Ясеневый лист

— У тебя есть стратегический план дальнейших действий, мой мальчик? — Да. Называется импровизация. Алексей Пехов, "Пересмешник"

***

       На автобусе рейсовом кататься, пусть и по воздуху, совсем не то, что с лихачом на байке. Ни скорости не чувствуется, ни ветерка, даже высота — и та с трудом, если у окошка места не досталось. Но на сей раз без транспорта не обойтись, не на крыльях же воспаришь к Третьему Колоссу, одной из тех башен, подпирающих небо.        Транспорт пристраивается к спиральному движению, и толпа народа, поневоле жмущегося друг к другу, начинает облегченно разбредаться по своим остановкам. Вот у оранжереи выскакивают из тесного плена группа школьников с вымотанной учительницей — на экскурсию поди — и в салоне сразу становится в пять раз тише. А у торговых ярусов — еще и несравненно свободнее, когда автобус покидает большая часть пассажиров. После этого можно даже разглядеть пару экранов, не заслоненных больше головами и крутящих какие-то развлекательные фильмы, чтоб люди не померли в дороге от скуки, и окно напротив, за которым проносится весьма и весьма знакомый орнамент и огромные окна.        — Ой, Ирма, смотри-смотри! — дергая девушку за рукав, говорит Злата. — А мы здесь с Темиром пролетали, я помню, только выше.        — Оу, — поражается та, — так этот недоделанный папуас так высоко тебя катал?! Появится где – убью... Там же нельзя летать! Вас могли поймать постовые!        — Ну... Да все же обошлось, — робко произносит Злата, ловя на себе пристальный и строгий взгляд Ирмы.        — То есть за вами кто-то гнался, да? — прищурившись, выпытывает художница.        — Да нет же, с чего ты взяла, я просто говорю, что все же хорошо... Не ругайся.        — Ну-ну, ну-ну. Но этому... уже не знаю, как назвать, все равно достанется.        Наконец по громкой связи объявляют конечную остановку — офисы. Выше полагается добираться на лифтах, а летать-то уже и нельзя. Не на все ярусы пускают кого попало, но в галерее достаточно оплатить вход по тарифной сетке. Неудивительно, что постовые гоняли безбилетников, разглядывающих картины из-за окна. А выше-то, может, и посерьезнее вещи скрывают...        — Доброго дня. Желаете посетить частную галерею Мецера? — вежливо интересуется у показавшихся из лифта девушек услужливый смотритель.        — Конечно, хотелось бы увидеть его шедевры, — ослепительно улыбаясь, очаровывает его Ирма, с удовольствием прогулявшая работу. Сегодня девушка сама элегантность. Длинное бирюзовое платье, красивые серьги и еще множество маленьких деталей — и реставратор из девушки-пацанки в рваных штанах снова превращается в какую-то незнакомую леди. Злате же она тоже не дала остаться в своем полюбившемся соседском платье. Перед тем, как поехать в галерею, девушки прошлись по магазинам, и на голубоглазке теперь красовалось длинное бежевое платье с нежными цветами на ткани. Волосы ее Ирма заставила распустить для пущего эффекта и заплела по краям косы, соединив их посередине в одну. Вот только краситься девушка совсем не далась.        За просмотр «шедевров» денег пришлось отдать немало — сразу ясно, не бюджетный Центр Современного Искусства. Но и разница ощущается буквально с порога — непостижимым образом галерея кажется уютной, а не казенной. Богатая отделка, бежево-охристая гамма, со вкусом подобранные к картинам дорогие рамы. Ни для кого не секрет, что господин Мецер лично подбирает для своих приобретении и место, и достойное оформление — он сам не прочь о том порассказать во всевозможных интервью.        — Желаете ли пройтись без сопровождения?        — Да, если можно, — снова отвечает Ирма, берет Злату под руку и уводит к какой-то интересной картине, вот так вот запросто покидая услужливого смотрителя. Услуги личного экскурсовода входят в стоимость билета, но чужое общество никто не навязывает. — Наконец-то он спросил. Не люблю, когда идешь, а рядом тебе в ухо дышит какой-то тип...        Злата тихонько посмеивается над ней, разглядывая картину, а потом спрашивает:        — А где же этот... кто кисть купил? Кого мы ищем?        — Та найдем, погоди, птенчик, дай реставратору и художнице в совокупности заценить работки, раз такие деньги отвалили! Надо на всю жизнь насмотреться.        