Триггер Шмитта

«Древний камень у межи Перекрестками объят. Две дороги сторожит: Хочешь - в рай, а хочешь - в ад...» Канцлер Ги, "To friend".

- Ты любишь играть в прятки? Перед тем, как ответить на этот вопрос, Ирия серьезно задумывается, вспоминая свои детские опыты. Потом немного неуверенно пожимает плечами: - Кажется, да… давно этим не занималась. - Значит, судьба, что стоит за твоим порогом и готовится ударить кулаком в дверь, придется тебе по вкусу, - удовлетворенно кивает Энтони, сплетая вместе алебастр тонких пальцев. Девушка вздергивает тонкие брови: - Прости, но я опять тебя не понимаю. - Ничего, дешифратор моих пляшущих слов тебе рано или поздно придет по почте разума. Сегодня они бродили по Беверли-Хиллз, взявшись за руки – не как влюбленные идиоты, а как дети. Рыжий мужчина с восторгом раскачивал их лапки, подпрыгивая веселым мальчишкой; его ладони были холодными, как стакан колы со льдом, купленный студенткой в полуночном кафе. Еще он словно не знал усталости: спустя полтора часа фланирования по улицам Ирия еле-еле упросила своего ненормального знакомого дать ей посидеть на скамейке в парке Западного Голливуда, удобно раскинувшегося неподалеку от бульвара Санта-Моника. - Если взглянуть на мир сквозь призму кутающихся в тени, вся наша жизнь очень похожа на эту детскую игру. Мы прячемся от чужих и своих, уродливых и прекрасных, видящих и слепых… Это – часть нашей сущности. Добыча играет в прятки, чтобы спасти свою жизнь; хищники – чтобы не испугать добычу… на кону обоих сторон – жизнь. Усмехнувшись, Энтони подбирает с земли небольшой гладкий камушек и подкидывает его к темному, залитому лиловым заревом фонарей небу. - Но самые интересные прятки происходит между хищниками, скрывающими личные тайны и тропы друг от друга… - А ты кто? - спрашивает Ирия. Скорее просто чтобы спросить. - Зверрь! - ослепительно ухмыляется рыжий мужчина. Студентке на секунду мерещатся ослепительно белые клыки. - А я кто? - А ты – беспомощный кутенок, любящий вкус молока. Кто знает, в кого ты вырастешь?.. - Не хочу быть зверем, - насупившись, девушка недовольно складывает руки на груди. Энтони со смехом взъерошивает ей волосы: - А ты и не будь - ходи-помогай, радуй людей-нелюдей, вытаскивай из лап злой реальности... Делай так, чтобы сказки заканчивались счастливо - будь сказочным рыцарем в сияющих доспехах. И этот образ будет для тебя прутьями, клеткой, держащей Зверя под замком... Проткнув безумным взглядом пол, Рэя на несколько секунд впала в мыслительный ступор – а потом чуть истерично хихикнула. Нет, ручной измеритель времени за фарфоровым боком унитаза и баночка «драже от детей», кем-то заботливо оставленная в шкафчике, тоже внесли нотку сумбура в обстановку квартиры… Но россыпь листов фанеры поверх ковра, закрывающие «пробоину» в полу – это уже перебор даже для ее безумной головы… Может, пока она гуляла по видениям сонных грез, мир тоже сошел с ума? Фыркнув и перешагнув через несуразную часть интерьера, вампирша с интересом уставляется на темнопятнистую развалину, изо всех сил пытающуюся соответствовать названию «письменный стол». Записка номер раз, записка номер два, запис… а, нет, ноутбук. Видимо, остальные номера письменных посланий находятся там. Первый желтоватый предмет из расчлененных трупов деревьев оказался дружеским посланием от неугомонного бога из римской мифологии. Пароль «рассвет» – хм, так тонко, что даже толсто. У этого дяденьки определенно есть вкус… О, оказывается, у зева стола денежные зубы! Что ж, самое время поиграть в дантиста. А заглянуть – это она непременно... Вторая белоснежная поверхность была