Adult child.

Сегодня ночью он плакал. Я слышал всхлипы, стоны и нечто похожее на завывания в подушку. Лежа в кровати, я чувствовал, что от услышанного у меня ноет сердце. Он плакал как маленький мальчик, который сейчас по правде был один. В три года дети ревут громко, чтобы все слышали; в пять лет они плачут, пряча лицо; в одиннадцать они всхлипывают, хнычат, пытаясь прекратить; а в пятндадцать они молча сидят там, где их никто не видит, и молча глотают слезы. Что-то такое я давно читал в книге, но только сейчас понял, что дети, старше пятнадцати, тоже ревут, воют и бьются в истерике. Только это бывает редко - тогда, когда тоска, печаль и грусть уже переполняет внутреннюю чашу равновесия. Я не знал, почему он плачет. Из-за меня ли, из-за матери или из-за самого себя. Но я точно знал, что этот ребенок немного, но не в себе, и с этим уже ничего не поделаешь. Я питаю к тебе влечение, Таканори, но ничем не смогу помочь или сделать лучше, а лишь, наоборот, сделаю тебе хуже и испорчу. Я поднялся, не в силах слушать рыдания. Уже час он плакал, и больше я не мог выдержать. - Открой мне, - шептал я, стуча и дергая ручку двери. - Открой, Така. Он продолжал плакать около пяти минут, но потом я понял, что он уже у двери. - Уходи! - сказал он не своим голосом. - Уходи, убирайся, уезжай, разбейся, утони! - он закричал. - Таканори, прекрати и открой мне, пожалуйста. - Я прислонился лбом к двери и все еще дергал ручку. - Убирайся, Акира. Я понимал, что не должен тревожить его, не должен вообще лезть к нему, но что-то внутри этому противоречило. - Если не откроешь, то я спущусь вниз и скажу, что у тебя проблемы. - Я решил, что без шантажа по-другому никак. - Ты не сделаешь этого. - Я сделаю. - Делай. - Жди гостей, - громко сказал я и действительно пошел вниз. За стойкой бодроствовал парень лет двадцати. Он, увидев меня, тревожно улыбнулся и привстал. - Доброй ночи, какие-то проблемы? Я улыбнулся ему в ответ, чтобы еще больше не нагонять на него тревогу. - Да, есть тут проблема. Мальчик из 34 номера не может открыть дверь. Заело замок, - я добродушно улыбнулся и посмотрел на запертый ящик с ключами от номеров. - Нельзя ли попробовать открыть номер запасным ключом? Парень встревожился. - Вообще-то в таких случаях нужно вызывать мастера, но я могу помочь. Вам же не хочется дожидаться мастера так поздно? - Он вопросительно взглянул меня, слез со стула и пошел за ключом и инструментом, как я понял. - Конечно. Мы поднялись наверх. Парень попытался покрутить в замке отверткой, но замок не поддавался, ведь он был целым. - Не получается, - пробубнил он, поднимаясь с колена. - Сейчас попробую ключом. И получилось. Таканори у двери не было, везде была темнота. - Все нормально? - спросил парень в темноту, включая свет. - Да, - послышалось из спальни. - Спасибо большое. - Я протиснулся в номер. - Все хорошо, этот парень мой знакомый, так что можете идти. Администратор еще раз оглядел прихожую и, улыбнувшись и пожелав доброй ночи, ушел. Я мгновенно поспешил в комнату. Таканори лежал на кровати, было темно. - Я же сказал, что сделаю это. - Ну браво, браво, я поздравляю! - С каждым словом он говорил все громче. - Только зачем ты пришел?! - Ты плакал. Я сел на край кровати. Таканори перевернулся на спину и уставился в потолок. - Ах, извините, я помешал тебе спать! Нужно было сразу в петлю! Молча, надежно и Акиру не разбудил бы! Он начал истерично хохотать, но слезы текли по его лицу. Я отмерил ему пощечину, он умолк и будто бы окаменел, закрыв глаза. Я тоже