Uptown Man Backstreet Guy (Господин из трущоб)

Солнце разъедало сетчатку глаза, тело била нервная дрожь, мир, так и не найдя точки опоры, вращался вокруг. Обшарпанные дома в обрамлении серых контейнеров, кучи мусора и обрывков давнишних газет. Саске завернул за угол, зная, что тень спрячет его от палящего солнца. Черт… Когда он последний раз был на улице в такое время? Сейчас час дня, и Саске должен мучиться от похмелья, лежа у себя в кровати, но он был на ногах! Да и зачем он это делает? Чтобы найти мудака, которому должен пару миллионов? Нет, это не шутка, все так и есть. Черт возьми! Где этот гребаный пидорас мог быть? Саске не знал, где искать, не было даже мыслей, откуда начать. Поэтому он и сделал то, что делает каждый раз, когда просыпается вне зависимости от времени суток. Раменная Наруто была всего в двух кварталах отсюда. Саске понятия не имел, мог бы быть там Итачи, да и вообще, мог бы кто-нибудь назвать эту отраву лапшой, но все равно пошел туда. Надо же с чего-то начинать… - Эй, – позвал Саске, едва зашел в переполненную забегаловку. Чужое дыхание обдало его кожу, заставляя гореть, когда он занял привычное место у прилавка, пока Наруто наполнял полные чаши лапшой. - Ты игнорируешь меня? – устало спросил Саске, расчесывая пальцами спутанные лохмы. Он устал. Он так устал, что готов умереть прямо здесь! Во-первых, он все еще пьян, во-вторых, сейчас всего около двух часов дня! - Ого, ты рано! Что-то случилось? – Наруто пытался перекричать звон кастрюли, о которую бился черпак, наваливающий еще одну порцию сочного рамена. - Ничего особенного, я потерял его… – пробормотал Саске, пожав плечами. - Правильно! – засмеялся Наруто, кладя в кипящий бульон порцию лапши. - Что и следовало ожидать, – сверкнув глазами, ответил Саске. Раздражение вновь разрасталось в груди, перемешивалось с гневом и бессилием, порождая неумолимое желание что-нибудь сломать. Да все, что угодно! Ему так сильно хотелось кричать на кого-то, что он еле сдерживал себя. В два часа дня он находился на чертовой улице из-за этого мудака! Блять! - Ночью что-нибудь обломилось? - Да, что-нибудь обломилось, – фыркнул Саске, сдерживаясь, чтобы не закатить глаза. Он сжал пальцы, оставляя следы коротких ногтей на ладони. Головная боль росла, и, возможно, клонировала сама себя, порождая новые. - Ну и как, он хорош? «Заткнись!» - М… ты не поймешь, – Саске сжал кулак еще крепче. – Всю ночь… - Оу… - Мы делали это всю ночь, Наруто! Это была пиздец какая прекрасная ночь! Я никогда ее, блять, не забуду! – ударив по стойке, раздраженно взревел Саске. Наруто повернулся, рассматривая напряженные черты лица Саске. Надо же, какой чувствительный… Как интересно. - Он свалил, когда ты проснулся? – предположил Наруто. - Нет, просто потерялся. Я потерял его, блять! - Хм… Это довольно странная для тебя формулировка «по… - Заткнись! - Да чего ты бесишься? Что такого-то? В этот момент Саске хотел сжечь все это местечко. Он готов был взорваться в любую секунду! Наруто вообще думает о том, что говорит? Черт побери, это утро уже началось неправильно! И идиот еще смеет задавать такие вопросы?! С какого хрена?! - Он ушел на завтрак! Этот идиот просто захотел есть! - Понятно, – пробормотал Наруто, ставя на стол еще одну миску, которую до краев наполнил бульоном. Саске неверяще посмотрел на Наруто. Понятно? Он сказал «понятно»? Такой ответ его успокоил? Неужели только Саске видит в этом проблему? Только он здесь единственный здравомыслящий человек? - Все нормально? – обеспокоенно спросил Наруто. Блять! Что за тупые вопросы? - А как ты думаешь?! Он ушел на завтрак! - И? - Итачи ушел завтракать! Что именно тебе не ясно?! – почти кричал Саске, чувствуя, как злость одолевает им. - Саске!.. - Это опасно, черт побери! – оборвал его Саске. Короткие ногти скользнули по деревянной стойке. Грудь вздымалась в небывалой