Триггер Шмитта

Ay de mi, perdi el camino; Dxame mete l’rebanu Por Dios en la to cabana! Entre la espesa flubina – Jay de mi! – perdi el camino… Старая испанская песня.

- Мумерки опускаются на этот сыр… - Энтони легонько щелкает по тонкому ободку стакана, вызывая к жизни тонкий звон обиженного стекла. Странно, но этот едва слышный звук не исчезает в ревущей музыке клуба, а честно отыгрывает свою дрожащую партию, прежде чем развеется сигаретным дымом на сквозняке. - Но эту пластинку пока что рано класть на граммофон. Лучше давай я расскажу тебе старую-старую сказку об одном безумце. Идет? Рэя кивает. Ее не пугает, что подруги уже полчаса как куда-то упорхнули, оставив ее один на один с этим странным незнакомцем. Не пугает и странное предложение рыжего мужчины – в конце концов, сказка о безумце ничем не хуже, чем сказки о вечной любви и успешной жизни, которые обычно рассказывают в этом «ангельском» городе. Почему бы и не послушать? - Давным-давно, когда землю еще не укрывало одеяло морей без конца и края, жил человек-зверь из праха, влажный от крови и безумный от страха и горя. У него не было души, и он был одинок. Он был болен и хотел разделить свою болезнь с кем-то еще, потому что он не хотел страдать в одиночестве. Поэтому он построил город в тех землях, что позже были омыты водами Потопа, и выбрал трех детей. Со временем они тоже почувствовали одиночество и тоже нашли себе детей… Энтони недовольно кривится и встряхивает головой, словно пес, которому докучают надоедливые мухи – и после короткой паузы продолжает: - Безумец, один из Третьих, был… был. Ленты символов, рассказывающих о нем, пытаются переспорить друг друга – кто открыл ему врата в эту жизнь-за-жизнью, почему, зачем – но каждая из них шепчет нам о Том, кто Видит; о любви и жажде мудрости. Он умел видеть то, что начертано в тугом свитке Грядущего… - А то, что он был… безумцем, не мешало ему видеть? - осторожно спрашивает Ирия, скатывая намоченную текилой салфетку в остро пахнущий шарик. Рыжеволосый мужчина смеется: - Безумие – это не бельмо на глазах, а телескоп, позволяющий заглядывать в звездную даль. К тому же сумасшествие не сразу свило многоголосый рой в его голове. - Тогда почему он сошел с ума? С ним что-то случилось? - Увы, этот ответ никогда не найдет твоего вопроса. Проклятие Первородного? Смерть Сира? Кровь Трех, переполнившая его сердце?.. слишком много времени и отражений одной истории, чтобы найти исток. Это просто случилось – потому что, будь все иначе, его безумие не билось бы в моих венах… Потом был начертанный кровью глаз, что до сих пор носит Саулот, гибель Второго города… говорят, что Безумец погиб вместе с ним – полосовавшие его плоть клыками и кинжалами лили темную кровь на камни и песок, боясь касаться этого потока: так велика была сила его безумия, живущая в ее алом ручье. Потом его дети приходили к скале, где его убили, и лакали его кровь и уносили ее с собой… но он не умер. Его кровь сохранилась в них – и он пророс в своих Потомках, как прорастает семя после суровой зимы. И сейчас, смеясь над игрой своих братьев и сестер, он мягко ободряет нас, нашептывает и подсказывает, ведет по пути и оберегает от опасностей, делясь своим знанием. Быть может, ваш серпантин еще пересечется… ничего. Ты еще поймешь, если кровь и судьба договорятся, метая кости. А пока просто запомни эту сказку – о безумце по имени Малкав… - Ну и представление, крошка! Они просто швырнули тебя сюда, как младенца в дикий лес. Слушай, малыш, тебе во многом придется разбираться… как насчет того, чтобы я ввел тебя в курс дела? Что скажешь? - Дождь веков вновь замышляет смыть откровение. - Что? О, господи, так ты из этих чертовых Малкавиан? Да-а, вы действительно ебанутые… Жилистый бородатый мужчина напротив нее страдальчески закатил глаза. Рэя не обиделась. Зачем лезть в дебри глупого чувства, если тебе искренне хотят помочь? То, что незнакомец искренен, девушка просто знала. Так знают, что сон приносит отдых. А вот тот «принц» в дорогом костюме, который отправил ее в Санта-Монику в обмен за «спасение» ее не-жизни, за версту пах