испятнана резным, словно пики французских соборов, готическим шрифтом. Адрес-загадка, щекочущее язык слово «регент»… Тремер? Голоса в голове немедленно откликнулись веселым воплем: «Раны Господни! Эти малыши перевернули вверх дном всю Великую Иерархию Каинитов, разве нет? Да их надо показывать на каждой городской площади – хотя бы затем, чтобы нам было о чем подумать…» И спустя несколько тягучих мгновений иной, куда более серьезный тон: «Они. Идут. За нами». Ого, должно быть, это интересные ребята, раз уж ее мозговые квартиранты так всполошились. Когда попутные ветра принесут ее в Даунтаун, она обязательно заглянет в тот «дом под мистическим солнцем». Виртуальные письма были скучнее – напоминание от князя шутов, реклама, противная реклама, еще письмо Меркурио – и короткое сообщение о начале партии… «Пешка передвинулась»? Сдается, этот «друг»-регент не только о шероховатых прикосновениях бумаги знает. Ладно, первая порция информации благополучно слопана и усвоена. Самое время ей нырнуть в темные волны ночи… Хотя стоп… у нее в холодильнике завтрак?! Улица встретила девушку подвыпившим попрошайкой, получившим заветный лист с денежного дерева, фырканьем редких машин и воем волков-сирен… Странное дело: теперь малкавианка совсем не боялась темных подворотен и глубокого омута ночи с ее чертями – хоть до ласкового Поцелуя Энтони была робкой пай-девочкой. Проснулись инстинкты не-мертвого хищника? Вынырнув из проулка, Рэя шагает было в сторону описанного «секретным агентом Меркурио» здания, но буквально нос к носу сталкивается со странно мнущимся мужчиной. Его затравленный взгляд поднимается на вампиршу, он что-то бормочет под нос… Добыча! Спустя несколько минут слегка ошарашенная своей настойчивостью девушка отходит от окончательно поникшего незнакомца, пряча в карманах деньги и приличного вида часы. Смешивать разум людей со страхом настолько просто… Жаль, она не практиковала это в университете – тогда бы ей точно не грозил экзамен по вычислительным системам. Внутренние голоса хмыкнули, но промолчали. А потом разлитый в воздухе металлический аромат свежей крови из чьих-то порванных жил, отвлек сумасшедшую от досужих мыслей. Два портала-двери послушно распахнули свои двузубые зевы, пропуская нахальную добычу в глотку здания... - Эти суки… чуть не порвали меня… черт… я умираю! - Ты быстроногий бог? После пространной и долгой для умирающего речи малкавианка вздыхает – эх, никто не любит их веселый-сумасшедший род… Впрочем, тех «хуесосов с битами» оторвавших богу крылышки с его волшебных сандалий, Меркурио не любил куда больше. Грустную историю шестидесятилетнего упыря Рэя выслушала с сочувствием – вот так вот, не будучи могучим убийцей ночи, сунуться к каким-то подонкам… она бы, наверное, не наскребла с душевных стенок храбрости на нечто подобное. Ладно, его горю она точно сможет помочь. Как там сказал Энтони – «рыцарь в сверкающих доспехах»? И где ей достать бум-бум? - Эти мелкотравчатые сукины дети живут в развалине на пляже. Четверо или пятеро… взрывчатка у парня по имени Деннис, - Меркурио болезненно кривится, трогая рукою заплывший синей лужицой кровоподтека глаз. - У этого гондона еще и мои деньги… Итак, пункт первый: достать фейерверк и золото быстроногого бога. Пункт второй: никому не растрепать о случившемся с этим шустрым шалопаем – и пункт третий: принести раненому небожителю амброзию нечувствительности. Кстати о последнем пункте; по дороге сна она точно видела белый дом всадника на бледном коне, украшенный красным крестом. Рэя любила больницы. За резкий запах лекарств, за незримую суету, за чуть тревожное настроение, подаренное