Услуга за услугу

Оттолкнувшись веслом от илистого дна реки, Полина неторопливо направила лодку к противоположному берегу. Тьма, кромешная, непроглядная, густая, точно кисель, давно не смущала её. Тысячи тысяч раз пересекала она уже эту священную реку, водами которой так часто и так легкомысленно клянутся бессмертные боги. Руки уже давно запомнили механические движения: гребок через правый борт, через левый, два через правый, чтобы обогнуть подводный камень, и вновь через левый… Несчётные толпы бесцветных фигур ожидали на пристани. Навсегда оставившие позади все терзания и тревоги, они не двигались, не говорили. Лишь тихий плеск чернильных волн нарушал вековую тишину этого места. Но вдруг толпа всколыхнулась, расступаясь. Вперёд, к самому краю деревянных помостов, вышел старец, столь древний, что казалось, будто само время свесилось с его плеч пыльными лохмотьями серого плаща. На его угрюмом, искажённом морщинами лице застыла печать давно минувших тысячелетий. Полуприкрытые глаза девушки, почти отвыкшие видеть, распахнулись от изумления. — Неужели, — прошептала она охрипшим от долгого бездействия голосом, — неужели уже целый год прошёл? Старик улыбнулся уголками губ, и улыбка эта до неузнаваемости изменила его грубые черты. — Здесь бывает трудно уследить за временем, — произнёс он, и воздух задрожал, потревоженный его словами. — Спасибо тебе, Алайна, дитя. Спасибо, что позволила мне вновь вдохнуть воздух мира живых. Проси у меня всё, что пожелаешь. Может, я и не всесильный бог, но я могу многое. Девушка потупилась, сжимая в руках весло. — По правде говоря, я не знаю, о чём мне просить. Когда я слышу, как плещутся волны этой реки, мне начинает казаться, что я никогда ничего не желала. Что я всю жизнь была Лодочницей Алайной. Странное имя, привязавшееся к девушке ещё в первую их встречу, сейчас и вправду отзывалось в душе нежной теплотой. — В этом месте мало света и звука, потому они не могут указать тебе путь. Голос сердца — вот единственное, что подскажет тебе решение. Слушай его. Если пожелаешь, я могу исцелить тебя. Ты проснёшься здоровой. Хочешь ли ты этого? Лина прикрыла глаза и погрузилась в воспоминания. Вновь сомкнулись над головой грязно-серые стены больничной палаты, загудели машины, и вновь выхлопные газы наполнили лёгкие едким серым дымом. И среди этого тумана — лишь одно яркое, цветное пятно. — Я… — запнулась девушка. — Больше всего на свете я бы хотела встретить героев своей любимой истории. Старик хмуро сдвинул седые брови. — Прости, дитя, но такое, боюсь, мне не под силу, — тяжело вздохнул он. — Я не могу отправить тебя в чужой мир. Не навсегда, по крайней мере. — А на сколько? На сколько можешь? — Сто минут. Думаю, это мой предел. — Я согласна! Пусть это будет моим желанием! Глаза старика удивлённо блеснули, чтобы через мгновение вновь вернуть прежнее непроницаемое выражение. — Ты уверена? — переспросил он. — Что бы там с тобой не случилось, через сто минут ты вернёшься к себе домой. — Да, уверена. Ты ведь сам велел мне прислушаться к своему сердцу. И вновь эта странная, по-отечески тёплая улыбка озарила лицо старика. — Дитя… Я рад, что встретил тебя. На мгновение задумавшись о чём-то, старик снял с шеи потёртый кожаный шнурок с потемневшим от времени деревянным амулетом и вложил его девушке в раскрытую ладонь. — На память, — пояснил он. — А теперь закрой глаза. Когда ты окажешься там, у тебя будет иная, здоровая оболочка. И что бы с тобой ни случилось, через сто минут ты вернёшься домой, в свой мир и своё тело. Даже если погибнешь там — всё равно вернёшься. А теперь подумай о том месте, куда хочешь попасть. Прощай, дитя. Надеюсь, наша следующая встреча наступит нескоро. Стиснув зубы, Полина сжала древний медальон побелевшими от напряжения пальцами. Она сделала правильный выбор. Наверное…