обманом, интригами - и еще каким-то пряным ароматом. «Это страх. Всего лишь заурядный страх того, кто изо всех сил пытается остаться на скользкой вершине под названием власть. Спокойно выветри его из своих ноздрей и не думай о нем – стеклянный трон кажется удобнее всего тогда, когда король думает, что восседает на камне…» В жизни нет места сказкам. Но за гранью смерти они буквально налетают на существ, радостно облепляют, осыпают, словно конфетти комариным писком: «Новенькая, новенькая!..» Быть может, оттого, что сами давно перешагнули эту грань. Где вечная тишина в голове, где привычные серые мысли о рутине? Ау! Отзовитесь!.. молчат. Наверное, они взяли рекламную паузу. Зато теперь вместо них под костяной крышкой черепа жили-перекликались голоса: вкрадчивые шепоты, веселые оклики роем разноцветных мотыльков шуршали мягкими крыльями, осыпая пыльцой-словами. Ободряли, успокаивали, рассказывали об окружающем ее новом мире… Безумец из сказки Энтони – тот, чье имя теперь стало ее родовым прозвищем – пел девушке свои песни в токах и сплетениях ее вен. Тем не менее новый родич – «вампиррр!» – отфыркнулся парой заковыристых ругательств и снова воззрился на нее. Кто же этот темный демон, что стоит перед ней? Джек-Потрошитель? Нет, просто Джек… помощь-мощь предлагает – что же, она с радостью примет его темную опеку. «Глотнуть?» О каком волшебном питье он журчит? - Малыш, сейчас мы будем лишать тебя девственности! - мужчина буквально давится довольным смехом, и этот веселый хриплый рык невольно заставляет малкавианку ухмыльнуться в ответ. - Тебе это понравится… Темный Джек знал, о чем говорил. Едва жаркий пульс перепуганной человеческой овцы, отбившейся от своего стада, мягко ударил в ее холодные губы, как белоснежные клыки сами собой покинули ножны рта и вонзились в податливую плоть. Алая жидкость оказалась сладкой и соленой одновременно; с привкусом горького алкоголя и многовековой ржавчины, оставленной эволюцией. Засуха в горле немедленно расцвела невероятными яркими цветами, словно пустыня после дождя… оторваться от подобного родника блаженства было и вправду непросто, но Рэя справилась. Выпитая кровь приятно разлилась по телу, теплой волной плеснулась где-то в груди. Завороженная этой игрой внутри себя, девушка не сразу обратила внимание на слова Джека. Да, теперь она точно уверена, что стала вампиром. Монстррром! А этот бородатый охотник ночи тем временем говорил интересные вещи. Вечная жизнь? Сила и обостренное чувство на подкрадывающегося полярного хищника семейства псовых? Сор-родичи?.. А, это так кровососы зовут друг друга… Сородичи… немного отдает каким-то тайным орденом, но в целом не так уж и плохо. Что еще за сказки ждут ее за этим темным порогом? Кое в чем сказки врали – но этот факт скорее порадовал Рэю. Ей нравились церкви, да и от душа отказываться как-то не хотелось… что до огня и дробовика в голову – это и живыми не слишком-то весело переживалось. Правда, солнце теперь больше не могло дарить ей свое ласковое тепло, но что-то внутри малкавианки ободряюще булькнуло: «Это – решаемая проблема. Главное, не навернись с тропы не-жизни…» Девушке хотелось спросить у нового клыкастого знакомого об этом «комментарии альтер-эго», но тут в воздухе фейерверком вспыхнул свист и грохот. Джек немедленно оскалился, повернувшись на раздражающий звук: - Что за херня? Так, чокнутая, заходи в здание и поднимайся наверх. Скоро встретимся – я только схожу и узнаю, что там за кипиш… Бегать и прыгать в недомертвом теле оказалось действительно куда приятней, чем в человеческом. Гремящий остов машины, шатающийся горный хребет коробок, на котором было увлекательно балансировать зацепившимся за гребень легкомысленным облаком… подтягиваясь на перилах, Рэя довольно улыбнулась: в школе ей эта наука никогда не давалась. Кстати, теперь у нее есть неплохой шанс надавать по шее всем громилам, которые пытались подпортить ей учебную жизнь – она их как котят раскидает. О, отмычки! – она ж их с пятого класса в руках не держала! Золотое детство – тогда родители еще не пронюхали про пару ее «темных» знакомых… нет, не