рейнор вышел, чтобы освежиться и сменить одежду. Он приказал подать завтрак на двоих в свои покои, через полчаса после того, как вы проснетесь.        — Рейнор был здесь? — изумленно спросил Лиарт.        — Он был здесь все время, пока вы спали, namas’se. Все двое суток. За исключением времени, когда он оставлял вас на мое попечение, чтобы пару часов отдохнуть, — утвердительно кивнул Райвен, поправив рыжую прядь, упавшую ему на глаза. Поклонившись, он бесшумно удалился, оставив Лиарта один на один с изумленными и противоречивыми мыслями.        Спустя полчаса, освеженный и тщательно одетый, он уже входил в покои своего лорда и воспитанника, чтобы разделить с ним утреннюю трапезу. Как и прежде. Словно не было этого разделенного на двоих видения, столь внезапно ударившего Дракона осколком эха затаенной боли. Склонив голову, он приветствовал Рейнора, радостно ответившего ему крепкими объятиями. Стол уже был накрыт, и Рейнор — на правах хозяина покоев — предложил Наставнику занять свое место. Завтрак проходил в безмолвии, приправленном толикой изумления, все еще не покидавшего ошарашенного таким поворотом событий Дракона. Ему все казалось, что он находится в удивительном волшебном сне.        Насытив тело, они перешли из небольшой гостиной в личную медитативную комнату Рейнора. Это говорило о том, что предстоящий разговор будет очень личным и доверительным. Он никогда не покинет стены этой комнаты, пронизанной умиротворением и покоем. Оружие и обувь были оставлены на специальных подставках, расположенных у входа в комнату медитации. Они прошли в центр комнаты, и Лиарт первым опустился на плетеную бамбуковую циновку. Мгновением позже Рейнор привычно устроил свою голову у него на коленях и расслабленно вздохнул.        — Ты не сердишься на меня? — решил первым нарушить тишину Лиарт.        — За что, Наставник? — тепло его голоса приятно согревало душу.        — За то, что не сказал тебе… — вина, скользящая под тихими обертонами срывающегося голоса, наполнила душу Рейнора печалью.        — Мне не за что сердиться на тебя, Мастер, — он вложил в голос все свое уважение, все восхищение, которые были в его сердце. — У каждого из нас есть сокровенные тайны. Я не изменил своего отношения к тебе. Не тревожь свое сердце. Минутная слабость, породившая во мне гнев, прошла. Я не совершенен. И надеюсь, ты простишь меня за это.        — Рей, я... — совершенно растерялся Лиарт, не ожидающей такой откровенности.        — Я доверяю тебе, — совершенно серьезно сказал Рейнор. — Мое сердце по-прежнему открыто для тебя, кем бы ты ни был. Мой гнев был всего лишь проявлением детской обиды, не более. Мои щиты опущены. Прочитай меня. Я не хочу, чтобы сомнения глухой стеной встали между нами. Прошлое не должно мешать настоящему и будущему.        Вслушиваясь в глубокие и сокровенные слова, Лиарт судорожно вздохнул, и опустив сухие узкие пальцы на виски Рейнора, закрыл глаза. Ментальное пространство воспитанника встретило его запахом свежескошенной травы, легким морским бризом, игриво треплющим кончик его снежно-белой косы, украшенной перламутровыми бусинами драгоценного темного жемчуга. И покоем.

В ментальном пространстве Рейнора

       «Смотри».        Он перенесся на двое суток назад, в тот самый момент, когда Рейнор был выброшен из его ментального пространства. Он чувствовал растерянность и недоумение, мгновенно вспыхнувший и так же быстро погасший гнев, за который Рейнор укорял себя не единожды. Он слышал отголоски мыслей, скользящих в размеренном дыхании, повторяющихся, словно священная мантра, снова и снова.        «Я здесь. Я рядом. Я не покину тебя. Ты больше не один, Владыка.        Я здесь. Я рядом. Я не покину тебя.        Я здесь. Я рядом.        Я здесь.        Навсегда...        Вернись. Вернись. Вернись».        «Смотри».        Не размыкая объятий, не переставая делиться теплом и участием, его Рейнор сопереживал ему, вызволяя из объятий горькой памяти.        «Боль, разделенная на двоих, становится легче».        «Смотри».        ...Дракон не успел выйти из трансформации и принять эльфийский облик. Все, что он успел почувствовать — невыносимую, жгучую боль, возникшую где-то у самого сердца, и услышать первые слова ритуала ke’aire, произносимые дрожащим от невыносимого горя голосом своего возлюбленного, перед тем, как его накрыла спасительная темнота...        По всем правилам мироздания, он не должен был видеть ничего, но тем не менее, он видел…       …Как тело его возлюбленного, парящее в нескольких метрах над ним, начинает сиять особым, мерцающим светом в лучах заходящего солнца.       Он видел…       …Как нападавшие на них изменники-эльфы вдруг внезапно осели на каменную кладку площадки и их тела начали взрываться изнутри.       Он слышал…        …Шепот ветра коснулся слуха Дракона, чтобы донести до его сознания последние слова, произнесенные тем, кто был для него дороже жизни.        «Я люблю тебя, мой Владыка».        Ослепительная беззвучная вспышка мгновенно поглотила сияющее тело Вийнора дар-Ашена, оставив после себя золотистую мерцающую пыль, покрывшую неподвижную фигуру Дракона, каштановые волосы которого в одно мгновение стали подобны снегу, лежащему высоко в горах.        «Ты больше не одинок».        Тепло и печаль окутали его, словно кокон. Направленное сопереживание согревало его, не позволяя снова скатиться в бездну отчаяния. Его воспитанник был разумен не по годам. Он нашел то, что измучило сердце Дракона, и дал ему возможность проститься, сказав последние слова любви тому, кто был его опорой и светом. Закрыв глаза, Дракон воскресил в своей памяти облик погибшего возлюбленного…        «Я люблю тебя, dhas’sa mei... tei’nass mei... raen’nass mei...        Я найду тебя — где бы ты ни был. Чего бы мне это не стоило.        Когда-нибудь мы встретимся вновь». _______________________________________________________ [1] Sayo’na’ara [сайё-на-ара] (рей-о) — прощание [2]Арейр — a’reir’ae [а-рейр-аэ](рей-о) — целитель. [3]Namas’se [намас-сэ] (рей-о) — младший господин. Титул младшего (лорда) в Роду.