ярости. Теперь оба молчали, и Саске надеялся, что Наруто хватит мозгов не сказать ни слова, если у него, конечно, нет еще одной жизни в запасе. По правде говоря, Узумаки не до конца понимал, что говорит Саске. Возможно, он что-то упустил. Или Саске все еще пьян? - Опасно? – пробубнил Наруто. - Да, опасно! Неужели ты услышал меня? - А с тобой разве не опасно? - Что?! - Ладно. - Ты… - Саске, хватит, - Наруто склонил голову. – Сколько ему лет? - Откуда я знаю?! Какое это имеет отношение?! Наруто рассмеялся и пораженно поднял обе руки за секунду до того, как кулак обрушился о стол. Ну и ну! - Все! Все! Твоя взяла… - Блять, это не шутка! Какого хрена ты меня не слушаешь?! Ты думаешь, это весело?! - Тише, чувак, я просто пошутил. К тому же, как много забегаловок поблизости ты знаешь? Лично я только эту и ту, что через дорогу! – усмехнулся Наруто и посмотрел в сторону вывески фастфуда напротив. Саске опустил ресницы, стараясь избавиться от слишком яркого света. Итачи, одетый в костюм за тысячу долларов, с черной россыпью волос и гамбургером в правой руке. И черт… Он говорил с другим человеком. С кем-то другим, кто не был Саске! И Саске знал этого отморозка. Он не раз видел его в этом районе. Такой же ублюдок, как и остальные! Или нет… Пейн еще хуже их! Саске видел, как Пейн смеялся над чем-то, сказанным Итачи. Он видел, как слабый ветерок заставляет развеваться легкие пряди. Следил за искажением тонких бледных губ в подобии улыбки, и как легко вылетают слова из его рта, словно всю свою жизнь он только и делал, что разговаривал. Он видел миндалевидные глаза, которые блестели и заманивали других своим богатством. Приятно то осознавать или нет, но Пейн тоже красив, как жемчужина в грязной луже. Его жилистое тело было эталоном своеобразной мужской красоты. Кожа гладкая, бледная, словно холодный мрамор. Взгляд полупрозрачных серых глаз был пронзительным, злым и чарующим одновременно. Только им Пейн мог зажечь тысячу свечей, разбить сердца и вызвать разочарованный вздох сотен женщин. Высокие скулы, узкий аристократический нос, теплые мягкие губы, обжигающие, как огонь… И все говорило о том, что он прекрасный… Мошенник. Но Пейн ведь старше, не так ли? Неужели он решил заделаться папочкой? Да не дай бог! Он ведь положил глаз на Итачи. А этот придурок прекрасен в своей невинности! - Блять… – рыкнул Саске. - По-моему, здесь кто-то ревнует, – подначивал Наруто. Саске поджал губы, смотря на парочку с такой ненавистью, что стекло должно было непременно треснуть. Хотелось кричать. Ну же, Итачи, иди с Пейном! Давай, Пейн, еще немножко, и ты получишь этого придурка! Не ты, так кто-то другой. Итачи ведь сам ушел, пока Саске спал. - Эм… Ты что, собираешься идти туда? – спросил Наруто. - Зачем? – ухмыльнувшись, Саске вновь посмотрел на своего знакомого. – Он глуп и скорее всего попался на элементарную уловку. - Ясно, – бросив последний взгляд на улицу, Наруто поставил перед Саске миску рамена. Не стоило обладать экстрасенсорными способностями, чтобы понять, что Саске желает вытрясти все дерьмо из парня на другой стороне улицы. Слишком однозначно он посматривал в окно. Забавно… Не каждый день можно было видеть, как Саске снимает свою маску. И не каждый день он заботился о том, кто будет в постели совершенно постороннего человека. - Знаешь, по-моему, Пейн снял твоего парня, – нагоняя напряжение, проговорил Наруто. Злость достигла своего апогея, сердце остановилось, а кровь в жилах застыла. Что? Саске рванул вперед, поймав короткий вздох и расплескав рамен. - Хватит! - Ты заебал! – взревел Саске. Грудь обожгло, когда он вновь посмотрел в окно и увидел, как Итачи шел за старым мудаком. Пейн улыбнулся и, обняв за талию, прижал Итачи к себе. Блять. Пейн рассмеялся, а потом откусил кусок бургера Итачи. Что за?.. - Саске! - Только через мой труп, – рыкнул Саске и спрыгнул со стула.