вампиров – ниггеров с трущоб. Хотя черт их знает; порой уличная банда, в которую входили старшие братья ее знакомых, была так перемазана кровью после очередного «дельца», что их можно было без зазрения совести звать упырями. Джек обнаружился за поворотом – в коридоре у окон. Шикнув на открывшую было рот вампиршу, он поманил ее к себе: - Сюда! И держись подальше от окон… Наткнувшись на вопросительный взгляд малкавианки, мужчина злобно ощеривается и сплевывает: - Это налет Шабаша. Шабаш – они, э… Господи, я надеялся приберечь это дерьмо на потом. Шабаш… ну, в основном, они – это просто безмозглые кровожадные засранцы. Это все, что тебе сейчас нужно знать о них… Шабашшш… оказалось, что носящие это гадючье шипение вампиры как-то пронюхали о собрании-казни и пришли оттяпать голову этому «бла-ародному» князю, которого за что-то сильно не любили. Нельзя сказать, чтобы девушка не понимала этих ребят – но вот то, что вместе с ним они были бы не против превратить и ее в дуршлаг, определенно не добавляло чужакам шарма. Да, кстати… - Расскажи мне о князе шутов! - Не время для политического ликбеза, - отмахивается Джек. - Задание первое? Выбраться отсюда живыми. Шабашевцы пусть и безмозглые, но вмазать они могут, как многотонный грузовик, бешеные дикари… Птенцу вроде тебя вряд ли стоит к ним соваться. Птенец. Еще одно новое слово. Рэя осторожно проводит языком по зубам, пробуя его на вкус… Ладно, ее кровососущий опекун прав: она действительно неоперенный птенчик по сравнению с этими коршунами-стервятниками. - Если не мечом, то… - Тсс. Осторожнее… отойдем. Осторожно подкравшись к новому знакомому, юная малкавианка, не удержавшись, высунула кончик любопытного носа на улицу: интригующие рыки и возбуждающий визг летящих пуль, выпрыгивающих из засады жерл огнестрельного оружия, приятно щекотали девушке нервы. В грязном переулке, узким ручьем льющемся между двумя обшарпанными домами, бесновались трое «плохих» вампиров: рычащий-длиннорукий-встрепанный и двое дредастых воинственных хиппи с громовыми палками. Против этой сотрясающей дикими воплями воздух братии стояла незыблемая скала с двуручником под кодовым именем «Шериф». Сейчас он каак даст им по роже этой железякой! Но, к удивлению Рэи, огромный защитник «принца» даже не притронулся к грозному оружию: игнорируя свистящие вокруг пули, он делает шаг вперед, поднимает огромную заскорузлую лапищу, по которой словно прокатывается электрическая змея… Двое «хиппей» роняют свое оружие – в их спины, терзая рассыпающуюся в пепел плоть, вгрызлись два огромных призрачных волка. Оставшихся в живых шабашит со злобным рыком бросается на противника, но возникший из ниоткуда темный грозногудящий рой обращает в прах и его – и малкавианке ничего не остается, кроме как с отвалившейся челюстью проследить за неспешно покидающим поле боя вампиром. Вот это да! Весь путь до черного хода – взламывая дверь и компьютер, выслушивая нотации Джека, сбегая по лестнице – девушка только и думала об этом «колдунстве». Вот бы она так умела! А может, ее еще научат?.. Подпрыгнув от нетерпения, девушка с коротким визгом перепрыгивает последние пять ступенек, кубарем выкатывается наружу – и попадает прямо под свинцовый дождик. Хорошо еще, что ее новый знакомый оказался бойцом не хуже Шерифа: кривой нож и нечеловеческая скорость оказались важнее количественного превосходства. Проследив взглядом отлетевший под ее ноги огнестрел, Рэя оторопело уставляется на отверстия от пуль на груди и правой руке, осторожно пробует рваный край одежды пальцем… раны немного саднило, словно обычную ссадину – а ей вообще-то положено кататься по земле, вопя от боли! Похоже, вампиры куда проще относятся к частичному превращению в швейцарский сыр. - Эти гребанные шабашиты – просто дерьмовая трата не-жизни! Тебя задели? - Джек слегка встревоженно обегает взглядом ее фигуру – и расплывается в ухмылке. - Ха! Ты только глянь на эти дырки… Предложение цапнуть бомжа или выпить крысу девушке не понравилось. Ну их… она, конечно, не знатные Вентру (эм, а это еще кто такие? А, ладно, разберемся…), но от этого продукта питания