Adult child.

Он сидел на моих коленях, крепко обхватив талию ногами, и умело орудовал станком. Его взгляд внимательный, сосредоточенный. Он молча водил станком по моему лицу, стряхивая пену в раковину. Я смотрел то на себя в зеркале, то на спокойное, чуть загорелое лицо Таканори. - Как ты умело это делаешь, - сквозь зубы процедил я. Така улыбнулся, на секунду отвлекаясь и глядя мне в глаза. Его настоящий коричневый цвет глаз был мне не привычен, сегодня я впервые видел Таканори без линз. - Я никогда никого не брил, - ухмыльнулся он. - Тогда ты мастер. - Талант, - еще раз хмыкнул парень. Таканори заерзал на моих коленях, отчего я невольно вспомнил вчерашнюю ночь. Что ж, назад пути нет, я совершил слишком большую ошибку, которую невозможно просто так забыть и потерять в водовороте прошлого. Даже то, что происходит сейчас, так недопустимо, но я почему-то позволяю этому продолжаться. - Теперь ты приятный на ощупь, - засмеялся Таканори и потянулся в сторону столика за полотенцем. Я придержал его за бедра, чтобы он не свалился. Вернувшись в прежнее положение, он начал насухо вытирать мое лицо. - Что ты думаешь о будущем? - спокойно спросил я, снова смотря на лицо Таки, а внутри меня все дрожало от тревоги и волнения. - О нас? - Он выгнул бровь, я кивнул. - Я живу сегодняшним днем и не думаю о завтрашнем. - Как глупо. Он откинул полотенце на столик и положил руки мне на плечи, слегка впивая ноготки в кожу. Я вдруг вспомнил о Наоми, матери блудного сына, которая должна вернуться через два дня. Я не представляю, как буду смотреть ей в глаза, разговаривать с ней и улыбаться. Я ужасен. - Ты глупый, Аки. - Он поцеловал меня в губы, слегка прикусывая нижнюю губу, и, отстранившись, опять посмотрел мне в глаза. - Нельзя зацикливаться на будущем, оно просто может не наступить. - Кто тебя такому научил? - удивился я. Но Таканори, будто не услышав, ловко соскочил с меня и направился из комнаты. - Мне нужно в номер. Встретимся у автобуса. Сегодня мы отправлялись на Большую Океаническую Дорогу. Поездка туда занимает 12 часов. "Великая Океаническая Дорога считается одной из красивейших дорог в мире. Ее протяженность – 320 км. В пути Вас ожидают известный пляж Бэлз и побережье серферов, красивые виды побережья с устьями рек Обед в заливе Апполо, национальный парк Отвэй, где растут эвкалипты, а также национальный парк Порт Кэмпэл – оттуда Вы насладитесь видом монументальных песчаных колонн, поднимающихся прямо из океана. Это скалы, которые носят название 12 Апостолов", - так гласит буклет, который каждому выдали в автобусе. Когда я зашел в салон, где в проходе все толпились, пытаясь протолкнуться ко своим местам, я сразу заметил Таканори рядом с моим местом, где раньше сидела его мать. - Чего это ты решил прийти сюда без меня? - спросил я, садясь рядом. Таканори слушал музыку, вытащив один наушник. - Если ты поимел меня, то что, все? Теперь мы пара попугаев-неразлучников? Я онемел от услышанного, но все же смог шикнуть на парня. - Ты специально это сказал почти на весь салон? - спросил я, косясь на соседей через проем, но они, вероятно, ничего не слышали. Все были слишком заняты собой, чтобы слышать других. Впрочем, как всегда. - Прости, я слушаю музыку, - огрызнулся Таканори. Следующие полчаса мы не разговаривали. Я слушал гида, любовался видом за окном, но параллельно мои мысли были заняты мальчиком, сидящим рядом. Я слышал о вспыльчивых характерах, буйных нравах, слышал о перепадах настроения у подростков, но Таканори все равно пугал. Слишком бурно он реагирует на все и не важно, весел ли он, грустен, зол. Мне он напоминает гейзер, к которому страшно подходить, ведь не знаешь, в какую секунду произойдет новое извержение. У меня в любовниках никогда не было таких людей, как Така; даже барышень таких я не встречал. А может, встречал, но сразу прощался, ибо такой характер мне не по вкусу. Но с Таканори все по-другому: избавиться от него я не могу, потому что не хочу. Это не похоже на меня, поэтому кажется чертовски странным. Так же я не узнаю себя в том, что влюбился в мальчишку шестнадцати лет от роду. Я никогда не замечал в себе влечение к детям в