Невеста для чистокровного

Беременна. Беременна. Беременна. Фраза, сказанная Фредом, стучала в моей голове. Беременная. Прошло уже добрых полтора часа нашего пребывания в гостях, а я так и не притронулась к еде, на автомате отвечая на вопросы. Да как он мог? Чёртов сукин сын. Мельком смотрю на Драко, сидящего рядом. Его лицо выражает полнейшее спокойствие, но рука, в которой он держит вилку, с таким остервенением сжимает предмет, что белеют костяшки пальцев. Кажется, мне придёт конец, едва мы доберёмся домой. — Ты сидишь на диете? — оборачиваюсь на голос, прожигая взглядом белокурую жену одного из Уизли. Позор. Столько лет живёт в Англии, а нормально разговаривать не научилась. — У меня высокий метаболизм. — Коротко и лаконично. Надеюсь, эта Флегма поймёт, что желание с ней говорить отсутствует. — Драко, я что-то не хорошо себя чувствую, пойдём домой? Где я буду чувствовать себя ещё хуже. Драко согласно кивает, выжидающе смотря на хозяйку вечера. Миссис Уизли раздосадовано хлопает в ладоши, несколько раз повторив, что я не слежу за здоровьем. Я на автомате прощаюсь со всеми и направляюсь к камину, в пламени которого и исчезаю. Голова забита посторонними мыслями, но одно я знаю точно — нужно скрыться от Малфоя, пока он меня не догнал. Оказавшись в гостиной, выхожу из камина, очутившись под удивлённым взором Лорда и Леди Малфой. — А что, собственно, произошло? На тебе лица нет. — Нарцисса застыла, поднося бокал ко рту. Люциус же крепко сжимал столовый прибор, точно так же, как только что делал его сын. — У Фреда Уизли будет ребёнок, вот Мэл и оплакивает утраченную любовь, да, солнышко? — Драко, появившийся сразу после меня, говорил громко, голос его был пропитан ядом. — Только увы и ах, милая, но при любом раскладе ты только моя. И я бы убил тебя, посмей ты мне изменить. — Спиной чувствую, как он ухмыляется. Цисса удивлённо смотрела на нас, видимо не понимая, что происходит и о чём говорит её сын. — Да что ты знаешь о любви? Ты, мерзкий Пожирательский выродок. — Резко оборачиваюсь и немного поднимаю голову вверх, таким образом смотря в глаза моего мужа. Если бы он мог убивать взглядом, я бы уже умерла раз этак сто. — Я тебе говорил, чтобы ты не смела так со мной разговаривать. — Драко сжимает руки в кулаки, а мой разум кричит, что пора бежать. — Драко, сын, успокойся. Сейчас ты наговоришь того, о чём потом будешь жалеть. — Люциус защищает меня. Люциус меня защищает? — Она вела себя как самая дешёвая потаскуха. Я-то думал, что не так. Я же и внимание уделяю, и ухаживаю за ней. А она ни в какую. А оказывается, что сердце моей любимой уже занято. — Голос Малфоя был пропитан сарказмом. — А едва услышав, что подружка Уизли беременная, так вообще поникла, бедная. План по самоубийству не придумала? — Да пошёл ты. — Ухожу прочь от него, надеясь быстрее попасть в свою комнату и не видеть его лица. Но, видимо, судьба меня не любит. Возле двери Малфой хватает меня за руку, разворачивая к себе. За что тут же получает пощёчину. Странно, я ожидала, что тут же получу Аваду в лоб, но её не было. — Никогда больше не смей меня трогать. Даже прикасаться. Я не Паркинсон, которая прощает тебе всё. — Шиплю от боли, перемешанной со злостью. Рука, за которую схватился Драко, нещадно болела. — Я не сделал ничего плохого. — Кажется, мой удар всё же умерил его пыл. Теперь он говорил более спокойно. — Да? А спроси у своего папочки, что ОН сделал. — Машу рукой в сторону стола, за которым сидели его родители. Драко оборачивается, смотря прямо на отца, и я делаю тоже самое. Люциус побледнел, видимо, надеясь слиться с белым интерьером комнаты. — И что же ты сделал? — это был единственный случай, когда Драко повысил голос на отца. И единственный случай, когда Люциус Малфой ничего не ответил. Вообще. Он молчал, не зная, что сказать. — Мама? — Малфой-младший перевёл взгляд на Нарциссу, но та удивлённо пожала плечами. Женщина явно ничего не знала. — Два года назад, в Рождество, на мою семью напали. В прессе это осветили как автокатастрофу, но на самом деле всё было совсем не так. — Драко посмотрел мне в глаза, буквально буравя своим взглядом. — На нас напали Пожиратели. Ваш Лорд пытался захватить Министерство Болгарии, и многие сдались под его напором и угрозами, но мой отец пошёл против. За что и поплатился. В ночь с 25 на 26 к нам пожаловали гости. Беллатриса Лестрейндж, Рудольфус Лестрейндж, кто-то, кого назвали Эйданом и, конечно же, Люциус Малфой. Не видел шрам, на руке твоей тётушки? Моя мать оставила его, когда эта дрянь напала на меня. Но, увы, Лестрейндж убила её, даже глазом не моргнув. Твой драгоценный папа убил моего отца. А меня оставили, прозвав молодым ягнёнком, полным сочной крови, и решив, что эта казнь послужит мне примером того, какие приоритеты в жизни нужно ставить. Но Лестрейндж решила, что памяти мало, и чтобы я навсегда запомнила, оставила мне это. — Засучиваю рукав правой руки, обнажая шрам, обычно скрытый заклинанием. — Последний же враг истребится, смерть. — Усмехаюсь, видя ту бурю эмоций, мелькающих на лице Драко. — Видит Мерлин, я пыталась тебя полюбить. Но дети всегда будут расплачиваться за грехи отцов. Ты будешь жить, зная, как твоя жена, мать твоих будущих детей, ненавидит тебя и всё твоё семейство. Всё же покидаю гостиную, наполненную звенящей тишиной, и почти бегом направляюсь в свою комнату. В мою и его комнату. Но, думаю, теперь она только моя. Закрыв за собой дверь, сажусь, облокотившись на неё спиной. — Поздравляю тебя, Мэллеса. Ты сделала всё, что могла. Дура. Раньше у тебя был муж, который тебя любил, пусть своей, особенной любовью, но любил. А теперь у тебя нет ничего. Ты осталась одна у разбитого корыта. Зарываюсь руками в волосы и громко кричу. Благо, что на комнату наложены звукоизолирующие заклятия. Благо, что благодаря этому Драко не узнает, как я жалею о сказанном.