***

Если бы гнев имел цвет, то он был бы кроваво-красным; если бы ярость сжигала кислород, то все давно бы задохнулись. Сотня мыслей мелькнула в голове Саске, когда он пытался спрятаться от палящих лучей солнца. Он чувствовал, как все тело дрожит от ярости, как пальцы сжимались в кулак, как воздух покидал легкие, затрудняя дыхание. Пейн должен умереть. Сейчас. Сдохнуть. Потому что Саске так хочет. Он молился о том, чтобы прямо сейчас из-за угла выехал грузовик и задавил его. Или пусть поскользнется и сломает себе шею, а потом сдохнет! И глупый любовник упадет на колени и будет рыдать. И даже тогда Итачи не поймет, насколько ему повезло! Саске прибавил шагу, приближаясь к ничего не подозревающей парочке. Глаза прищурились, губы исказились, опьяненные гневом. Ни одной мысли! Ни одной чертовой причины стоять здесь! Гнев и ярость сжигали через кожу, обнажая нутро. Каждая клетка собственного организма готова была проклясть чертова идиота! Саске не нравилось, как Пейн вел себя рядом с Итачи, ему не нравилось, как он касается Итачи. По крайней мере не так интимно. Пейн просто ублюдок! - Отвали от него! – взревел Саске, а пальцы жесткой хваткой вцепились в плечо парня. Пейн охнул от неожиданности, но тут же был оттолкнут в сторону. Итачи так и стоял, как вкопанный. - Какое тебе дело?! – взъерепенился Пейн. Раздражение внезапно овладело всем существо и готово было вырваться наружу. - А ты как думаешь? – бросил в ответ Саске, рассматривая субтильную фигуру Пейна. Одетый в черный плащ от Guess и выцветшие джинсы от Levi's Пейн выглядел необычайно элегантно для подобных мест. В конце концов, ему не приходилось горбатиться как проклятый, чтобы купить все это. Саске никогда не заморачивался своей одеждой. Это походило на яркую обертку… Для продажного тельца. - О, ты встал, – улыбнулся Итачи. - Заткнись. С тобой я потом побеседую. - Это Пейн... - Я сказал заткнись! Или ты оглох? – огрызнулся Саске, отталкивая от себя Итачи. Пейн сложил руки на груди и едва склонил голову, рассматривая Саске. Ему не был страшен какой-то придурок. Тем более, когда это мальчишка возомнивший себя альфа-самцом. - Ты отвратителен, – выдавил из себя Саске. - О, и почему же? - Почему? – фыркнул Саске. Вот урод! Разве Пейна не заботит, что его прекрасное личико находится в небывалой опасности? И угроза становиться все реальней! - Ты слышал меня, не так ли? – надменно усмехнулся Пейн, с неким сожалением смотря на подростка. Саске сжал зубы, чувствуя, как яд сочился из губ мужчины. Пейн просто издевался, надсмехался над ним! Тело трясло от ярости, с минут на минуту готовое взорваться. Как будто зверь, сдерживаемый годами, того и гляди сорвется с цепи, шипя и скалясь. Пейн смеялся над ним! Он оскорбил его! Да это, пожалуй, был первый раз, когда Саске желал так сильно убить человека. Но что скажет Итачи, если Саске сейчас вмажет Пейну? Даже если этот ублюдок заслужил хорошую взбучку? Попробовать объяснить? Неожиданно легкое касание плеча вывело Саске из раздумья. - Возьми и оставь нас, – шагнув перед Саске произнес Итачи, вкладывая в ладонь Пейна маленький пакетик с белым порошком. Но мужчина так и не двинулся с места, словно до сих пор ждал ответа на свой издевательский вопрос. - Пейн, иди. И прошу тебя, не говори об этом никому, – пробормотал Итачи, достав пару сотен и положив их поверх пакетика кокса. Прошло лишь пару секунд, но они тянулись как столетия, прежде чем мужчина развернулся и наконец ушел. - Идем, – рыкнул Саске, так и не дав Итачи вставить ни слова. Он схватил его за запястье, и надкусанный бургер упал на асфальт. - Саске... - Заткнись! Заткнись и иди