Adult child.

Я обнимал спящего на моей груди уставшего ребенка, а мысли мои занял тот аморальный сон, который посетил меня этой ночью. Я взглянул на спящего Таканори. Его лицо еще совсем детское, но все же что-то взрослое начинает в нем пробиваться. Он мальчик, ему шестнадцать лет. Как я мог получать удовольствие от того, что мне приснилось? Аморально и просто ужасно. Я не знаю, почему Таканори такой, у кого он всему этому научился, но сам я не должен ему поддаваться. Я должен присечь его действия и всяческие попытки, но так же мне хочется обойтись без помощи его матери. Думаю, как раз-таки мать Таканори совершенно ничего не знает и не подозревает. Таканори тяжко вздохнул во сне. Мы сидели в коридоре больницы, в которую отвезли Наоми. Как сказали нам в скорой помощи, то у нее отравление. Ну как, сказали - мне пришлось просить врачей вбить это слово в переводчик на моем телефоне. Сейчас Мацумото-сан делают промывание желудка, а когда все это кончится, и к нам выйдет врач, чтобы что-нибудь прояснить, мы с Таканори поедем обратно в отель. Наша гид, которую тоже пришлось будить, сказала мне, чтобы я сообщил ей по телефону, когда мы освободимся, и тогда она пошлет за нами машину от отеля. Спасибо, что хоть как-то нам решили помочь. Через час после того, как Наоми увезли, к нам вышел доктор. - Вы понимаете по-английски? - спросил он. Я кивнул и показал рукой, что мои знания малы. - Отравление. Езжайте домой, а завтра можете проведать ее. Ничего серьезного, видимо, местная пища плохо повлияла на ее желудок. - Спасибо, - ответил я, устало вздохнув. - До свидания. И доктор ушел, оставляя меня с Таканори в пустом коридоре. Делать нечего, пора будить парня и ехать домой. Я слегка толкнул его в плечо. - Просыпайся, мы едем в отель. Через несколько секунд Таканори открыл глаза и отпрянул от меня. Поправляя волосы, он озирался по сторонам. - Пошли, за нами прислали машину. - Я встал и подал ему руку. Он молча поднялся со стула и в ответ взял меня за руку. Мы молча вышли на улицу, где было удивительно тепло и безветренно. У ворот стояла черная машина, она тут же посигналила при виде нас. - Спасибо, что приехали, - сказал я по-английски. Мужчина за рулем улыбнулся и завел машину. - Я хочу спать, - прошептал Таканори, и прежде, чем я успел что-либо сказать, он снова лег головой мне на плечо. Я вздохнул, обнимая его одной рукой за плечи, и бездумно принялся разглядывать темноту за окном, нарушаемую яркими огнями вывесок, фонарей и фарами других машин. - Я не хочу спать один. Его лицо сейчас было детское-детское, невинное, уставшее и, казалось, очень расстроенное. Мы стояли в коридоре, я уже было пошел к своему номеру, но Таканори меня остановил. Я обернулся, молча глядя на него. - Ты же большой мальчик, не помнишь? Сам говорил. - Но сейчас я боюсь. Даже любой взрослый чего-нибудь боится. Даже ты, - спокойно сказал он. Впервые в его голосе не звучали ноты злобы, насмешки или издевки. - Ты же боишься чего-нибудь, верно? "Тебя". - Хорошо, хочешь, я посижу с тобой, пока ты не уснешь. - Но я боюсь просыпаться в пустой комнате. - Таканори... - Сейчас я не издеваюсь. Его голос был спокойным и серьезным, что заставило меня перестать подозревать. Может быть, я уже и сам не хотел ничего подозревать. Я тоже устал и мне хотелось лишь упасть в мягкую кровать. - Это будет странно... - Пожалуйста. Акира. Секунду я внимательно смотрел на его лицо, пытаясь уловить хоть какое-нибудь изменение в его мимике, но ничего не заметил. - Сейчас в нашем номере бардак, скоро придут убираться. Ну, ты понимаешь, маму... - Да. Ладно, хватит болтать, - сказал я и махнул рукой, приглашая Таканори в свой номер, дверь которого принялся открывать. - Пошли, уже три часа ночи. Мы зашли в номер, я включил свет. Кровать у меня была одна, но двухместная, поэтому мысль о том, что нам придется спать вместе, меня смутила, но виду я не показал. Таканори скромно стоял в прихожей. - Иди в спальню и раздевайся, - сказал я, кидая ключи в кресло и скидывая сланцы. - Тебе нужно дать футболку? - Нет, я сплю так. Жарко. - Парень был немногословен, наверное, все же испугался за мать. - Я тоже. Не то, что у нас в Японии, правда? - я засмеялся и посмотрел на Таканори. Он в ответ слабо улыбнулся и пошел в мою спальню, а я следом. - Здесь есть запасное одеяло, сейчас тебе дам. Намеренно отвернувшись от Таканори, который принялся снимать с себя одежду, я пошел к шкафу за одеялом. Как хорошо, что нам не придется делить хотя бы одеяло. - Спасибо. Когда я повернулся с одеялом в руках, парень сидел на краю кровати, уперевшись руками в матрац. Без одежды он показался еще более худым и бледным. Особенно в лунном свете, который хорошо освещал комнату, из-за чего не приходилось включать свет. - Держи. Я отдал одеяло, разделся сам и лег на свою половину, натягивая одеяло и отодвигаясь как можно ближе к краю кровати. Я не спал и Таканори тоже. Это