молчал, боясь сказать что-либо лишнего. - Обними меня. - Иди. Я развел руки для обьятий, Така молча поднялся и прижался ко мне, вцепившись, будто бы котенок. Я крепко обнял его хрупкую спину и молчал. Его волосы кололи шею и ключицы, а руки ногтями теребили майку на спине, слегка царапая кожу. В глухом молчании мы просидели около двадцати минут, все это время Таканори не двигался. - Почему никто не любит меня, - сказал он. - Ма... - Это не то. Никто не любит меня как человека, личность. Никто не любит мои руки, цвет глаз, никто не знает, какой цвет я люблю, какое время года мне нравится и о чем я мечтаю. - Если ты заистеришь снова, я тебя ударю, - ледяным тоном я присек его речи, снова принимающие истеричный оттенок. - Акира. - Что? Я знаю, чего ты добиваешься. Знаю, знаю, знаю. Но я хочу, чтобы ты понял, что это неправильно. - Если бы это было неправильно, то таких мыслей не существовало бы на свете. Никто бы никогда не думал и не задумывался об этом, - сказал он, обжигая дыханием мое плечо. - Ты хочешь, чтобы тебя любили - это не неправильно. Но ты не можешь понять, что у тебя еще все впереди, и твое время всего лишь не настало. Когда-нибудь придет он или она, который полюбит тебя. И ты полюбишь его или ее. Мацумото снова всхлипнул. - Но я... но мне... - Замолчи, - сказал я, стиснув зубы. "Я влюбился в него", "Ты полюбил его, Акира". - Замолчи, - повторил я, но на этот раз скорее это было сказано своему внутреннему голосу. - Пожалуйста, - прошептал он, целуя меня в плечо. - Пожалуйста, поцелуй меня еще раз. - Нет. Я сильно закусил губу, чтобы не закричать на него. - Я нравлюсь тебе, Акира, я знаю. Пожалуйста. Что мешает нам? Ничего, ничего, абсолютно! Ничего не мешает нам, - шептал он, все быстрее целуя меня в разные места шеи. Сейчас Таканори был похож на Змея-искусителя. Господи, я схожу с ума. - Прекрати, перестань, - говорил я, зажмурившись. - Ты тоже хочешь, но зачем ты отрицаешь? Резким движением я повалил парня на спину, наваливаясь сверху и жадно целуя в губы. "Нет, это неправильно". Руки сами, словно змеи, полезли под его тонкую футболку, и уже через секунду она валялась рядом. "Я должен остановиться". Таканори стонал мне в губы, обвивая ногами талию и притягивая к себе, его руки потащили майку вверх. Я быстро снял ее и прильнул к прохладной груди парня. "Это переходит все грани". Его руки скользнули под мои шорты, которые я сразу начал снимать. Мы остались в одном нижнем белье. Я принялся целовать его шею, переходя ниже на ключицы и грудь. Я чувствовал его пальцы в своих волосах. "Он просто совратил тебя". Стянув последнее, что было на нас, я снова начал целовать его в губы. Он кусал мой язык, мои губы, оставляя мокрые следы, от чего я начал сходить с ума. Стало жарко. Его тело из холодного превратилось в горячее. Дыхание участилось, а мой разум будто бы окутало туманом. Я долго целовал его в губы, грудь, ключицы и шею, никак не смея коснуться его там. Телу хотелось, подсознание требовало, но разум все еще трепыхался в конвульсиях, пытаясь заставить меня остановиться. - Пожалуйста. - Его голос дрожал, глаза были прикрыты, а рот приоткрыт, и весь его вид сводил меня с ума и пленял. Я последний раз вцепился в его губы, впуская левую руку в его мягкие волосы. Он еще крепче обвил талию своими ногами, отчего я явно почувствовал его эрекцию. "Этот мальчик невинен". А вдруг нет? Нет, он не может быть девственником, я просто не поверю в это! Я заставил его облизать мой указательный палец, затем, немного помедлив, все же