за мной! – оборвал его Саске, затаскивая в темный переулок. Пальцы сжали запястье сильней, когда Итачи попытался сопротивляться. Саске слышал вздох парня, но успешно проигнорировал его. Он не знал, куда идет, не знал, что делает, и не заботился, чего ему это стоило. Саске просто хотел спрятать Итачи подальше! Убрать с чужих голодных глаз! Они шли через вонючий переулок мимо бассейна с протухшей водой. Мимо аллеи с отвратительными граффити на стенах. Сотня мыслей мелькали, сменяя друг друга, копошась в голове. Сотня омерзительных мыслей, обвинений, догадок заполняли его изнутри. Тысяча проклятий, оскорблений и неисполненных картин избиений, которые не суждено было услышать Пейну. Пейн бросил ему вызов! Гребаный Пейн смог поставить вопрос так, что Саске не смог ответить ему достойно! И Итачи тоже хорош. Какого черта он делает?! Гуляет по узким улочкам, считая, что ему все сойдет с рук? Он что, жаждал найти свою смерть или хотел, чтобы его изнасиловали? С его миленьким личиком он просто находка для маньяка! Он вообще думает о том, что делает?! И кто, черт возьми, он вообще такой? Почему Итачи всегда носит при себе наркотики?! Если кто-то узнает об этом, через пару часов он будет убит! И перед этим помучают, чтобы узнать, где Итачи берет их! Он понимал это?! - Мы так и будем ходить по кругу? – с неким раздражением заметил Итачи. Саске резко остановился. Развернувшись, он схватил Итачи за плечи и прижал к грязной потрескавшейся стене. Сдавленный выдох вырвался из легких парня. - Ты... – начал Саске и его слова были пропитаны ненавистью. – Ты хоть понимаешь, что натворил?! - И что же? - Ты тупой? Мама не учила тебя не разговаривать с незнакомцами? - Прости… - Нет! Никаких извинений! Какого хрена ты разговаривал с Пейном?! - Что в этом тако… - Он использует других людей! Ты знаешь, что это значит?! Он… - Ложь! - О, ты и правда думаешь, что он невинен? Знаешь ли ты, что Пейн – шлюха? Он подставляет зад перед старыми извращенцами, которые готовы отвалить достаточно денег! Ему нужен лишь чужой кошелек! Или ты правда подумал, что он такой же невинный, как и ты?! - Хватит! - Неужели ты думаешь, что все кругом добрые и приветливые? Как глупо! Ты раздражаешь меня! Легкие сжимались, переполняемые гневом. Ярость растекалась по телу, словно яд, отравляя существо. Саске сорвался. Он кричал, сжимал кулаки, словно только так мог достучаться до парня перед ним. Отчего он так злится? Почему? Почему дыхание сбивается, а тело бьет нервная дрожь. - Вали домой! Для таких изнеженных принцесс существуют безопасные замки. Наивный мудак… Саске до сих пор не мог успокоиться, чувствуя, как гнев накатывает на него волнами. Красная завеса ярости не позволяла видеть дальше своего носа. Легкие болели, затрудняя и без того сиплое дыхание. Какого хрена он кричал? Зачем? Почему его вообще это волновало? Какая разница, что случится с Итачи? Почему мысль о том, что кто-то причинит ему боль, становится нестерпимой? - Не мозоль глаза! Ходишь вокруг, словно знаешь об этом квартале все! Ни хрена не знаешь! Думаешь, они полюбили тебя, только потому, что вчера выиграл гонку? Им плевать на тебя, смирись с этим! Слова лились из губ, обрубаемые тихим шипением. Саске орал на Итачи. Все, что он мог, так это оскорблять его, унижать достоинство, показывать, кто есть кто! Если Итачи хотел проблем, то он их нажил. И Саске никому не позволит причинить ему боль. Кроме его самого! - Богатый сыночек. Иди домой. Ты здесь никто и никому не нужен! – не унимался Саске. – Ты... - Хватит, – довольно тихо, но властно сказал Итачи, заставив Саске замолчать. Взгляд карих глаз выражал печаль