Твоя тайна, Грейнджер!

***

Она смотрела на то, как ты заходишь. По спине прошёлся мороз, от одного её взгляда. Добрые глаза, открытый рот, румянец. Волосы. Твои волосы, Грейнджер. Они… шикарные. Это не ты. Что с тобой сделал этот Эрик Локвуд? Хочешь её как-нибудь кольнуть. Да так, чтобы точно поняла, кто перед ней. — Привет, Грейнджер. Ты же ведь всё ещё Грейнджер, так? — спрашиваешь так, словно в душу плюёшь. Это даёт свой эффект. — Неожиданно. Не сказать, что приятно, — тихо, но уверенно говорит она. Даже в лице не изменилась, когда это произносила. Невозможно ничего прочитать по её лицу и это пугает тебя. — Джинни, я не совсем понимаю. Зачем вы это сделали? И что вы сделали? — Но Гермиона, он должен знать! — возмутилась рыжая. — Я вас оставлю. И Дрю заберу, хорошо? Этот вопрос был задан Гермионе, но ты опустил свой взгляд с девушки на маленькое чудо, которое сидит на специальном стульчике для детей. Это. Просто. Волшебство. Ребёнок не обращает на тебя внимания. Вообще. Он активно листает какой-то журнал. Откуда такая тяга к знаниям? Ни твои ли гены там сыграли, Гермиона? Ещё мгновение и Уизли исчезает с чудом на руках. — Что тебе наплёл Гарри? — спросила девушка и села на диван. Вот теперь ты оглянулся. Большая светлая комната. Огромные три окна, практически во всю стену. Голубые шторы с ламбрекенами придают комнате холодности. Белый кожаный диван. Пара кресел. Два стола. Один большой, другой маленький, и целый правый угол комнаты украшен разными декоративными цветами. Огромных два круглых белоснежных ковра. Тебе не понравилась комната. Хоть ты и любишь холод, но тебе по душе что-то другое. — Наверное, то, что у меня есть… сын, — нагло улыбнулся ты и сел рядом с ней. Она даже не дёрнулась. Она не обратила на это внимания. — Это не твой сын, Драко, — уверенно и так правдиво говорит Гермиона. — Твои друзья уверены в обратном, — щуришь ты глаза. К чему этот спектакль? Этот ребёнок твоя копия… — Они многого не знают. Поэтому от своей глупости говорят, что это типа твой сын. Но это не так. Ты улыбнулся, а внутри пожар от негодования. Зачем она врёт тебе? Почему? — Прости меня за них, они правда ничего не понимают. Она посмотрела на тебя. И тебе показалось, что она говорит правду. Что ж… Надо начать новый разговор, а потом резко вернуться к старому. Вот там – то всё и раскроется. — Хорошо, — соглашаешься ты, — Как же тебя угораздило стать невестой Локвуда? В твоих словах столько смеха. Злого. — Я надеюсь, что это не ревность, Малфой, — улыбнулась Гермиона. Что она тебе сказала? Ревность? Ха-ха! Смешно! Разве ты умеешь ревновать? Это же просто отвлекающий манёвр! — Ради интереса, — и это правда. Она забрасывает правую ногу на левую, потом нервно улыбается и снова становится кем-то другим. — После школы я случайно снова его встретила, и мы стали хорошими друзьями. Он многому меня научил, серьёзно. Он не так уж и глуп. И я тоже. А потом наши отношения переросли в любовь, — её нежная улыбка вызвала приступ тошноты у тебя. Почему тебе кажется, что это блеф? — И ты всем говоришь эту шаблонную фразу? — О, да, Драко! Ты как всегда, — победно произнесла Гермиона, — Ты прав. Я врать не умею! Ты улыбнулся ей одной из своих ядовитых улыбок и жаждал услышать правду. — Ещё в школе, сразу после того, как ты всё-таки меня бросил, он стал за мной ухаживать. Потом мне пришлось уехать к родителям. И я провела у них три месяца. А самое интересное, что первым человеком, который оказался на моём пороге, а не посылал мне этих сов, был Эрик Локвуд. Истинный слизеринец, который тоже обратил внимание на грязнокровку гриффиндорку. — А потом? — А потом мы стали хорошими друзьями, и всё это переросло в настоящую любовь. И я поняла, что всё, что было между нами, оказалось полным бредом. Это были не чувства, а самообман. А вот Эрик, это другое дело! — Заткнись, Грейнджер, пока меня не стошнило. Гермиона тихо засмеялась. — Так кто отец-то? — Мой? — Почему твой-то? Я про… Дрю? Гермиона мило улыбнулась и похлопала тебя по плечу. — Отец Эндрю оказался трусом и предателем. Я не хочу о нём вспоминать. На самом деле, я почти его не помню. Знаю только, что это было просто влечение и всё, — Гермиона сделала вид, что задумалась. А может и правда задумалась, — Я так влюбилась в Эрика, что совсем забыла, как зовут биологического отца Эндрю. Что? И это сейчас говорит Гермиона Грейнджер? Та самая, которая учила школьную программу курса на два вперёд? — Что? — это был писк. Ты не можешь говорить нормальным голосом. — Драко, успокойся. У каждого есть какие-то промахи и грехи. Вот у меня - это отец Эндрю. Голос гриффиндорки был такой тихий, успокаивающий, правильный, что тебе стало как-то неловко. — Грейнджер, ты дура? Вот признайся! — твоё лицо перекосило от негодования и злости. Почему девушка, с шоколадными глазами, говорит такой бред? — Малфой, — её голос стал выше, — Замолчи. Ты ничего не понимаешь. Она быстро встала и прошлась в другой конец комнаты. Твои глаза нервно стали дёргаться. Как первая заучка школы могла забыть того, к кому легла в постель и от кого родила? Как это вообще возможно? Ну, и конечно же, в тебе играют нотки собственности. Ведь сразу же после вашего расставания она… Это же как-то неправильно. — Я не понимаю? Грейнджер, ты не можешь вспомнить, с кем спала? Ты с ума сошла! — ты быстро подскочил к ней и схватил за плечи, смотря прямо в глаза, — Очнись! Ты же Гермиона Грейнджер! Девушка медленно «оторвала» от себя твои руки и с обидой посмотрела в твои глаза. Ты скорчил лицо от отвращения к ней. Как так можно? — Ты пришёл оскорблять меня? — её голос. Он был пропитан обидой и горечью. — Я пришёл, чтобы решить вопрос с моим, вроде как, отцовством. — Я поздравляю тебя, Драко, ты не отец. По крайней мере, не для моего ребёнка. Гермиона неуклюже улыбнулась и села на краешек стола. — Я понимаю, что Гарри… Он может убеждать. Эндрю действительно похож на тебя, но не ты его отец. Я это точно знаю. Ты медленно сел на диван. Тебе эта ситуация показалась настолько комичной и ужасной одновременно, что захотелось послать несколько непростительных в кого-нибудь. Например, в Локвуда. Такое ощущение, что Гермионе кто-то мозги промыл, но это же нереально. Такая сильная и умная ведьма бы не позволила этому свершиться. Или позволила? — Отлично. Тогда я пойду и не буду мешать твоей спокойной и до жути идеальной жизни, — усмехнулся ты. Гермиона встала одновременно с тобой и склонила голову в бок. — У меня правда идеальная жизнь, — улыбнулась она, — Дом из моей мечты, — она раскинула руками в разные стороны, — сад, площадка, бассейн, прекрасный сын, которого я люблю больше жизни. Я скоро выхожу замуж за прекрасного человека, который меня ценит и любит. Уважает. Последнее слово было таким сильным. Потому что раньше Грейнджер твердила тебе, что ты не уважаешь её, не так любишь. Точнее любишь, но неправильной любовью. Что ты её не ценишь, а больше издеваешься. И это правда. И почему комок обиды образовался в твоей душе? — И я желаю тебе найти твоё место в жизни. Твоего человека. Продолжила она. Голос такой нежный, спокойный. Ты улыбнулся. — И тебе не хворать. До встречи, Грейнджер, — ты идёшь в сторону выхода, но слышишь слабый голос бывшей девушки. — Прощай, Драко. И почему тебе не верится, что сын не твой.