решился протолкнуть его в кольцо мышц. Таканори громко застонал, прикусив нижнюю губу. Я смотрел на его лицо, словно завораженный, все глубже двигая пальцем. Парень принялся ерзать на постели и пытаться двигаться вперед. Обняв меня за шею, он сильно царапал мои плечи, а сам потянулся к моим губам. Я почувствовал вкус крови. Его или моей? Сейчас это не важно, но я не хотел делать ему больно. Он не был тугим; я добавил второй палец и принялся двигать им быстрее. Он стонал мне в губы и пытался что-то сказать. - Хватит, - прошептав это, Таканори откинул голову на подушки и впился ногтями мне в спину. Я вытащил пальцы и, не медля, вошел до половины. - Еще! - застонал он. "Господи, я проиграл шестнадцатилентнему парню. Я не смогу остановиться". Я двигался быстро, но он все равно подавался мне на встречу, выстанывая мое имя в перемешку с пошлостями. Я целовал его в шею, оставляя розовые засосы, которые тут же превращались в лиловые, и не заботился о внешнем виде Таканори, который мы увидим следующим утром. Внутри него было горячо и тесно, что заставляло меня вспоминать сон, который сейчас будто бы стал явью. Толчки быстрые, грубые, но ему это нравилось и он требовал быстрее, я сходил с ума, но все же понимал, какой же он испорченный и грязный, и его невозможно было назвать ребенком, ведь дети не стонут так протяжно, пошло, не целуются так развязно и не требуют "быстрее, Акира, быстрее!". Его рука выскользнула из моих волос и очутилась между нашими телами. Двигая рукой так же быстро, как двигался я, Таканори начал стонать невозможно громко и бестыже глядя на меня, прямо мне в глаза. "Ты ничтожество, Акира". Я кончил в него, а он на мой живот, но когда я остановился, он не позволил мне отпрянуть от него, а ноборот, притянул мое лицо к своему и принялся целовать с новой силой, с новым желанием, грязно и отвратительно. Но я не отталкивал его. Мы целовались до тех пор, пока я не почувствовал эрекцию снова. Теперь я был внизу, а мальчик шестнадцати лет сверху. Он начал спускаться вниз, к моим коленям, но я быстро его остановил. - Нет, только не это, - хрипло запротестовал я. Таканори, глядя мне в глаза, засмеялся. - Хорошо. Я хотел схватить его за запястье, но не успел. Он упирался одной рукой мне в грудь, а второй пытался ввести в себя мой член, что ему удавалось. Весь раскрасневшийся, с прилипшими волосами ко лбу, он блаженно жмурил глаза и широко открывал рот, начиная стонать с новой силой. Я принялся удерживать его за узкие бедра, подаваясь в перед. Он сел до конца и принялся медленно двигаться, с каждой секундой ускоряясь. Я вспомнил, что дверь не заперта, и что к нам могут войти в любую секунду, потому что Таканори стонет так, что я не сомневаюсь в том, что это слышно. - Ты не думал обо мне такое? - улыбаясь и не прекращая двигаться, отрывисто спросил парень. Теперь пришла моя очередь откидывать голову на подушку и сдувать мешающиеся волосы. - Думал. - О-о-о! - Он то ли стонал от удовольствия, то ли удивлялся, но меня это не волновало, а лишь еще больше возбуждало. Он перешел на скочки. Я слышал звуки шлепков, его громкие, отрывистые стоны и просто утопал в экстазе наслаждения. Он схватил мою руку и притянул к своему паху, заставляя надрачивать. Это было неудобно, но волновало ли это меня? Он двигался все медленнее, и как только я кончил, он остановился, изливаясь мне в руку. - А ты не хотел, - дрожащим голосом сказал он и тут же свалился рядом со мной, закидывая ноги на меня и не прекращая учащенно дышать. И этой ночью я потерял голову.