и нестерпимую боль, заворожив Саске. Но одно мгновение – и все исчезло, сменившись пронизывающим до костей холодом и высокомерием, которые он видел лишь однажды. В них больше не было мягкости, только трезвый расчет и жесткость, словно принадлежали другому человеку. Тому самому, что держал пистолет напротив лица Саске в ту ночь. Безжалостный, бессердечны, заставляющий мурашки пробежаться по спине. Сердце остановилось, кровь застыла в жилах, тошнота подступила к горлу, но гордость не позволяла уйти. - Ты сказал достаточно… - Да? А я так не считаю! - Не оскорбляй Пейна и тем более не смей сравнивать его с таким отбросом, как ты. - Отбросом, как я? Хах, конечно, не буду. Он еще хуже! Он настоящий мудак! Дерьмо, которое валяется под ногами! - Слышать это от уличной крысы… Даже смешно, – усмехнулся Итачи и оттолкнул от себя Саске. Он выпрямился, высокомерная ухмылка исказила его губы, придавая новое незнакомое выражение лицу. Черные волосы обрамляли мраморно бледную кожу, спускаясь к плечам. Он решил, что Саске интересный? Особенный? Какая неосмотрительность… По правде говоря, Итачи впервые встречал человека, кто мог вывести его из себя до такой степени, который мог открыто высказать все в лицо, бросая вызов, усмехаться над ним. Но втаптывать его «я» в грязь – непозволительно. Как он посмел? Саске-Саске. Твоя гордость заставит тебя заплатить вдвойне. Ничто так не ранит, как ущемление собственного достоинства, не правда ли? - Кто ты такой, чтобы решать, что правильно или нет? - Я… – прошипел Саске. Хотелось кричать, что он намного лучше подготовлен к жизни в этом мире, чем Итачи, но голосовые связки подвели. Он не любовник, не друг и даже не знакомый для Саске. Просто случайный парень, который попался на жизненном пути. - Никто, Саске. Возьми, – холодно, с неким отвращением прошептал Итачи, протягивая очередной пакетик с белесым порошком и вкладывая его во влажную ладонь Саске. – Возьми. И можешь забыть о том, что ты передо мной в долгу. Итачи едва наклонил голову, насмешливо рассматривая ошарашенного собеседника. Вот так, а теперь обрадуйся. Пусть это будет последней дрянью, которую ты вдохнешь. Ох, было приятно видеть, как корчится лицо противника, как гордость не дает в полной мере порадоваться подарку. - Моя машина скоро прибудет, и твоя помощь больше не понадобится. Спасибо, – говорил Итачи, обходя Саске. Саске слышал удаляющиеся шаги Итачи. Резкая боль ножом пронзила сердце, стук отдался в висках, легкие сжались до изнеможения. Он хотел позвать Итачи, назвать по имени и заставить обернуться. Хотелось называть его имя. Тихо шептать ему на ухо. Почему? Он молился, чтобы Итачи вернулся. Казалось, что хватит одного взгляда, и маска с громогласным треском развалится на кусочки. Итачи… Это имя держалось на языке, но Саске так и не смог произнести его вслух. Тонкий хвост раскачивался из стороны в сторону при каждом шаге. Бедра перекатывались под плотной тканью гоночного костюма. Саске не думал, что Итачи уйдет; Саске не хотел, чтобы тот уходил. Но тогда к чему были все эти оскорбления и крики? Чего он ожидал? Что Итачи станет цепляться за него, как те безмозглые сучки, на которых он срывал свою злость? Нет. Тихий смешок вырвался из груди Саске, а пальцы сжали плотный пакетик. Итачи слишком своенравный человек, неприкасаемый, недоступный. Только сильный человек мог сломать и подмять его под себя. Саске слишком хотел видеть свою победу; как тот ползает и просит прощения. - Я отдам тебе долг, клянусь! – крикнул Саске прежде, чем осознать сказанное. Блять! - Ловлю на слове, – отозвался Итачи, но даже не взглянул на взбесившегося парня.