было ясно обоим. - Ну что ты не спишь? - шепотом спросил я и обратил взгляд к не укрытой спине Таканори, который лежал на левом боку. - Я не знаю, - ответил он и сделал паузу. - Никогда не думал, что вдруг останусь совсем один. - Что значит один? - Мама в больнице, и если бы не ты, я бы остался один, в полном одиночестве. Я бы должен был самостоятельно жить то время, пока бы мама поправлялась. Я удивился таким детским речам. Это говорит парень, который, как мне кажется, только и мечтает вырваться из под маминого крыла, стать свободным и независимым. Да, вот так оно все и происходит: ты крутой и смелый до тех пор, пока у тебя есть родительская опора, а как только она пропадает, ты становишься беспомощным маленьким ребенком, который изо всех сил старается не расплакаться из-за потери. Но, естественно, об говорить Таканори я не стал. - Не думай об этом, потому что сейчас все хорошо. Я тебе помог и буду помогать, пока твоя мама не поправится. Отравление - это не так страшно, если обратились в больницу так скоро, как мы, - я говорил и говорил, удивляясь себе. Никогда не думал, что примусь успокаивать ребенка. - Так что давай-ка спать, старик. Таканори, тихо шурша одеялом, повернулся ко мне. Я насторожился. - Я кажусь тебе пятилетним мальчишкой, да? - спросил он. Лунный свет бил ему в спину, так что лица парня я почти не видел. - Нет, с чего ты взял. Думаешь, в шестнадцать лет запрещено переживать и бояться за своих близких? Чепуха. Будь я на твоем месте в свои двадцать шесть, так вообще, может быть, еще хуже бы раскис, - я улыбнулся парню. - Наоборот, ты смелый и сдержанный, что просто прекрасно для мужчины. Таканори хмыкнул и ничего не ответил. *** Я проснулся и сразу обратил внимание на вторую половину моей постели, но там было пусто. Аккуратно сложено одеяло, поправлена подушка. Наверняка он ушел в своей номер. Я встал с постели и, налив из кувшина воды, который мне услужливо принесли еще вечером, выпил целый стакан. Чувствовал я себя немного помятым, потому что поздно лег. Я взглянул на часы и принялся одеваться, затем умылся и поспешил к Таканори, чтобы пойти вместе на завтрак. А может, он уже ушел. Дверь открылась не сразу. - Я думал, ты ушел, - сказал я, оглядывая Таканори, который не был похожим на вчерашнего себя. Точнее, на ночного себя. - Я думал, ты не придешь. - Он не стал впускать меня в номер, а вышел сам. - Зачем же тогда ждал? - Просто. Мы спустились вниз. - Есть не хочется, - уже не устало, а капризно запротестовал парень. Я молча накидал ему на поднос тарелки с яичницей, сырным салатом, взял какое-то странное желе ярко красного цвета и стакан лимонного сока. Себе пищу я особо не выбирал, поэтому схватил такую же яичницу, кофе и маленький круасан. - Давай-давай, Така, я перед твоей матерью отвечаю! - Я пододвинул поднос ближе к парню и принялся за свой завтрак. Таканори вздернул тонкие брови и удивленно уставился на меня. - Така? - А что? Что тут такого? Я залпом выпил почти весь кофе и почувствовал, что наконец-то начинаю по-настоящему просыпаться. Таканори все же взял вилку в руки и принялся методично перемешивать салат. - Меня никто так не называл, - все так же удивленно пояснил парень. Я пожал плечами, не переставая жевать. - Ну, значит я буду первым. В мое плечо прилетел резанный соломкой лист салата и приземлился в чашку кофе. Я недоуменно поднял глаза на Таканори, но тут же получил таким же салатом по щеке. Таканори хихикал и не прекращал кидаться. - Что ты делаешь! - добродушно воскликнул я и схватил со стола листик салата, кидая в отместку. Така засмеялся еще громче. - Потому что я. Не люблю. Салат! - он говорил, делая паузы в словах и кидаясь. Его смех не прекращался. - А я тебе говорю ешь! Нескончаемое количество салата перелетало из одной части стола в другую до тех пор, пока Таканори не соскочил с места и не принялся отступать. - Акира ко-сой! - засмеялся он, все еще кидаясь. Я краем глаза заметил, как за нами наблюдают и прислуга и проживающие, но ничего не предпринял, а лишь погнался за мальчишкой, который уже убегал от меня из зала. Я перехватил его на первом пролете лестницы, схватив в охапку со спины. Он трепыхался, не больно кусал меня за руки и пытался брыкаться, но сил у него было значительно меньше, поэтому я выигрывал эту глупую борьбу. - Отпусти-и-и! - будто бы захныкал он, но смех мешал его актерской игре. Я развернул Таку к себе и, подняв, понес наверх. - Акира, ты негодяй! Помогите! - Тсшш! - шикнул я, спуская его на землю. - Это ты негодяй. Он перестал смеяться, но все еще улыбался, глядя на меня. Только спустя несколько секунд я заметил, что мы стоим в обнимку, поэтому я мгновенно выпустил парня. - Чувствую, ты мне жизни не дашь, - вздохнул я и принялся обратно спускаться вниз. - Пойдем, хотя бы яичницу ты съесть должен. - Папочка Акира! - парировал Таканори и, толкнув меня в бок, быстро помчался вниз по лестнице.