неслышным дыханием ангелов смерти, бродящих по безликим коридорам… Даже встреча с приставучим-болтливым песиком некоего «отвратного чувака» у входа не испортила ей эту атмосферу. Здесь, как и в логове быстроногого бога, пряно пахло свежей кровью – но другой, более мягкой и нежной… может быть, взрывающиеся ублюдки с битами отделали еще кого-нибудь? Надо посмотреть, непременно. - Пожалуйста, дождитесь своей очереди, и вас примут… Малкавианка немного рассеянно (аромат алого нектара кружил голову, не давая толком сосредоточиться на чем-то еще) смотрит на остановившую ее медсестру, а потом совершенно неожиданно для себя выдает: - Ты примешь меня за незримое! Голоса в голове заливаются счастливым хохотом, и женщина просто… отворачивается! Озадаченная ее поведением, вампирша машет перед ее носом рукой, потом несколько раз подпрыгивает – ноль реакции. Да она джедай! Интересно, вдруг где-то по здешним проулкам бродят имперские штурмовики в поисках «не тех дроидов», а на подземной парковке стоит «Сокол Тысячелетия»?.. Источник сладкого аромата оказывается совсем рядом, за ближайшей дверью. Израненная стонущая девушка с ярко-алыми волосами; кажется, клетка ее хрупкого сердечка была проломлена. Может, это работа «смерти из газет»? И ни одного врача вокруг: похоже, раненую оставили умирать, не веря в ее выздоровление. Бедный сломанный зверек. Аж потонуть в волне жалости можно. Вот бы она умела делиться не только своим безумием, но и умением затягивать дырки в шкуре… «Подари ей свое вино из вен», - снисходительно подсказывает один из голосов, наждаком голоса проведя по своду черепа. Точно, тот золотой упыренок упоминал, что от крови вампира быстрее лечишься – да и Меркурио с куда более тяжелыми повреждениями отнюдь не собирался превращаться в труп. Короткий всхлип плоти, прокушенной полумесяцами клыков – и тонкое запястье поднесено к губам раненой. Давай же, смешное человеческое существо, пей свою живую воду… Несколько глотков жадных горячих губ. - Твоя плоть чинится, - немного ошарашенно произносит Рэя, глядя, как глубокие раны на теле незнакомки затягивается просто на глазах. Ого! Может, ей пойти в фармацевтику, делать такие краасненькие пилюли? Интересная идея; только вот придется объяснять людям, что нет ничего страшного в том, что они пахнут кровью… - Ты… - расфокусированные бледно-голубые глаза за льдистым хрусталем очков с трудом, но нашаривают свою спасительницу. - Кто… кто ты? Что ты сделала? Что ты сделала со мной? - Я всего лишь скромная скорая помощь, - тихо бормочет малкавианка, уже жалея, что ввязалась в эту авантюру с «волшебным исцелением». За чудеса приходится расплачиваться – ворохом вопросов спасенной. - Нет… ты что-то сделала… Я это чувствую… - упрямо качает головой девушка. - Это… это лечит меня. Ты… я поцеловала твое запястье. Что ты сделала? Началось. - Есть вещи, которые лучше забыть, - вампирша совершенно по-джедайски поднимает правую ладонь и приказывает: - Сотри меня из своего разума! Не прокатило. Заметка на будущее: выпивший твоей крови имеет иммунитет к мозгопромыванию. - Ты… у меня такое чувство, что я тебя знаю… Может, сказать ей правду? «Я – дитя ночи, проклятое и жаждущее крови…» Бе, звучит так же пошло, как и речь князя-«вентруи». Да и свод правил и уложений под праздничным названием «Маскарад» не одобрит подобного поворота событий… пусть уж лучше продолжает жить в своем солнечном мире теплокровных. - Мне надо оставить тебя, любовь моей крови, - ласково взъерошив спутанные волосы цвета дурмана вен, Рэя поднимается на ноги, берется за ручку двери. - Прощай. В этом доме болезней ее ждет еще