***

Богато украшенная лампа была единственным источником света в комнате. Плотные черные шторы надежно скрывали большие резные окна цвета слоновой кости. Мягкий ковер с длинным ворсом лежал прямо перед кроватью, в то время как кондиционер бесшумно гонял холодный воздух. Мадара сидел на широкой двуспальной кровати и читал книгу, до пояса укрывшись теплым одеялом. Сползший с плеч шелковый халат обнажал бледную грудь. Темные волосы обрамляли аристократическое лицо с узким носом и высокими скулами. Его черты лица были четкими, создавая необычайную красоту. Полупрозрачные карие глаза казались почти стеклянными, настолько ярок был их цвет. Стук в мощную дверь из красного дерева заставил оторваться от книги. Очки в тонкой прозрачной оправе оказались отложены на прикроватный столик. На самом деле Мадара знал, кто стоит по ту сторону двери. Во-первых, слуги никогда бы не позволили себе потревожить его в такое время. И весомой причиной могло быть лишь одно – пожар, охвативший весь дом. Во-вторых, его любовник не такой человек, чтобы врываться в чужие покои с целью пожаловаться или уломать на секс. Или же напомнить о том, что Мадара последний эгоист и ему не хватает внимания. Хотя последнее вполне возможно скоро произойдет, если он не проявит хоть малейшего внимания. В-третьих…Только один человек мог стучаться в его дверь. - Входи, Итачи, – позвал он. Дверь скрипнула, и юноша, закутанный в темно-синий халат, сделал неуверенный шаг вперед. Черные волосы были распущенны и спадали с плеч. - Отец… - Значит, тебя все-таки не убили и ты не гниешь в придорожном кювете… Выходит, я зря выговаривал своим подчиненным за слабую работу. Они так и не смогли найти твой труп. Итачи опустил глаза и тихо прикрыл дверь. - Если ты пришел извиниться за то, что не ночевал дома… Просто больше не поступай так. И сообщи кому-нибудь о своих планах, – пальцы снова подняли небольшую книгу. Не поднимая глаз, Итачи сделал еще шаг, и еще, приближаясь к пустой части двуспальной кровати. Мадара с удивлением наблюдал, как парень откидывает одеяло и ложится под него, прижимаясь к боку. - Отец… - Что случилось, Итачи? - Прости меня, – прошептал он, поправляя покрывало, укрывающее ноги Мадары. - Думаю, так или иначе ты уже достаточно взрослый. Хотя порой ты поступаешь достаточно глупо, – тут же добавил Мадара, пропуская длинные шелковые локоны между пальцами. Если говорить честно, то в этой кровати часто бывали люди. Около двадцати? Но все они были геями, что нельзя было сказать об Итачи. Размышления об этом напомнили Мадаре о недавнем разговоре с главой одной влиятельной группировки. Он спрашивал у него, женится ли Итачи на его дочери. В последнее время она стала слишком разбалованной. Как утомительно. - Итачи, как ты смотришь на то, что у тебя появится девушка? Ты знаешь, что не сможешь жить со мной. - Почему? - Ну… Если коротко, то тебе уже давно за двадцать. И ты мужчина. Хотя будь ты женщиной, это ничего бы не изменило. Это правила жизни. - Ты не помнишь, сколько мне? - Конечно помню! – почти рыкнул Мадара. Может, пора прекратить этот бессмысленный разговор, пока не пришлось выгонять Итачи отсюда, чтобы не оправдываться перед ним. Все-таки Мадара никогда не умел разговаривать с ним, как отец с сыном. Итачи не двинулся с места, когда пальцы зарылись в темную шевелюру и едва погладили по затылку. Мадара испытывал смешенные эмоции. Гнев, печаль и некая обреченность