воняло перегаром, дымом и грязью. На такие кулинарные изыски она точно еще не готова – тем более что раны уже начали потихоньку затягиваться… Куда теперь? А, туда… хорошо-хорошо, она сегодня послушная девочка. Что такое быть вампиром, Рэя поняла довольно быстро. Неуловимый и неуязвимый хищник ночи, Зверь в человеческой обертке – бессмертный Зверь. Ночь, расцвеченная новыми красками, острые, как клыки ее новых собратьев, запахи, шепоты темноты, слышимые за сотни шагов… Не самый плохой вариант посмертного существования – если конечно, случившееся с ней было можно назвать смертью. Свернув шею неосторожному шабашитскому идиоту, малкавинка на секунду задумалась, стряхивая с рук пепел, что ей повезло с постановлением… то есть Становлением. Лопатой по голове и закопать без объяснений? Звучит довольно весело, пока не представишь, что это происходит с тобой. Но знание о том, что значит носить в своих венах поющую о сладком сумасшествии кровь Безумца, вползло в нее в ту секунду, когда она подкрадывалась к очередному сыну Шабаша. Пляшущие иссушающим огнем настойчивые – хоть и не очень осознаваемые – попытки дотянуться до ответа «что же она такое?» только вспугивали истину. Но вот сейчас, глядя на этого пепельного, пахнущего порохом, землей и кровью вампира ведьм, девушка почувствовала, как бестелесный хор голосов внутри нее вытянулся лунным лучом, нимбом, сотканным из лиловых знаков, свился вокруг головы грозящего смертью – и завывающим церковным органом взвыл в его ушах, его сердце, его душе… …Обращая плачущего и хохочущего одновременно шабашевца в танцующий на сквозняке прах, Рэя знала, что открыла первую страницу знания о себе. Быть одной из Малкавиан – это значит дарить миру свое безумие. А остальные ответы о ее природе придут вслед за первым. Главное не торопить их размеренный шаг – пусть дойдут полными, не расплескав радужную жидкость истины. - Вот и все, малыш. Все закончилось – и теперь каждый расползается по своим городским углам на ночь… Слизнув с руки свежий потек крови, вампирша, чуть подумав, кивает. Алый дурман, только что перекочевавший в нее из жил двух высосанных досуха los banditos, дарил ей что-то вроде довольной сытости хищного зверя, растерзавшего отару вместе с лодырями-пастухами. Уррр… - Несомненно, эта кровавая драма продолжится… Это был скорей ответ на ее собственные мысли, но Джек согласно кивает: - До следующей ночи, когда Камарилья найдет способ нанести ответный удар. Парирование, финты, увертки и все такое прочее. И так все дальше и дальше… - В эту игру играют каждую ночь? Друг-кровосос несколько секунд медлит с ответом. Потом все же раскрывает свой клыкастый зев пасти: - Ты появилась… в интересное время. Камарилья, Шабаш – в Лос-Анджелесе они новые игроки. Множество Сородичей терлись в Калифорнии задолго до них; и сейчас снова всплывают древние споры. Сколько кругом напряжения, сколько страха… сколько тревоги, с которой нервные хищники цепляются за свои кусочки Вечности. Девушке хочется узнать, что этот темный вестник ночи прячет в непонятности слов – но резкий гудок, прорвавшийся сквозь пелену ночи. - Думаю, тебя уже ждут снаружи; полагаю, поедешь на такси, мажор. Надеялся просветить тебя подробнее, но… черт, ты еще поймешь. Крепкое рукопожатие на прощание согревает не хуже свежей порции сладкой влаги из живых вен. Кажется, в этом странном мире мертвых комаров у нее появился… ну, скажем так: знакомый. Уже у дверей ее уши ловят петлю хриплого голоса Джека: - Если выкарабкаешься – загляни в бар «Last Round»: это в Даунтауне. Введу тебя в курс местной политики, - мужчина усмехается, обнажая белоснежный капкан клыков. - Эта та хрень, которая тебя погубит. Удачи. Квартира, в которую ее доставил желтый жук таксомотора, пахла затхлостью, пылью и лежалыми грехами, но сейчас Рэе было плевать на это. Перешагивая через трухлявый порог, вампирша на автомате отключает орущее радио и, уронив жалюзи на окно, падает на кровать. Она бы никогда не подумала, что мертвецы могут хотеть спать, но… Слетевший черным вороном сон гасит многоголосое сознание, обрывая эту увлекательную мысль.