Happily

Я, по идее, должен радоваться такому числу, как первое июня. Но не в этом году. На носу три экзамена, а я совершенно не уверен, что сдам хоть один. Луи меня хоть по истории и поднатаскал, но мой мозг был слишком забит Зейном, что бы запихивать туда еще и Генриха VII, с его проблемами. Так что последнюю неделю я не выходил из дома — зубрил, зубрил, зубрил, и ничего не запомнил, а все из-за того, что каждый вечер мне звонил Зейн, и все сразу забывалось. Плюс, я все еще не решил, куда буду поступать. Даже Луи уже определился, что хочет стать профессиональным фотографом; Гарри пойдет в адвокаты; насколько я знаю, Зейн пойдет в художественное. А я что? Я совершенно не знаю, чем хочу заниматься всю свою жизнь. Хотя, во время одного разговора по телефону с Маликом, я сказал ему кое-что. - Куда ты собираешься поступать? - сказал он из телефонной трубки. - Я не знаю. - Совсем-совсем не знаешь? - удивился Зейн. Я пожал плечами, но потом понял, что он этого не видел, и добавил: - Есть кое-что, но это глупо, - кровь хлынула к щекам, и я был чертовски рад, что он этого не видел. - Колись, давай, - он настаивал. Я тяжело вздохнул, мне правда не хотелось говорить. - Я бы хотел быть моделью, - я сказал это тихо, надеясь, что Зейн не услышит. - Ты был бы прекрасной моделью, - на мое удивление, сказал он совершенно серьезно. — Ты был бы первой моделью-мужчиной Victoria Secret. Мы рассмеялись с ним. Мне стало легче, что Зейн ничего не сказал плохого о моей мечте. Я думал он издевательски усмехнется, как сделал это Луи (за что потом получил учебником английского по голове), а принял это серьезно. Он такой восхитительный. Моя мама тоже была не против, если я вступлю в какое-нибудь модельное агентство. Только отец ворчал, что это не мужская работа, но он делал это что бы порисоваться. Ему хотелось бы, что бы я был настоящим мужчиной, но я не хочу им быть, особенно если учитывать, что я влюблен в своего друга. А насчет Луи — он хоть поржал от души, но потом сказал, что мы могли бы работать вместе как-нибудь, так что я не волновался, что кому-то не понравится мое решение. Ну, как решение. Если я не надумаю ничего получше до конца экзаменов, то этим и займусь, к тому же, учиться мы с Луи, скорее всего, тоже будем вместе, а это просто прекрасно. Каким бы невозможным, дерзким и громким Луи не был, он все таки мой лучший друг, и мне не хотелось бы его бросать. Кстати, мой первый экзамен, по математике, состоится через два часа. Сказать, что я просто нервничал — промолчать, потому что у меня даже руки немного тряслись, пока я закладывал в рюкзак книги, что бы повторять все перед началом. А потом мне позвонил Луи и предложил встретиться с ним, Зейном и Гарри через полчаса в парке у школы, что бы…я не знаю, зачем. Он просто предложил, а я просто согласился, закидывая рюкзак на спину и глядя в зеркало в последний раз. Мне сегодня слишком лень укладывать свою прическу-аля-Майли-Сайрус, так что я просто пригладил обесцвеченные волосы, поправил белую кофту с зелеными рукавами и вышел из комнаты. Мой папа еще спит, а мама, как оказалось, на кухне готовит какой суп. Я не кулинар, совсем-совсем не кулинар. Брат давно от нас съехал, и живет в Дублине со своей женой, Дениз. Они иногда приезжают к нам, по праздникам, но в общем-то, мы видимся не часто. Недавно вот у меня племянник родился, маленький Тео, а я еще не видел его не разу, хотя Грег грозился приехать с семьей к нам на Августовский Праздник. - Найл, солнышко, ты уже уходишь? - пролепетала мама. Прекрасная женщина. - Да, мамуль, - я начал обувать свои любимые белоснежные конверсы, так что рюкзак пришлось снять. — Мы с парнями договорились встретиться пораньше. Мама дала мне согласие, пожелала удачи и чмокнула в щечку, и я вышел, наконец, из дома. Погода была восхитительной — светило солнышко, тепло, практически нет ветра. Пацанята из соседних домов катались на скейтах, девочки сидели на газоне у одного из домов и заплетали друг другу косички. Вдалеке, кажется, кто-то устроил гаражную ярмарку. Я бы обязательно порадовался, если бы у меня руки не тряслись, опять. Я включил музыку на телефоне и воткнул в уши наушники, направляясь к школе, благо, находилась она недалеко, так что уже через десять минут я увидел темно-зеленое здание и собравшихся старшеклассников, которых, так-то, было не очень много. В парке, который находился прямо перед школой, уже сидели на лавочке Гарри и Луи, а Зейн катался на скейте по асфальту прямо перед ними. Они о чем-то говорили, но из-за расстояния и музыки в наушниках я ничего не слышал. Вдруг, Зейн поднял на меня свои великолепные глаза и улыбнулся, как улыбается обычно — так нежно, и безумно красиво. Он помахал мне рукой, а когда я вытащил из ушей зеленые резиновые накладки, он поздоровался со мной вслух. Какой внимательный, даже заметил, что я музыку слушаю. - О, Найл, привет, - вставил свое слово Луи, пожимая