словно витали в воздухе, подпитываемые молчанием Итачи. С другой стороны сейчас не самое подходящее время, чтобы играть свадьбу Итачи. И если подумать… Брак с Итачи? Будет ли это хорошим решением? Разве Итачи не сам должен решить этот вопрос? Несомненно, Итачи... - Ты устал. Можешь прикрыть глаза и отдохнуть. - Ты сказал, что мне больше нельзя спать в твоей постели. Ну да, он говорил это, и правда так считает, но… Что же делать? Неужели Итачи считает, что он настолько непоколебим? Черт! В Итачи же течет кровь якудза! Он мог разрешить, и если не сегодня, то завтра. Он должен нарушать запреты. Приходить на собрание вегетарианцев и произносить запрещенное слово «мясо», испытывая весь гнев собравшихся там людей. Хотя Мадара с трудом себе это представлял, ведь никогда в жизни не имел с ними дело… Ладно, это не самый яркий пример… Тогда лучше привести в пример хамелеона, который меняет цвета. И пусть «да» или «нет» меняются в зависимости от настроения и обстановки. - Сегодня я сделаю исключение. - Хорошо, – опустил ресницы Итачи. Мадара улыбнулся и провел рукой по мягким волосам. Несчастный невинный ребенок. Итачи всегда был слишком мягким, добрым, сострадательным, что непозволительно для его статуса. Но Мадара любил его таким. Он любил его доброту, которая никогда не выходила из под контроля, любил его сострадание, которое не позволяло дулу пистолета трястись, уверенность в себе, самоуважение, которые никогда не пропадут, даже если мир пойдет прахом. Кто-то оскорбил его, верно? Не стоит быть гением, чтобы понять, насколько Итачи расстроен. - Я не знаю, что случилось, но если ты не хочешь этого, нет ничего предосудительного в том, чтобы остановиться на полпути. - Ты думаешь, я слаб? - Я не об этом.Ты знаешь это так же хорошо, как и я. А я знаю, насколько холодным и жестоким ты можешь быть, и насколько ты эгоистичен и высокомерен, – усмехнувшись, Мадара склонился и поцеловал темную макушку. Итачи далеко не ангел… - Поэтому я ни разу не видел жалости в твоих глазах. Но Мадара знал, что такие моменты бывают.

***

В душной комнате раздавалось тяжелое дыхание и сдавленные стоны. Было нестерпимо жарко, нечем дышать, а тело сводила судорога. Боже… Саске снова застонал, сжимая дрожащими пальцами простынь и обхватывая самого себя за плечи. Треснутые губы снова растянулись в искаженной болью гримасе. Его лихорадило. Глазные яблоки горели, а голову словно на живую сдавливали стальными тисками. Холодный пот заставлял кожу блестеть, покрываясь мурашкам, хотя все тело горело, словно в огне. Болит. Все болит! Каждый миллиметр кожи, каждое нервное окончание вскрикивает от боли! Господи… Почему? Ну почему все дилеры отказались продать ему эту дрянь? Он предлагал двойную цену! И тройную! Он готов был заплатить любые деньги, столько, сколько они попросят! Разве они не поняли? Зачем?! Почему?! Почему они не продали ему?! Ебать их всех! Саске задохнулся, чувствуя новый приступ головокружения. Боль пульсировала, отдаваясь чугунным звоном посреди раздавленной черепушки. Это было дерьмово. Живот крутило болезненной пустой тошнотой. Вся его сущность молила о пощаде. Боже! Саске прикрыл веки, мучительно выдыхая, чувствуя, как гортань жжет от сухости. Вся сущность кричала от боли. Полные отчаяния мольбы, доведшие его до безумия! Он сходит с ума прямо сейчас. Христа ради… Разум подсказывал лишь одно решение. Героин… Кокс… Травка… Что-нибудь! Что