сексуальном плане, и сейчас мне казалось, что меня перевернули вверх ногами, хорошенько потрясли, поэтому все мои взгляды на жизнь, вкусы и интересы круто изменились. Вообще после вчерашней ночи у меня очень смешанные чувства ко всему происходящему. Не знаю, как быть дальше. Обычная ли эта курортная интрижка? Не знаю, а у Таки и спрашивать не решаюсь. Возможно, когда отпуск кончится, все мы улетим в Японию, а потом уж в аэропорту разойдемся по разным машинам, то тогда уже все само собой мирно и спокойно решится: мы разъедемся и больше не увидимся. Это было бы прекрасно, если бы не одно "но" - а хочу ли я попрощаться с этим парнем навсегда? Нет, не хочу. Я закрыл глаза и откинул голову на мягкое сиденье, переставая слушать рассказ об Океанической Дороге. Господи, Акира, в какое дерьмо ты влез? Мы уехали в десять часов утра и вернулись в отель в десять часов вечера. Все были изрядно уставшими, выдохшимися, а на вид потасканные и грустные, хотя поездка была одной из красивейших и интересных. А Таканори сегодня отличился. Утром со мной он общался ласково и доброжелательно, но с автобуса началось странное: парень был замкнут, молчалив и хмур. Всю дорогу туда и обратно он слушал музыку, молчал и смотрел в окно. Когда я попытался с ним заговорить и поцеловал в плечо, он не ответил мне, дернул плечом и еще больше отодвинулся. - Така, что случилось? - Просто отвали и не трогай меня. Еще после того, как мы вернулись в отель, он заперся в номере, а потом выяснилось, что он уехал и как-то умудрился попасть в палату к матери. Не могу себе и представить, как его туда пропустили. Спали мы в разных номерах. Перед сном, после того, как он вернулся, я попытался зайти в его номер, но парень закрылся изнутри. Я понял, что сегодня не очередная истерика, а просто у Таканори что-то типа депрессии, но из-за чего - я не понял. - Ты прекрасный. - Шепот. - Я люблю тебя. Теплое дыхание обжигает левую скулу, я ворочаюсь. - Извини меня за вчерашнее поведение. Мне было плохо. - Така? - Открыв глаза, пытаюсь сфокусировать взгляд на лежащем рядом парне. Его выражение лица умиротворенное, даже, можно сказать, доброе. - Я, я, - так же шепотом. Он обнимает меня рукой, прижимаясь, а нога закинута на мои бедра. Нога. Ровная алая линия ползет от колена до белья, скрываясь под ним, из-за чего боксеры пропитаны... кровью?! Вскакиваю с постели, сбрасывая руку парня, и хватаю его ногу. - Что это?! - восклицая, осторожно трогаю порез, на что Така шипит. - Это ничего. Уже не болит. Я в порядке. Молча схватив его на руки, быстро несу в ванную комнату и сажаю на закрытый крышкой унитаз. - Сиди здесь, я за доктором. Он наврал врачу при отеле, что случайно полоснул ногу ножом. Врач, конечно же, не поверил и хотел отправить Таканори в больницу, но я смог договориться. Когда доктор и служащий ушли, я пошел обратно в гостиную, где на диване лежит Таканори. Я зашел в комнату и вздохнул, глядя на парня. - Ты можешь мне все это объяснить? - спросил я, затем сел в кресло. Таканори повернулся ко мне, правой рукой поглаживая ряд пластырей, которыми заклеили обработанную полосу пореза. - Все было, как я сказал, - спокойно заверил Така. Я потер ладонями лицо и снова уставился на парня. - Ты можешь не врать мне? Можешь? - Он молчит. - Что это? Суицидальные наклонности, типа пореза вен, только кожи на ноге? Ах, нет, это, наверное, мазохистские наклонности! - Я всплеснул руками. Ну вот, все ясно. Парень явно мазохист. Он не в порядке, у него расшатанная психика, или как это называется. Черт возьми, ну как мне теперь в это поверить! - Я не мазохист, - будто бы читая мои мысли, запротестовал Така. Я вскочил и начал расхаживать по комнате. - А что это тогда? - Я резко повернулся к парню и уставился на него. Он опустил глаза и поджал губы. - И какого хрена ты это делаешь, когда твоей матери нет рядом?! Я в ответе за тебя! Я! - Ах вот что, ручки прочь, значит, сразу, да? - Он поднялся на локтях, с вызовом глядя на меня. - Сразу в кусты, как что-то случается, да? Вот какой ты, получается! - Я должен поговорить с твоей матерью, - ледяным тоном отрезал я. - Говори. Только она тебе ничего не скажет!