целый ворох веселых приключений. К тому же малкавианка еще в бытность зубрилой-студенткой мечтала хоть раз попробовать взломать лекарские компьютеры – на курсах говорили, что государство ставит на них какую-то специфическую систему безопасности… - Туда, наверх. Сквозь сетчатые ворота и наверх по лестнице. Странно, но какая-то часть вампирши совершенно обыденно откликается на эти неожиданные слова: - Ага! Демоны, сломавшие быстроногого бога! - Люди, которых ты ищешь… - немного испуганно и устало отвечает темноволосая девушка в грязно-желтой куртке. От нее пахнет своим – и не своим одновременно. Слабо-слабо… Но слова, что мотыльками вылетают из ее рта – это же то, что умеет и она, дочь Малкава! - Ты видишь запутанные шаги моих завтрашних дней! Говори еще! - Неважно… - качает головой провидица теней. - Ты все равно не поймешь. Вместо ответа носящая Безумие пристально вглядывается в свою собеседницу. Она не поймет? «Ты так уверена в этом, маленькая прорицательница?» - насмешливо шелестят бестелесные голоса в ее голове. Пифия-с-пляжа вздрагивает, словно услышав их вкрадчивый шепот, и немного неуверенно отвечает: - Ты была… нет. Ты побываешь в Китае. «Почему он улыбается? Отец? Отец стоит за ним?» «Ты… Ты выслеживаешь его для того, кто в башне… по морю, под землей… найдешь его в склепе… он открыт… о боже, о боже! Беги!..» Малкавианка понимала и не понимала одновременно. - Одна рука двигает фигуры в игре – победитель держит в руке пешку… - Да, - сами собой раздвинулись бледные губы. - Пешка закончит партию. Темноволосая провидица смотрит на нее – испуганно и одновременно… с уважением. Так более слабый хищник смотрит на своего сильного сородича. Ну что, убедилась, что мы обе – хоть и совсем немного, самый краешек – похожи друг на друга? - Я не понимаю, что говорю. Забудь о том, что я сказала. Девушке страшно… Вампирша понимает ее страх. Она ведь почти, едва-едва не стала подобной ей – не хватило проклятия в жилах. Эх, знала бы она, что безумие – как американские горки: со стороны кажутся страшными, но стоит окунуться в их стремительный бег, и ужас без следа поглощает веселье… Но дочь Малкава не стала выдувать радужные пузыри слов. Пустое. Были другие мысли, желающие обрести плоть звуков. - Расскажи, какую дорогу уготовила мне судьба. Сотня – не такая уж большая цена за ответы. Последние ночи и сокрытое в них. - Алый корабль… он не тот, за кого она себя выдает, и все сгорит, кровь к праху и в новое тело… динозавры? Он в ярости… человек с гербом… нет, изверг – но не бойся когтей Зверя, остриги их словами и касанием… следуй за огнями до конца тоннеля… куда ты хочешь попасть… Рэя не искала ответов – просто вырезала голос провидицы холодным кинжалом мыслей во вздрагивающей плоти памяти. Это как с рассказами Энтони – понимание придет в свой срок. Кому доверять? - Человек на диване… одинокий волк… со всеми остальными будь осторожна. Слова пытались расползтись шустрыми тарантулами – но вампирша упорно продолжала загонять их в банку разума. Где пригрелись змеи? - Многие. Повсюду. Одни с мечами, другие – с улыбками. Но мне их жаль: ты – достойный противник. Ну что ж, хоть что-то обнадеживает… Расскажи о ком-нибудь, для кого нужно свершить деянье. - Те, кто много говорят, обычно что-то имеют в виду. В городе много уникальных личностей, ждущих верного вопроса… «…Ходи-помогай, радуй людей-нелюдей, вытаскивай из лап злой реальности... Делай так, чтобы сказки заканчивались счастливо…» - немедленно отозвался голос ее мертвого сира, радостный, ободряющий. Так вот что он имел в виду! - Я буду стоять, как победитель на фоне опускающегося