угодно! Пожалуйста… Он отдал бы все даже за сотую часть, просто, чтобы стало легче! Они нужны ему… Нужны как воздух! Саске закричал, пальцы сжали больную голову, вырывая волосы вместе с корнем. Простынь взмокла от пота и липла к телу. Стены, казалось, падали, готовые придавить его. Он чувствовал себя задыхающимся, как в ловушке! Он не может дышать! О, нет! Легкие жжет! - Хватит! Не надо! – взревел Саске, но был разочарован. Ни мольбы, ни крики не помогали. Огонь, всепоглощающий, тошнотворный, был везде. Ебучие соседи наверняка вызвали полицию, пожаловавшись на сумасшедшего соседа. Почему ему не продали долбанный кокаин?! Почему?! Он ведь давал им деньги! Злость и отчаянье охватили Саске. Рука потянулась вбок и пустая бутылка из-под пива тут же полетела в стенку. - Блять… – рука упала на тонкий матрац. Дышать было трудно, глаза слезились, и все плыло. Горло першило, до изнеможения хотелось пить. Трясло так сильно, что зубы пришлось с силой сжать, чтобы те не стучали. Бледная ледяная потрескавшаяся от обезвоживания кожа и металлический привкус собственной крови. Почему? Почему? Почему? Саске не мог не думать о наркоте. Разум не мог противиться зову тела. Боль была неподкупной стервой. Саске больше не мог. Совершенно! Все. Решено. Он умрет. Через пару минут все закончится. Мир прокрутился несколько раз вокруг своей оси. Простынь обернулась вокруг мокрого тела, словно вторая кожа. Было чертовски неудобно, но боль отвлекала и от этого. Надо двигаться. Сколько Саске не принимал их? Сорок восемь часов? Господи! Влажные ладони упали на пол. Сколько можно? Сколько еще? Он даже не слышал собственных мыслей! Остановите кто-нибудь! Ради Бога! Дрожащие пальцы сжались вокруг запястья, стараясь унять не проходившую дрожь. Подушечки пальцев рисовали голубые линии вдоль руки, по тонким венам, на которых видны нечеткие следы иглы. Мягкие движения должны успокоить… Вот так… Словно организм вот-вот получит желаемое. Еще немного, надо лишь подождать… Мягкий смех вырвался из груди, а запястье оказалось прижатым к груди. - Тш-шш… Все хорошо, – тихо шептал Саске. Нужно больше звуков. - Все будет хорошо… – он вновь сдавленно засмеялся, покачиваясь из стороны в сторону. Ему нужна эта ложь. - Совсем скоро все кончится, – губы издали тихий стон. Пусть все ложь… Саске должен был ее слышать. Ему не нужен никто, кроме чертовых наркотиков! Ему плевать на визг сирен на улицах! Ему хотелось кричать еще пронзительней! Еще громче! Намного громче! Заткнитесь! Пожар! Пожар! Покидайте здание! Быстрее! Голоса звучали на иностранном, непонятном языке и плохо доходили до мозга. Блять… Пожар! Выброс адреналина тут же отрезвил его. Мышцы напряглись до предела. Дерьмо! Саске ударил рукой по футону, поднимаясь на ватных ногах. Трясущимися руками он поднял с пола одежду. Мир тысячу раз взорвался, прежде чем он натянул на себя джинсы. Боже праведный! Тошнота скрутила нутро, и, едва сдерживаясь, он не дал желудочному соку вырваться наружу. Пожар-пожар… Он потянулся к дверной ручке. Острая боль заставила отдернуть руку. Саске кричал, сжимая обожженную ладонь, на которой алыми кровавыми разводами расползались ожоги. Блять... Блять! Он повернулся и смотрел на расплывающиеся очертания комнаты. Ужас и паника скреблись когтями по нутру, но ноги так и оставались слабыми и шаткими. Глаза слезились, тело болело, а голодные языки пламени уже ласкали его дверь. Думай! Думай!