мне руку. Я пытался улыбаться, но нервы все равно брали свое. Как все трое могут оставаться такими спокойными? Экзамен совсем скоро, жуть. С Гарри мы так же пожали друг другу руки, а когда я собирался проделать то же с Зейном, он неожиданно притянул меня к себе, обнимая. Что я мог сделать, кроме как обнять его, такого теплого, нежного и ставшего уже почти родным? Я невольно зарылся носом в его плечо и набрал воздух в легкие, почувствовав какой-то новый, но очень приятный и сладкий запах. Новый одеколон Зейна? Прекрасный, идеально подходит ему. Когда я, с большим трудом, отпрянул от парня, он взял меня за руку. Господи, он что, убить меня решил сегодня? Я сглотнул и поднял на него взгляд, и лучше бы я этого не делал. Кажется, он увидел мою панику. - Хэй, ты чего? - он взял мое лицо в руки, и сердце начало биться так бешено, что это было даже больно. Воздуха было катастрофически мало, так что мне пришлось слегка приоткрыть рот, что бы не задохнуться прямо тут, в руках Зейна. У него такие тонкие и теплые пальчики… - Ты экзамена боишься? - я прикусил нижнюю губу, продолжая дышать ртом. — Боже, не бойся. Все будет хорошо. От его слов стало бы легче, если бы он не находился на таком критически близком расстоянии, потому что я еле сопротивлялся своему желанию примкнуть к его мягким губам. Господи, о чем же я думаю? Я невольно перевел взгляд на его губы, смакуя свои, и как бы я не пытался посмотреть в его шоколадные глаза, то не мог. Зейн, будто не замечая этого, притянул меня к себе, обнимая вновь, но уже намного нежнее, и мягче, и приятнее. Он руками буквально давил на мою спину, и я сделал шаг вперед, что бы быть ближе к нему, чувствовать его запах и дыхание, ощущать крепкие плечи, скрытые под тонкой тканью рубашки, под своими ладонями. Я не мог поделать с собой ничего, совершенно ничего, я лишь хотел почувствовать его, так что я зарылся носом в его плечо и обвил руками его спину, пытаясь хотя бы держаться на ногах. Да что уж там, пытаясь хотя бы оставаться в живых. - Малыш, не волнуйся, ты умный, - Зейн гладил меня по голове, и, вроде бы, мой предэкзаменационный психоз (что?) начал проходить. А когда мы с ним все-таки отлипли друг от друга, то я наткнулся на взгляд Луи, который прямо таки кричал нечто вроде «Я всегда знал, что ты гей, грязный ирландский леприкон. Теперь я буду ждать, когда вы выпустите свое видео для совершеннолетних». Ах да, Луи еще и извращенец. А вот Гарри сидел спокойно, будто бы ничего не произошло, и смотрел на Томлинсона нечитаемым взглядом. - Я думаю, нам лучше отойти. Хочешь немного покататься на скейте? - Зейн обратился ко мне. Я был вполне рад этой затее, хотя бы потому что я чувствовал себя как минимум неловко, пока Томмо так на меня смотрел. Малик взял скейтборд в руки, и, махнув мне, направился к большой площадке, где уже была парочка ребят на велосипедах, роликах, и на чем-то еще, названия чего я, к счастью, не знаю. Сначала Зейн прокатился сам и показал парочку трюков, пока я сел на мягкую траву и свесил ноги с весьма высокого бордюра, попутно поражаясь, как же пакистанец может так подпрыгивать, крутиться и творить еще кучу невероятных вещей на скейтборде, пока я научился только стоять на нем и не падать. «Годы тренировок» - всегда отвечал он мне с широкой улыбкой на его смугленькой мордашке, а потом вновь отправлялся поражать меня и заодно еще несколько девчонок, стоявших недалеко от нас. Вообще, каждый раз, как мы с Маликом выбирались в какое-то общественное место, на него обязательно обращали внимание какие-то девочки, и меня это зачастую немного бесило. Ревновал ли я? Да, пожалуй. Ревнуют людей, который не связаны с ними никаким узами обычно девочки и влюбленные идиоты. И так как я уверен, что я не девочка, мне остается только признавать тот факт, что я по уши влюблен в Зейна. Но я не буду резать вены, не буду рыдать по ночам, или что там еще делают в таких случаях, хотя бы потому что это глупо. Я не хочу причинять своим родным и друзьям боль, причиняя ее себе, я не такой эгоист. Внезапно Зейн подъехал ко мне на скейте и протянул руку. - Теперь твоя очередь, - заявил он. Я помотал головой, беря руку и притягивая Малика к себе, так что он практически повалился на траву рядом со мной. - Это твоя очередь. Посиди со мной, - я положил голову ему на плечо, когда он уселся. Он был не против, наоборот, приобнял меня одной рукой, другой пододвигая к себе скейт, который так и грозился уехать за кудыкину гору и еще дальше. Мы долго сидели так, слушая смех прохожих и иногда дыхание друг друга. Вдруг Зейн потянулся ко мне свободной рукой и коснулся пальчиком сначала одного соска, потом другого, а потом пупка. Я сдвинул брови. - Зачем ты это сделал? - наконец спросил я. Он улыбнулся. - Я не знаю, - и мы оба рассмеялись, так что парочка учеников повернула на нас головы выражая свое полнейшее недоумение. А нам просто было весело, разве это не главное?