занавеса? - рассеяно пробормотала малкавианка, ловя в голове затихающие волны эха слов. Не хотелось – а спросилось. - Выиграешь ты игру или нет – значения не имеет. Раз уж она куплена… Немного подумав, Рэя согласно кивает и, отвесив провидице чуть насмешливый поклон, уже поворачивается в сторону «сетчатой двери», когда пальцы девушки цепко хватают ее за рукав. Черные глаза, до этого пугливые, словно два маленьких зверька, становятся тверже алмазов: - Не. Открывай. Его. Рэя отвечает провидице теней серьезным взглядом и медленным кивком. Не открывать. Его. Хорошо, она поймет, когда эта истина потребует внимания к себе… а пока надо построить для ее внутреннего Зверя клетку из добрых дел. Бойня в доме – над-пропастью-в-песке; застывший на холме волк (а волк ли?), удравший в ночь при ее приближении; истерзанный лоскут тела на пирсе, кол и кровь единорога – будет забавно, если этот восторженный вампирчик с разбавленным проклятем в жилах таки доберется до князя шутов; шумная благодарность быстроногого бога («Человек на диване!») за амброзию нечувствительности и украденные лихоимцами вещи; спасение слабокровного цветочка из холодных лап больничных медиков со стальными пилками… Рэя познавала свой новый мир. Удивлялась. Порой злилась, порой хохотала, как ненормальная… впрочем, почему как? Ненормальная и есть. Распутывание чужих тайн оказалось на редкость увлекательным занятием – словно она собирала живую, пляшущую в ее руках головоломку. Сначала вампирша думала, что эти действия выстраивают в ее взбаламученной голове стенку морального кодекса под названием «Человечность», но потом сообразила: ей просто нравится процесс. Приятное чувство осознания, что она заставляет работать мир как надо, а не «как обычно». Сплетение историй ночного города собралось в мерцающие тенета – а она словно была шелкопрядом, ткущим их дрожащие нити в гобелен реальности, выбирая его рождающийся узор. Жаль только, что их осколки намертво врезались в память, раня ее плоть… Гремящие буруны музыки дома темных сестер Януса "Asylum", запахи – едкого пота разгоряченных танцем человеческих тел, дурмана алкоголя, кусающий ноздри аромат духов Белоснежки… Клетка лифта, голоса в ее голове перекликаются с голосами Терезы Воеман – одна кровь, одно проклятие в венах. Хорошо. Приятно. Понятно. Мертвенный холод лунных лучей, просачивающихся сквозь мутный лед окон; звенящая тишина, исполосованная дребезгом разбитых картин и ваз; разверзающаяся пропасть лестницы, ведущая в геену парового отсека; силуэты мертвой девушки и незнакомец с топором, растворяющийся, словно сахар в чашке дрянного кофе ночи; шипящий-шелестящий голос: «Будь осторожна…» и веточка чертополоха да кулон в помнящей прошлое комнате. Нетушки, больше она в этот домик с летающими покрывалами даже за ванну крови не полезет! Ей и при жизни ужастики не шибко-то нравились… Запах древесной пыли, старых коробок, ящиков – и китайских благовоний. Вампирский вариант Джеки Чана – мрачный и неулыбчивый; высокие прыжки, жгучие удары... Они кружат по маленькому помещению: два хищника ночи, слишком похожие, слишком различные. После Окончательной Смерти он не обращается в пепел, а оседает на пол кучкой остро пахнущей гнили; странно. Запах крови – живой, разъяренной вторжением в ее владения; алая жидкость течет из ран четырех изукрашенных пыльцой красок холстов, сплетаясь в тело, и Рэя едва сдерживается, чтобы не отбросить прочь льдистый блик ножа и не впиться губами в это ходячее лакомство… драться отрубленной рукой? Ух ты, а это идея! Запах несгоревшего пороха в закусочной – голоса в голове научили ее негласно рассказывать