Со вкусом у богача Мецера явно все в порядке — хотя собрал он по разным залам всевозможные стили и направления, но выбрал действительно ярких их представителей. Нашлись здесь, к удивлению, и очень знакомые картины: ушедшая с приснопамятного аукциона картина с вырванным сердцем, реставрированная год назад Ирмой «Лунная ночь» и нашумевшая из-за кражи работа того самого мастера с непроизносимой фамилией. Смотрели на нее долго, но ничего выдающегося, кроме собственно забавной фамилии, так и не нашли.        В том, кто является любимцем организатора галереи, сомнений не возникало в принципе. Какие тут вопросы, если целый зал занят дивными городскими пейзажами Бегеша, а еще один посвящен сюрреалистическому творчеству Агвида, разглядывать которое стоило если не в поисках смысла, то хотя бы в попытках угадать, что же досточтимый северянин курил перед работой. Чего стоит одна только потертая старая кукла, капли дождя на щеках которой так похожи на слезы, или всплывающие с морского дна пузырьки — а в каждом целые города в миниатюре. Однако именно эти работы Ирме приходятся по вкусу, и по восхищенным и мечтательным вздохам можно угадать в ней давнешнюю фанатку.        — Ну все, насмотрелися. Пошли вершить великие дела, чудо мое! — довольно говорит насладившаяся ценительница прекрасного и тащит Злату обратно к смотрителю, от которого они «сбежали». — Кхм, любезный, не подскажите ли, как можно увидеться с Мецером? Нам бы кое-что обсудить с ним хотелось, — все так же обворожительно улыбаясь, интересуется она.        А Злата уже мысленно готовится к предстоящему разговору с тем состоятельным человеком, что покупает такие картины.        — К сожалению, это невозможно, — с легким удивлением уведомляет служащий. — Господин Мецер не принимает посетителей без личной договоренности.        — Так она у нас есть! — неожиданно для Златы выдает художница и, выуживая из сумки какую-то карточку, сует ему в руки. — Вот, покажите, пожалуйста, это Мецеру, мы вас тут подождем, — говорит с совершенно невозмутимым видом.        — Вам придется некоторое время подождать.        Голубоглазка недоуменно поглядывает на девушку и спрашивает:        — Ирма, а что ты ему дала? У нас правда какая-то там... договоренность?        — Э... ну как тебе сказать, — неспроста поправляя прядь, увиливает та. — Просто где-то год назад, когда я реставрировала для него картину, мы с ним виделись, и он кое-что предложил. В общем, мы знакомы. Это моя карточка реставратора. Всего-навсего, — непонятно отчего чуть покраснев, поясняет она.        Гулять по галерее приходится еще не меньше получаса, но время наедине с искусством пролетает незаметно.        А господин Мецер все не шлет за гостьями прислугу и не шлет... Но когда в зале со старинными портретами появляется пожилой джентльмен с кудрявой светлой шевелюрой и непоколебимо спокойным лицом, становится ясно, почему. Просто он спустился сам, не упуская шанса полюбоваться на свои драгоценные приобретения. Ну и на посетителей заодно.        — О, блин, вот он... — шепчет брюнетка, дергая Злату за руку и, пытаясь принять спокойный вид, увлекает к нему. — Господин Мецер, какая встреча! — слегка нервничая, улыбается она. — Как вы поживаете? Вижу, ваша коллекция все пополняется и пополняется.        — Именно. Помню-помню вас, Ирма Лиасс, — он кивает сначала реставратору, потом ее подруге, и идет, как ни в чем не бывало, вдоль ряда полотен. Поддерживать разговор же явно не желает и вообще делает вид, что даже появлением своим оказывает молодым особам великое одолжение. Впрочем, такую холодность к девице, год назад отказавшейся от предложения поужинать в шикарном ресторане, можно и понять.        Ирма, шепотом передразнивая это «помню-помню», строит, пока он не видит, рожицу, по которой так и читается: «Ах ты важнючий кретин! Да если б не эта кисть, то я бы вообще в жизни больше к тебе не подошла!» Но быстро берет себя в руки и вновь подходит к нему, вежливо говоря:        — Вы уж простите, что беспокою. Но нам нужно с вами поговорить кое о чем, — и легонько пихая Злату в спину.        — Э... Да, простите, пожалуйста, господин, я хотела бы вас спросить про одну купленную вами кисть... — немного робея, обращается к нему та. А Ирма радуется, что «господин» на сей раз придется к месту.        Мецер награждает незнакомку долгим взглядом, и судя по непроницаемому лицу, блондинки не в его вкусе.        — Обычно я не обсуждаю покупки, — отворачивается он, — и кисти меня не интересуют, в отличие от написанных ими картин.        Злата кидает озадаченный и грустный взгляд на подругу.        «Вот гад, да чтоб тебя засосало в эти картины!» — в мыслях начинает злиться та, поджимая губы и сжимая кулаки. И явно никуда не собирается уходить, пока не выудит все необходимое из этого «паразита».        — Да? Какая жалость... А мне так хотелось посмотреть на эту необычно разрисованную кисточку... И показать ее, так сказать, моей ученице, будущей последовательнице, — гордо кладя руку Злате на плечо, врет не краснея художница. — Неужели господин не порадует ребенка? Девочка и так просто в восторге от вашей коллекции, а если и эту кисть увидит, то — ух! — окончательно станет вашей фанаткой. Если нужна будет моя помощь в реставрации, то всегда пожалуйста.        — Зачем мне фанатки? — недоумевает Мецер. — Восхищаться нужно искусством, а не его скромным поклонником. Еще раз вам повторяю, никакие кисти меня не интересуют. Приятного времяпрепровождения. — Он кивает, явно намекая, что дальше досуг они будут проводить по отдельности и, тем более, без всяких разговоров о разрисованных кистях.        Уже распаленная Ирма злобно сдувает со лба прядь волос и, не сдаваясь, уверенным шагом догоняет своего старого, но так и не состоявшегося ухажера.        — Послушайте, господин Мецер, — преграждая ему дорогу, начинает она, — нам нужна эта кисть. Она старинная, передавалась по наследству, ее продали по ошибке, я же знаю, что она у вас! Это, можно сказать, вопрос чести — вернуть ее обратно в семью! А для вас же «честь» не пустое слово? Или у вас обида на меня так глубоко засела?! — под конец ляпает она.        «Какую ж ахинею я несу. Ирма, бери его в плен и пытай, пока не скажет, куда ее дел, что ты стоишь и так интеллигентно перед ним распыляешься!» — кричит ее сознание, но девушка все еще, к своему удивлению, держится.        Мецер удивленно внимает тираде, но до ответа не снисходит и скрывается в соседнем зале с экспозицией городских пейзажей Бегеша, кивнув по пути одному из охранников. Шкафоподобный тип встает в проеме, словно грудью собрался защищать отступление хозяина, и вежливо сообщает:        — Зал временно недоступен для просмотра.        — Что ж ты, коза, за престарелыми мужиками-то бегаешь? — насмешливо интересуется кто-то знакомый из-за спин девушек, не дав тем в полной мере вкусить горечь провала.        — Это чего еще?! — вопит Ирма на охранника, не договаривает и оборачивается. — Ах, это ты-ы, — протягивает она и с какой-то маньяческой улыбкой пялится на вякнувшего сию фразу. — Нагулялся, значит? Проспался, значит?        — Ой, Темир, это вы! — обрадованно восклицает Злата, успевшая потерять всякую надежду.        — И тебе привет, Злата, — машет рукой «гуляка» и переводит взгляд на разозленную подругу. — Дыру ща просверлишь! Между прочим, я не выспался, это меня рыжий разбудил, гад. И, кажись, не нагулялся тоже...        — Ага... Значит, рыжий. Понятно. Ну так и иди обратно к своим... партнершам по гулянью! — взглянув на Злату запинается, но все равно выдает девушка. — А я побегаю за стариками, мне не впервой! Особенно за тиранами... — уже под нос произносит она и снова поворачивается к бугаю: — Позовите своего хозяина. Пожалуйста. Я подожду.        — Тук-тук, мозги, вы дома? — интересуется нахал, постучав костяшками ей в затылок. — Кажись, отлучились... Не вовремя, однако!        Ирма обреченно вздыхает и обращает свой взор на некультурного друга.        — Чего еще? Не видишь, занята я.        А Злата наблюдает за этими двоими, вновь подмечая, какое же странное и смешное у них общение.        — Хренью ты занята, — припечатывает Темир. — Если, конечно, и правда про кисть хочешь выяснить, а не за этим кошельком на ножках приударить. И не надо меня бить! Шучу, шучу! Пошлите, не там ищете.        — А куда? — спрашивает Злата, пока Ирма пытается успокоить свои эмоции.        — Вот! — цокая и указывая на него рукой, бурчит художница, — посмотрите на него, не успел из запоя выйти, как уже командует!        Голубоглазка лишь улыбается. Бурчит, да все равно не со зла...        — А я рада, Темир наверняка нам поможет.        И тот вполне оправдывает чаяния, вернувшись через каких-то десять минут с победоносным видом.        — Ну и что мне будет, если скажу, где эта ваша кисть?        — Ах! Вы узнали, где она?? — радостно ахает Злата.        — А-хах, ты сначала скажи, а потом посмотрим, — недоверчиво вторит ей подруга.        — Конечно, узнал. Заплатил администратору, и она пробила по базе закупку, делов-то, — фыркает парень, правда, на всю галерею старается о подкупе не вопить. — Но раз вы такие недоверчивые, терпите до прихода Эргаша с работы! Он просил узнать, вот ему и расскажу.        — Вот ты ж гавнюк, а! — стукая по нему сумкой, заключает Ирма, правда, уже с улыбкой. — А ну давай выкладывай, Злата не дотерпит, — сваливает все на девушку.        — Вот, еще и обзывает своего спасителя, ну что за несправедливость, а, Злата? — безо всякой обиды усмехается Темир, первым направляясь к выходу.        — Ох, простите, сколько же из-за меня хлопот и денег потрачено... — идя следом, неожиданно винится та, не отвечая на риторический вопрос.        — Да не проблема, простил, — смеется тот. — Ну что, до дома с ветерком, или вы в автобусе мариноваться хотите?        — Ага. Значит, опять с ветерком и опять от постового? — вопросительно изгибая бровь, интересуется реставратор.        — Да не было тогда постовых, Ирма, — быстро разубеждает ее «защитница гонщиков».        — Знаю я, как их там не было, — прищуриваясь и оглядывая этих двоих, говорит та и неожиданно соглашается: — Ну ладно, у Ирмочки ножка болит, так уж и быть, везите меня, везите, не то еще кто-нибудь отдавит.        — Так не догнал же! — Темир, не подозревая о попытках его покрыть, легкомысленно рубит на корню всю маскировку.        Кататься-то лихач может где угодно, но вот припарковать свой гравицикл предпочел без нарушений, потому до него пришлось сначала ехать на лифте, а потом еще и идти вдоль длинной застекленной парковки, а не выскакивать в окно галереи на опережение с охраной.        — Вы там, сзади, вдвоем удержитесь? — скептически уточняет Темир, имея в виду в первую очередь, конечно, Злату. И ведь дело не в недостатке места — на таких байках и вчетвером иной раз ухитрялись на свой страх и риск умещаться — а в отсутствии сноровки.        — Пусть, может, она впереди садится? А я, так сказать, в самом заду, я везде удержусь! — предлагает Ирма и сетует на жизнь: — Ну ты ж и далеко его запихнул, конечно. Пока дошла, чуть не развалилась...        — Да со мной все хорошо будет, я удержусь, не беспокойтесь, — уверяет Злата.        — Ну вы, конечно... — вдруг окидывает их удивленным взглядом друг, словно в первый раз заметив, как красавицы принарядились. — Вы в этом ехать собрались?!        — Э... твою ж налево... — оглядывая себя и Злату, хлопает по лбу Ирма, до которой только дошло, как она сглупила. Но виноватым все равно остается Темир. — А раньше сказать нельзя было?! Я слабая женщина, у меня все мозги ушли на поиски кисти! Это что ж, теперь обратно пехать? О-ох!        — Ну, может, у нас и так получится?.. — неуверенно предполагает Злата, пытаясь ее успокоить, но сама не выдерживает и, видя такое обреченное и жалостливое лицо, начинает искренне смеяться. Все-таки ходячий кусок позитива, а заодно и прикола у них Ирма.        Ответ у Темира находится незамедлительно: легко и без предупреждения подхватив Злату, парень боком сажает ее перед собой на гравицикл. И оборачивается к подруге:        — Да задирай ты платье и садись! Все равно на такой скорости никто не разглядит!        — Извращенец! Отвернись сначала, тогда и задеру! — собственно, так и сделав, приговаривает «глупая женщина», незаметно для себя оголяя огромный синячище на голени и все-таки усаживаясь позади всех.        Байк урчит мотором и, едва прозрачная преграда поднимается на достаточное расстояние, пулей пролетает в щель под бодрое «Держитесь!»