***

Ты вернулся домой уставший и с плохим настроением. Что-то точно не так. Ты видел Эндрю. Это же твоя копия. Почему гриффиндорка лжёт? — Драко, я жду объяснений, — Нарцисса озабочено посмотрела на сына. — Мама, не сейчас, — просто отвечаешь ты. Как же хочется скрыться от назойливых вопросов матери. От вечно грозного взгляда отца. От постоянных вопросов прессы и работы. Надоело. — Нет. Сейчас! — настаивала миссис Малфой. — Что ты хочешь знать? Что хочешь услышать от меня, а? — ты не успел успокоится, поэтому и накричал на мать? Нарцисса выпучила свои хорошо подведённые глаза и открыла рот от возмущения. — Что вы себе позволяете, молодой человек? Пока ты живёшь в этом доме, ты обязан слушать меня! По крайней мере, пока не приведёшь в этот дом новую миссис Малфой! Ты чувствуешь волну стыда за то, что повысил голос. Просто всё навалилось. Проблемы на работе, эта Грейнджер со своей плохой памятью, да и этот мальчик с платиновыми волосами. — Прости, просто у меня проблемы и… — Я хочу, чтобы ты мне всё рассказал. Когда расскажешь, будет легче, и я смогу чем–нибудь помочь. — Не сможешь, — обречённо выдохнул ты и прошёл в гостиную. Конечно же, Нарцисса пошла за тобой и внимательно изучала твоё уставшее лицо. — Я - мать, я смогу. И после этих слов, тебе хочется рассказать ей всё: от того взгляда в библиотеке, до крика «Ненавижу» в тот день, когда Грейнджер перестала быть твоей девушкой и гордо ушла в комнату к Гарри и Рону. Но ты не можешь. — Прошу, — прошептала аристократка. — В общем… — начал ты, — пять лет назад, когда я только вернулся в Хогвартс, я направился в библиотеку, чтобы поменять учебник по зельеварению. По ошибке, мне попался за другой курс, и я случайно столкнулся с Гермионой Грейнджер. И именно в этот момент, я почему – то не смог её назвать «грязнокровкой» или как-то унизить, хоть и именно она упала на меня. Я почему-то утонул в её глазах. Утонул в этом шоколаде с миндалём. Я… что-то почувствовал. Это было слишком быстро и резко, — каждое слово давалось тебе с таким трудом. Ты говоришь очень медленно, обдумывая каждое слово. Выражение лица Нарциссы Малфой менялось на глазах.