людям-нелюдям об ужасающем лике ангела смерти. Позже они же помогали ей говорить с поссорившимися личностями-сестрами, ее родичами по крови. Вампирше все же удается убедить оба лика Януса побыть садоводами и посадить оливковую ветвь мира – хотя это было бы идеальное преступление: субличности не оставляют трупов… стоп, вампиры ведь тоже. Черт. Взрывать склад малкавианке одновременно хотелось и не хотелось: с одной стороны кровь-кишки-взрывы-почувствуй себя Терминатором!, с другой… пляска под кларнет Князя была не слишком приятной. Даже кровь собаки-переростка она крала из больницы скорее из-за любопытства процедуры и возможности перекусить попавшимся по дороге охранником. Голоса тихо шептали-успокаивали, уговаривали затаиться, спрятать до поры острые клыки и фразы, подначивали: «обмани, обхитри, обведи вокруг пальца, сыграй в шахматы фигурами-словами!» Рэя скрипела клыками, но больше для виду – эти вкрадчивые предложения разжигали азарт. Жаль только, что она пока не разбирается в «той хрени, которой ее погубит», как выразился Темный Джек… а для своей собственной она пока слишком мало знает и слишком мало может. «Его Отврачество» носфер-Танг честно выполнил свою часть сделки, попутно рассказав много интересного – например, назвал ее лесным пожаром среди новостей… ладно, с ним она еще успеет переговорить не раз и не два. А пока она последует за обитателем городских рукотворных пещер на перьях цыпочек в обитель безумных кровососов. Рокот грома – грохот взрыва… Вампирша невольно вцепляется за гнилой брус подпорки острова грузовой станции; локальное землетрясение, устроенное ее самодельным вулканом под названием «астралит», чуть не роняет юную подрывницу на землю. Интересно, у Шабаша бомбанет так же, когда они узнают про ее маленькую диверсию? Но вдруг сквозь раскатистый рев потревоженной реальности пробивается новый звук – звонкий, пронизывающий небеса холодный вой. Малкавианка удивленно вскидывает хвостатую голову, пытаясь определить источник тревожного пения; ее темные глаза выхватывают темный вытянутый силуэт, стелящийся живой тенью по барханам крыш вагонов. Горящие звериным пламенем глаза, серый ореол пушистого меха, четкое стакатто когтей по бурому металлу. Пугающий своей силой рывок. Вот огромный лесной хищник, невероятным прыжком преодолевая расстояние почти с десяток ярдов, опускается на огромные лапы совсем рядом с Рэей. Та немедленно оскаливается, предупреждая возможное нападение, но звериная фигура окутывается пеленой темного облака, плавится свечным воском на невидимом огне. Мгновение – и напротив чутка офонаревшей от такой пляски чужого внешнего вида девушки поднимается… мужчина. В светлом кожаном пальто, с темной, слегка спутанной гривой спадающих до плеч волос; алые глаза скрываются за льдинками очков, оскаленная пасть превращается в улыбку – чуть насмешливую, но благожелательную. Запах Сородича – пусть и приправленный дикой звериной ноткой – ударяет в ноздри. - Склад… полагаю, твоих рук дело? Вампирша молчит; так долго, что незнакомец начинает едва заметно напрягаться, щуря пылающие угли глаз. Он не знает, что его неожиданная собеседница прикусывает клыками острый язычок, не давая голосам в голове вслух прошептать заветный вопрос «Одинокий волк?»… Но нет: закрутив разум миксером кланового безумия, девчонка вспенивает капучино ночи кудрявым задорным воплем: - Аааа, оборотень!!! - Не слишком хорошо разбираешься в созданиях ночи, верно? - незнакомец мягко смеется – и, словно маленькому ребенку, объясняет. - Совет на будущее: прими во внимание, что оборотни не имеют привычки представляться. - Да-а? То есть, никакой окончательной смерти? - куда более серьезным голосом интересуется дочь Малкава. - Это не входит в мои планы. Хм… значит, этот Сородич – не член ведьмовского круга, чье гнездо она только что разорила. - Ты – большой злой волк?.. Нет, не злой – вежливый: даже извинился за принесенный на своей пушистой холке испуг. И у волка было имя – Беккет. Как оказалось, он просто был «мимо крокодилом» – но не удержался и завернул на ее красиво вспыхнувший огонек: по крайней мере, именно такую историю соткали ее слова. Малкавианка не стала говорить, что уже видела его четвероногую ипостась на пляжных скалах – зачем портить знакомство взаимным недоверием? - Скажи, не случалось ли тебе видеть или чувствовать что-нибудь странное со времени своего Обращения? Чуть клыкастая улыбка сходит с бледного лица не-мертвого «оборотня». Какой любопытный волк – совсем как она… - Странного? - Рэя немного нервно хихикает, про себя прикидывая, что именно может быть странным на фоне ее сорванной Поцелуем Энтони крыши. - Нет. Барон Санта-Моники – сестра сама себе: разума – два, лицо – одно; я вижу мертвых людей, да на пляже ходят проклятые с кровью слабее воды… больше мне поделиться нечем, одинокий волк. - Мои агенты докладывают, что в ночном воздухе носится нечто странное, похожее на угрозу или напряжение… Но я не местный, так что не могу судить об аномальности происходящего. И, так как ты еще новичок, то можешь вообще ничего не почувствовать… Беккет уже прикрывает свои алые глаза – то ли разочарованно, то ли просто вежливо скрывая пропадающий интерес к разговору. Едва заметно прикусив клыком нижнюю губу, девушка несколько секунд колеблется: сказать ему или нет свои и не свои шепоты? - Алый корабль, - наконец, поборов сомнения, бормочет вампирша, стараясь не глядеть на снова впившегося взглядом в ее лицо мужчину. - Голоса в моей голове и в той, чье проклятие не до конца проросло в венах, рассказывают о буре, несущейся с его палубы. Большего я сказать не могу – мой разум слишком юн, чтобы успевать догонять мысли живущих во мне личностей. - Второй день после Становления – и уже столь развитое Прорицание… - кажется, волк говорит сам с собой, задумчиво касаясь тонкими пальцами подбородка. - Спасибо, новообращенная: уж если это говорит потомок Малкава – значит, чутье меня не обмануло… может быть, мы еще встретимся. А может быть – нет. Удачи… Беккет собирается уходить. Но в его обтянутую кожаным плащом спину долетает звонкий голос птенца: - Мой личный голос хотел спросить у вас один ключ к замку-вопросу, одинокий волк… - Да? На самом деле вопросов было много, но Рэя все же выбирает самый странный из сказанных звуков-слов обрывок предсказания темной провидицы: - Что такое «изверг»? Алые глаза вампира заметно мрачнеют, наливаясь грозовыми сумерками… - Это клановое прозвище Дзимицу, проклятых ваятелей плоти. «…Дзимицу?» - уже снова петляя по лабиринтам канализаций вслед за пронырой-Тангом, вопрошает малкавианка своих внутренних собеседников. Она ждет, что на ее интерес откликнется уже привычный рассказчик-Энтони – но в ответ слышит хриплый, пропитанный усталостью и лязгающим отзвуком древней силы голос незнакомого ей собеседника: «Пингвины. Они решили, что любят воду, и обменяли свои крылья на ласты. И они были так близко...» Девушка молчит, затаив ненужное дыхание. Ей некогда гадать, что за собеседник прорвался в сквозняк ее сознания; и тот, чуть помедлив, уже совсем бесцветно, едва слышно добавляет: «Он не был братом – но был другом… проклятие демона Черных Гор в крови Старейшего до сих пор пожирает души его потомков. Берегись его черно-красного потока».